Дать то, от чего невозможно отказаться

Лео и Сара потратили неделю на составление пятидесятистраничной заявки.

Цель была проста: убедить Вашингтон влить деньги в рабочие кварталы Питтсбурга. Лео собрал исторические справки и статистику, доказывая вклад города в обе мировые войны и наглядно показывая пугающие цифры безработицы и наркозависимости сегодня. Сара дополнила это графиками и живыми историями: рассказы простых горожан из канала «Сердце Питтсбурга» стали частью документа, наполнив сухие цифры человеческой болью.

В финале был представлен четкий План возрождения. Первым этапом значилась полная реконструкция всех общественных объектов в южных районах, включая Общественный центр сталелитейщиков.

Лео распечатал и аккуратно переплел отчет. Он отправил этот плод их трудов через официальную систему в Министерство жилищного строительства и городского развития.

Началось томительное ожидание.

Прошел день – тишина. Три дня – ни звука. Спустя неделю стало ясно: отчет канул в бездну.

Лео начал звонить.

По номеру для справок ему ответил безучастный оператор. Узнав суть вопроса, его переключили на офис фонда «Городское развитие и реконструкция». Там сотрудница заявила, что заявками Питтсбурга ведает региональное представительство. Лео дали другой номер.

Там ему сообщили, что вопросами «традиционных индустриальных сообществ» занимается специальная экспертная группа. Его переключили еще раз.

И на этом связь оборвалась. Трубку больше никто не брал. Раз за разом он слышал лишь запись автоответчика:

— Здравствуйте, вы позвонили в группу аудита специальных фондов. Сейчас мы не можем ответить. Оставьте сообщение, и мы свяжемся с вами в ближайшее время.

Лео оставлял сообщения. Одно, второе, третье. Ответа не было. Он чувствовал себя футбольным мячом, который бюрократы лениво пасуют друг другу, пока он наконец не улетел в глухой тупик голосовой почты.

— Добро пожаловать в Вашингтон, мальчик мой, — саркастично заметил Рузвельт. — Здесь твои красивые отчеты имеют лишь одну судьбу: закончить свои дни в шредере. Пойми, бумаги в этом городе сами не ходят. Тебе нужен человек. Живой человек из плоти и крови, со своими амбициями и интересами, который согласится поставить подпись и проложить твоему отчету дорогу.

Лео ощутил приступ бессилия.

— Но у нас в Вашингтоне ни одной живой души знакомой.

— Значит, найдем того, кто нуждается в нас больше всех, — отрезал Рузвельт.

Он велел Лео изучить список конгрессменов от Питтсбурга. У Пенсильвании было семнадцать мест в Палате представителей, два из которых охватывали город и окрестности. Один депутат был республиканцем и представлял богатые белые пригороды.

— Этот нам не подходит, — сразу отмел Рузвельт. — Он и его избиратели мечтают, чтобы бедняцкие районы Ржавого пояса просто стерли с лица земли.

Вторым был демократ. Лео быстро нашел досье.

Член Палаты представителей Джон Мёрфи. Шестьдесят два года, старый лис, просидевший на Капитолийском холме больше двадцати лет. Умеренный центрист, избегающий острых тем и мастерски лавирующий между партиями. Его округ считался «непробиваемо синим», состоящим из рабочих и нацменьшинств Питтсбурга. Десятилетиями он переизбирался без малейших усилий.

Но в последнее время почва под ним зашаталась.

Лео наткнулся на аналитическую статью о грядущих выборах. Оказалось, что на праймериз Демократической партии Мёрфи столкнулся с серьезным вызовом со стороны радикального левого кандидата. Тот, заручившись поддержкой молодых активистов и университетской среды, стремительно набирал популярность.

Мёрфи же слишком долго почивал на лаврах. Он потерял связь с простыми рабочими своего округа. За последние годы он не выбил для Питтсбурга ни одного крупного федерального проекта, а его голосования в Конгрессе всё чаще защищали интересы корпораций. Опросы показывали: его преимущество над молодым соперником сократилось до ничтожных пяти процентов. Позиции стали шаткими.

— Идеальная мишень, — констатировал Рузвельт. — Мёрфи сейчас не нужны деньги на кампанию – спонсоров у него хватает. Ему нужны голоса. Ему нужно доказать рабочим своего округа, что он еще на что-то годен. И ты, Лео, принесешь ему этот долгожданный успех на блюдечке.

Тем временем в мэрии Питтсбурга Мартин Картрайт принимал еженедельный доклад от Марка Дженнингса.

В самом конце помощник вскользь упомянул:

— Господин мэр, насчет Уоллеса из комитета по возрождению. Мои люди докладывают, что он обрывает телефоны Министерства жилищного строительства в Вашингтоне. Пытается выклянчить какой-то грант.

Картрайт пренебрежительно хмыкнул. Он достал дорогую кубинскую сигару, обрезал её и раскурил.

— Пускай балуется, — он выпустил густое облако дыма. — Желторотик, который порога мэрии толком не видел, решил штурмовать Конгресс? Если он вытрясет хоть цент из этих вашингтонских скряг, я лично выпью воду из фонтана перед входом в здание.

— Совершенно согласен, — ухмыльнулся Дженнингс. — Продолжать за ним следить?

— Разумеется, — кивнул Картрайт. — Главное, чтобы он тут под ногами не путался. А в Вашингтоне… что ж, там ему быстро объяснят, что такое настоящее отчаяние.

Лео, не подозревая о планах мэра, вместе с Сарой искал график ближайших поездок конгрессмена Мёрфи. Наконец на сайте предвыборного штаба они нашли зацепку.

В следующий понедельник, в День труда, Мёрфи приедет в Питтсбург, чтобы посетить грандиозное семейное барбекю, организованное союзом профсоюзов. Это было ключевое событие для борьбы за голоса «синих воротничков».

— Наш выход, — раздался в голове Лео голос Рузвельта. — Готовь речь, парень. Мы явимся перед ним в тот самый момент, когда он будет нуждаться в нас больше всего, и сделаем предложение, от которого у него не хватит духу отказаться.