Природа власти

Лео сидел за своим запыленным столом.

Шел третий день его службы.

За это время он успел пересмотреть горы старых отчетов в офисе. Заголовки были один краше другого:

«Технико-экономическое обоснование реконструкции промзоны на южном берегу реки Мононгахила».

«Концепция оживления сообщества Ист-Либерти в Питтсбурге».

«Предложения по развитию туристических маршрутов на базе заброшенных железных дорог».

Каждый документ был написан с размахом и рисовал прекрасные перспективы. Но к каждому был подколот ответ из финансового бюро мэрии. И текст там всегда был один и тот же:

«Проект одобрен как перспективный, однако ввиду дефицита бюджета рассмотрение отложено на неопределенный срок».

Лео швырнул последнюю папку обратно в шкаф.

За эти три дня к нему никто не зашел, не принесли ни единой бумаги на подпись. Всё, что от него требовалось – приходить и уходить вовремя.

Правда, Глория каждое утро варила ему кофе, но напиток по вкусу больше напоминал помои.

Лео почувствовал укол досады. Он начал сомневаться: не совершил ли он фатальную ошибку?

— Господин президент, мне кажется, мы в ловушке, — произнес он. — В этом комитете нет ровным счетом ничего.

— Верно подмечено, мальчик мой, — голос Рузвельта в голове зазвучал наставительно и строго. — Самое время тебе уяснить, в чем заключается истинная природа власти. Запомни, Лео: власть – это не титул на визитке, не размер кабинета и не вид из окна. Власть – это твоя способность законно, эффективно и беспрепятственно распоряжаться ресурсами. А ресурсы – это три вещи: деньги, люди и информация. Теперь посмотри на свой комитет.

Лео оглядел унылую комнату.

— Мэр Картрайт не дает комитету ни цента целевых ассигнований – значит, у тебя нет денег. Он перевел всех толковых сотрудников в другие отделы, оставив лишь секретаршу, мечтающую о пенсии – значит, у тебя нет людей. Сюда не присылают протоколы совещаний и важные депеши из мэрии – значит, у тебя нет информации. Учреждение, лишенное доступа к ресурсам, неизбежно становится пустой оболочкой. И наша первая задача – наполнить этот пустой арсенал нашими собственными снарядами.

Лео заметно приободрился.

— Вы говорили, что мы можем действовать через голову мэрии и просить гранты напрямую у федералов.

— Теоретически – да, — ответил Рузвельт. — Но пойми: в Вашингтоне деньги на деревьях не растут. В стране сотни городов Ржавого пояса вроде Питтсбурга, и каждый мэр или депутат спит и видит, как бы запустить руку в федеральную казну. Ежегодно они засылают профессиональных лоббистов на Капитолийский холм, в Белый дом и во все министерства, чтобы те жалобно плакались о своей нищете.

В сознании Лео возник образ Капитолия. Армии лоббистов в дорогих костюмах снуют по офисам конгрессменов, передавая глянцевые отчеты и посещая роскошные приемы.

— А теперь скажи мне, Лео, — тон Рузвельта стал жестким, — с какой стати конгрессменам, распоряжающимся бюджетом, или чиновникам из Министерства жилищного строительства и городского развития переступать через избранного мэра Питтсбурга и отдавать огромную сумму какому-то безвестному комиссару с окладом в тридцать три с половиной тысячи?

Лео не нашелся с ответом. Он понимал: это кажется невозможным. У него нет политического веса, нет связей. В Вашингтоне он никто.

— Не вешай нос, — подбодрил его Рузвельт. — Мы не с пустыми руками. У нас есть карта, которая им очень нужна. Помнишь, что было самым ценным трофеем в битве за общественный центр?

Лео на мгновение задумался.

— Поддержка людей?

— Именно. Глас народа.

Рузвельт начал помогать Лео инвентаризировать его активы.

— Твой канал «Сердце Питтсбурга» сейчас – один из самых влиятельных голосов рабочего класса во всей западной Пенсильвании. Рабочие не верят ни единому слову продажных репортеров и политиков. Но они верят тебе, потому что ты выиграл для них реальный бой. Ты представляешь тех, кого власть привыкла игнорировать, и твоё «за» или «против» для некоторых вашингтонских политиков стоит целое состояние. Это наш первый козырь. А второй спрятан в сфере, которую ты знаешь лучше всего.

По указанию Рузвельта Лео открыл ноутбук и зашел в базу федерального законодательства.

— Вбей в поиске название: Закон о восстановлении национальной промышленности.

Лео быстро нашел документ. Это был один из самых спорных столпов Нового курса Рузвельта, дававший правительству невиданную власть над индустрией страны.

— Я знаю его, — сказал Лео. — Его основные положения Верховный суд признал неконституционными еще в тридцать пятом.

— Основные – да, — подтвердил Рузвельт. — Но любой масштабный закон обрастает ворохом поправок и подзаконных актов. Это как корни дерева: ствол срубили, а корневая система глубоко в почве, всеми забытая, но живая. Теперь найди поправку о «поддержке рабочих сообществ в ключевых стратегических отраслях».

Лео углубился в юридические дебри. Наконец он наткнулся на фрагмент текста, покрытый пылью десятилетий.

Это было дополнение, принятое перед самой отменой закона, чтобы успокоить рабочих оборонных предприятий. Оно гласило, что для территорий, некогда бывших базами стратегической промышленности, а ныне находящихся в упадке из-за структурных сдвигов, федеральное правительство обязано оказывать финансовую помощь для социальной трансформации и сохранения исторического наследия.

— Эта норма за десятилетия прошла через множество редакций и продлений, став настолько сложной, что про неё все забыли, — пояснил Рузвельт. — Это как старое ружье в арсенале Пентагона: никто не помнит, откуда оно, но оно всё еще стреляет. Питтсбург как былое сердце стальной индустрии идеально подпадает под это определение.

Лео смотрел на экран с восторгом. Надежда вспыхнула вновь.

— Наша цель – подать заявку в Министерство жилищного строительства и городского развития на получение спецгранта по этой линии, — наставлял Рузвельт. — Но помни: найти закон – лишь полдела. Впереди – вашингтонский лабиринт, который в сто раз сложнее мэрии. И там тебе встретится создание куда опаснее Алана Векслера.

— Кто же?

— Конгрессмен.

В голосе Рузвельта прозвучала ирония.

— На одном отчете далеко не уедешь. Тебе нужен союзник на Капитолийском холме, который захочет замолвить за тебя словечко. А чтобы такой союзник появился, ты должен показать ему, что работа с тобой принесет его политической карьере солидный куш. Готовься, Лео. Мы начинаем.