Плохие новости из Вашингтона

Неделю спустя Лео получил звонок от Кевина, главы аппарата конгрессмена Мёрфи.

Голос в трубке казался предельно изможденным.

— Лео, прости, но у нас неприятности, — Кевин сразу перешел к делу. — Твой отчет по заявке на грант застрял в Министерстве жилищного строительства и городского развития на этапе предварительного рассмотрения.

У Лео екнуло сердце.

— Что случилось?

— Заместитель министра по имени Роберт Коулман завернул заявку. Основание – несоответствие материалов их новейшим внутренним директивам, — объяснил Кевин.

— Внутренним директивам? — Переспросил Лео. — Это еще что такое? Наши документы полностью соответствуют всем положениям федерального закона.

— Я знаю, — в голосе Кевина сквозило бессилие. — Эти так называемые внутренние правила даже не публиковались. Это излюбленный трюк вашингтонских бюрократов: они всегда могут выудить какой-нибудь секретный регламент, который ты в глаза не видел, чтобы зарубить любой неугодный проект.

— Типичная бюрократическая стена. Они хотят измотать нас проволочками.

— Но это не главная причина, — продолжил Кевин. — Глубинная суть в том, что этот заместитель Коулман – ставленник предыдущей администрации республиканцев, временный чиновник. У него лишь одна политическая цель: вставлять палки в колеса любым проектам, инициированным нами, демократами.

— А общественные центры с явным социальным уклоном для него и вовсе как красная тряпка.

— Но и это еще не всё, — Кевин понизил голос. — Мы разузнали, что Коулман очень близок к Уоррену, нашему федеральному сенатору-республиканцу от Пенсильвании.

— А кто стоит за сенатором Уорреном, думаю, тебе объяснять не надо.

Лео мгновенно восстановил всю цепочку событий.

Это не просто столичный буквализм. Это точечный дистанционный удар, нанесенный местными элитами Питтсбурга.

Мэр Картрайт мог пойти на публичный компромисс, но тени за его спиной – настоящие хозяева положения – не собирались так просто отпускать Лео.

Сенатор Уоррен был одной из самых влиятельных фигур в республиканском стане Пенсильвании. А его крупнейшим донором выступал не кто иной, как глава финансовой империи Питтсбурга, старик Морганфилд.

Лео вспомнил слова отца: в Питтсбурге мэры приходят и уходят, но семья Морганфилд остается навсегда. Они – истинные правители города.

Мэр Картрайт, Summit Development Group, Алан Векслер – лишь пешки, публичные агенты этого колоссального синдиката интересов.

— Видишь, Лео? — Раздался голос Рузвельта. — Перед тобой классический союз глубинного государства и региональной олигархии.

— Ты думал, что сражаешься с мелким чиновником из министерства, но на деле бросил вызов гигантскому сплетению интересов, связывающему Вашингтон и Питтсбург.

— Конгрессмен Мёрфи имеет вес в Палате представителей, но в Сенате его слово значит не так много. В одиночку он не выдержит объединенного давления сенатора Уоррена и клана Морганфилд.

Кевин на другом конце провода с досадой добавил:

— Джон делает всё возможное. Он планирует связаться с другими конгрессменами от штата, чтобы надавить на министерство коллективно. Но это требует времени. Пройдут месяцы, прежде чем мы увидим результат.

Месяцы. Для Лео и Мёрфи этот срок был равносилен смерти.

Через несколько месяцев внутрипартийные праймериз Мёрфи уже закончатся. Если он не предъявит избирателям реальных достижений до этого момента, поражение неизбежно.

А План возрождения Питтсбурга в этой бесконечной тягомотине просто мертворожденным проектом ляжет на полку.

Лео повесил трубку и погрузился в раздумья.

Он понимал: пришло время его хода.

Его союз с Мёрфи строился на взаимной выгоде. Если он не поможет конгрессмену решить эту проблему, их альянс превратится в пустую бумажку, и Мёрфи без колебаний избавится от бесполезного союзника.

— Что нам делать? — Спросил Лео у Рузвельта.

Ситуация казалась патовой. Невозможно напрямую тягаться с федеральным чиновником в Вашингтоне, а тем более с такими зубрами, как Уоррен или Морганфилд.

Рузвельт усмехнулся.

— Мальчик мой, никогда не бей по сильным сторонам врага своими слабыми местами. Наша задача – выманить их из укрепленных крепостей на поле боя, которое выгодно нам.

— Мы навяжем им народную войну.

— Запомни: бюрократ боится не того, кто сильнее него, а бесконечных проблем. Тех самых проблем, которые невозможно предсказать, которые идут снизу и не признают никаких правил игры.

Под руководством Рузвельта Лео начал выстраивать новый план действий. Изящную, открытую интригу.

Первым делом нужно было переназначить врага в этой схватке.

Лео велел Саре подготовить камеру – он собирался записать экстренный выпуск для «Сердца Питтсбурга».

В кадре Лео сидел перед знакомым камином, но на его лице теперь читался не гнев, а странная смесь печали и недоумения.

— Братья и сестры Питтсбурга, — начал он приглушенным, доверительным тоном.

— Сегодня я вынужден сообщить вам горькие новости.

— Наш План возрождения, поддержанный конгрессменом Мёрфи, способный принести миллионы долларов инвестиций в наши рабочие районы и создать сотни рабочих мест, был заблокирован в Вашингтоне.

Он сделал паузу, давая новости осесть в сознании зрителей.

Затем, с оттенком горькой иронии, он озвучил причину.

— В это трудно поверить, но чиновник из Министерства жилищного строительства сообщил нам, что отчет, в который мы вложили душу, возвращен из-за пустяковой ошибки в оформлении. Якобы он не соответствует неким секретным «внутренним инструкциям».

Он низвел сложную политическую интригу, замешанную на партийной борьбе и интересах олигархов, до уровня абсурдного бюрократического анекдота, понятного любому работяге.

Этого было достаточно. Вторым шагом стала мобилизация.

В финале ролика Лео перешел к призыву, который выглядел подчеркнуто «вне политики».

— Друзья, я знаю, что вы чувствуете гнев и разочарование.

— Но мы не сдадимся. Это всего лишь временная техническая заминка.

— Я верю, что господа в Вашингтоне просто не знают реальной ситуации в Питтсбурге. Не понимают, как сильно нам нужен этот проект.

— Поэтому я прошу вас о маленькой услуге.

По просьбе Лео Сара вывела на экран огромным шрифтом рабочий телефон и адрес электронной почты офиса заместителя министра Роберта Коулмана.

— Давайте вежливо, мирно и максимально рассудительно пообщаемся с сотрудниками офиса мистера Коулмана.

— Давайте расскажем им, что мы – жители Питтсбурга, и мы поддерживаем этот план.

— Попросим их дать нашей заявке еще один шанс.

Перед публикацией Лео еще раз уточнил у Рузвельта жизнеспособность затеи.

— Мы не нападаем, не оскорбляем, мы просто просим тысячи людей «передать привет». Это правда сработает?

— Мальчик мой, ты всё еще плохо знаешь бюрократов, — пояснил Рузвельт. — Один звонок с просьбой секретарша вежливо запишет и выбросит в корзину. Десять звонков начнут ее раздражать. Сотня – парализует работу офиса.

— Но когда более тысячи, а то и десяти тысяч звонков из одного города одновременно обрушиваются на все линии ведомства – это превращается в настоящую политическую катастрофу.

— Заместитель Коулман просто захлебнется в этом потоке звонков из Питтсбурга.

Спецвыпуск «Сердца Питтсбурга» вышел тем же вечером.

Эффект превзошел все ожидания.

Сталелитейщики, и без того взвинченные безработицей и нищетой, увидев этот фарс с «ошибкой в формате документов», буквально вскипели.

Фрэнк и его старые друзья по профсоюзу стали первыми. Они переписывали вашингтонский номер на обрывки бумаги и раздавали всем в округе.

— Парни, ничего лишнего. Просто звоните и говорите: я сталевар из Питтсбурга, и мне нужны эти инвестиции!

Посетители общественного центра, пенсионеры, у которых было полно свободного времени, тоже взялись за трубки. Они могли звонить с девяти утра до пяти вечера, не зная усталости.

Владельцы малого бизнеса, понимая, что проект оживит район, тоже не остались в стороне. Они просили сотрудников в перерывах набирать заветный номер.

Телефонная блиц-атака, которой Лео дирижировал из своего крошечного офиса, началась.

Вашингтон, округ Колумбия. Главное здание Министерства жилищного строительства.

Офис заместителя министра Роберта Коулмана погрузился в хаос на следующее же утро, ровно в девять ноль-ноль.

Четыре телефонных аппарата в приемной начали разрываться от трелей и не умолкали ни на секунду.

Секретарша Коулмана, молодая девушка по имени Сьюзан, была на грани истерики.

Она сняла трубку.

— Здравствуйте, офис заместителя министра Коулмана.

— Привет, я Джордж, сталевар из Питтсбурга. Хотел спросить, какого черта наш план возрождения завернули?

Сьюзан пыталась отделываться казенными фразами.

— Сэр, ваши материалы не соответствуют внутренним директивам…

— Плевать я хотел на ваши директивы! Когда я воевал во Вьетнаме, что-то я не видел столько правил! А ну позови начальство!

Сьюзан была вынуждена сбросить звонок, но тут же зазвонил другой аппарат.

— Алло, это офис…

— Здравствуйте. Я мать-одиночка из Питтсбурга. Скажите, почему вы отнимаете у моего сына надежду на колледж?

Всю первую половину дня линии Коулмана были раскалены добела. Его электронный ящик забивался письмами из Пенсильвании со скоростью сто штук в минуту.

К обеду ситуация вышла из-под контроля. Разъяренные питтсбуржцы начали гуглить личные данные самого Коулмана. В сеть утекли его мобильный, аккаунты жены в соцсетях и даже телефон школы, где учились его дети.

Коулману пришлось выключить телефон. Его жене – закрыть все профили. Питтсбургский шторм парализовал и его работу, и частную жизнь.

И это был только первый день.

На второй стало еще хуже. Видео «Сердца Питтсбурга» начало вирусно распространяться по всей стране.

Крупные левые новостные порталы и блогеры-миллионники подхватили тему, подавая ее как классический пример борьбы народа Ржавого пояса против вашингтонской бюрократии.

Телефонная осада получила подкрепление со всей Америки.

Автостроители из Детройта, шахтеры из Западной Вирджинии, безработные Огайо – все те, кто жил в Ржавом поясе и ненавидел Вашингтон, начали набирать номер Коулмана.

Работа целого департамента была парализована. Секретарша Сьюзан в десять утра второго дня в слезах подала заявление об увольнении.

Коулману пришлось перебрасывать двух стажеров из других отделов только на обработку звонков, но это не помогало.

Событие мгновенно учуяли вашингтонские политические акулы пера. Днем портал «Inside the Hill» опубликовал статью под заголовком: «Как один общественный проект из Питтсбурга вызвал телефонное цунами, накрывшее федеральное ведомство».

Автор статьи с иронией заметил: «Похоже, в будущих кампаниях кандидатам стоит бояться не телевизионной рекламы оппонента, а разгневанной армии избирателей, способной в клочья разорвать связь в вашем офисе».

Имя Роберта Коулмана попало в заголовки именно так, как он больше всего боялся.

В Питтсбурге Лео наблюдал за развитием событий из своего кабинета.

— Теперь пора выпускать нашего союзника, — сказал Рузвельт.

В Капитолии, в офисе Джона Мёрфи, конгрессмен не упустил шанс, созданный для него Лео.

Он велел пресс-секретарю немедленно обзвонить все ведущие СМИ: через полчаса состоится экстренный брифинг по поводу «событий в Питтсбурге».

На пресс-конференции Мёрфи предстал в образе героя, защищающего народ от бездушной вашингтонской машины.

— Я безмерно горжусь своими избирателями! — Чеканил Мёрфи перед камерами. — Их голоса полны силы и любви к родной земле! Эти голоса должен услышать каждый в Вашингтоне!

— Я крайне возмущен действиями чиновников Министерства жилищного строительства! Я не понимаю, почему проект, дающий надежду Питтсбургу, отвергнут по абсурдному поводу!

— Я немедленно отправляюсь в министерство лично. Я требую от них внятных объяснений перед жителями города!

Мёрфи сыграл блестяще. Он превратился в воителя за права простых людей. Его рейтинг в Питтсбурге за один день подскочил на десять пунктов.

А на другом конце провода давление ощутил офис сенатора-республиканца Уоррена.