Капитан льда: Рёта

Глава двенадцатая. Капитан льда: Рёта

Тревога застала их в столовой. Уровень «Гамма». Не массовый прорыв, а точечный, но мощный выброс аномальной энергии в старом промышленном районе. Выдвигались малыми группами.

«Резерв-9» прибыла на место — заброшенный цех. В воздухе висела маслянистая дрожь. И в центре, поглощая остатки ржавого оборудования, пульсировала Тень-Поглотитель — существо уровня B, похожее на черную, мерцающую амебу, пожирающую металл и бетон для роста.

— План! — крикнул Арвин, уже на месте с Линой. — Лина — фланговый поджог, ограничиваем зону роста! Арвин — точечные удары по ядру! Грэйну, Сирай, Игараси — эвакуация возможных бомжей с верхнего этажа! Рёта! — Он обернулся.

Рёта, обычно виновато суетливый, стоял совершенно спокойно. Его поза изменилась. Плечи расправились, взгляд стал острым, как зимний ветер.

— Понял, — его голос прозвучал низко и четко, без тени рассеянности. — Создам точку заморозки. Джин, готовь куб для изоляции образца.

Он не побежал. Он шагнул вперед, и температура в цеху резко упала. Из-под его ног по полу пополз иней. Тень-Поглотитель, почуяв угрозу, выбросила щупальце из поглощенного металла.

Рёта даже не взглянул на него. Он поднял руку, пальцы сложились в простую печать.

—«Ледяная печать: Стазис».

Воздух перед щупальцем кристаллизовался в матовый, абсолютно прозрачный лед. Но это был не просто лед. Это была остановка. Щупальце замерло в сантиметре от его лица, не просто замороженное, а лишенное импульса движения, как будто время для него остановилось.

— Что… — прошептал Акуми, забыв о задании.

— Он же сказал: «Медитация там, где хуже всего», — буркнул Харуто, таща его к лестнице. — Очевидно, его «хуже всего» — это быть серьезным.

Лина, воспользовавшись паузой, выжгла голубым пламенем окружность вокруг твари, отрезав ей доступ к новому материалу. Арвин начал методично дробить ее внешний слой сжатыми лезвиями воздуха.

Но Поглотитель был живуч. Он сжался, а затем выплеснул шквал острых металлических обломков во все стороны.

— Уклоняться! — скомандовал Арвин.

Все рванули в укрытие. Все, кроме Рёты. Он стоял на месте, и на его лице впервые появилось что-то вроде… скуки.

— «Абсолютный нуль: Стена Скорпиона».

От его вытянутой руки до самого потолка взметнулась стена призрачного, переливающегося льда. Обломки, ударяясь в нее, не отскакивали и не вмерзали. Они рассыпались в пыль от экстремального и мгновенного перепада температуры. Стена была не барьером, а жерлом абсолютного холода.

— Теперь, Джин, — сказал Рёта, не повышая голоса.

Джин, работавший в паре, кивнул. Его глаза сузились. Он не просто создал куб вокруг части отсеченной щупальца. Он стабилизировал пространство внутри куба, создав идеальную изолированную камеру для пленения живого образца.

Бой закончился через три минуты. Без пафоса, без разрушений. Поглотитель был рассеян, а его ядро, зажатое в ледяную сферу Рёты, помещено в кубический карман Джина для изучения.

Когда напряжение спало, Рёта снова съежился, потер затылок и неуверенно улыбнулся.

—Фух. Справились. Надеюсь, образец не испортится… Хотя, он же в стазисе, вроде…

Акуми не выдержал.

—Рёта… кто ты?

Тот вздохнул, снова став похожим на того, кого вытащили из реки.

—Капитан Рёта Кагеяма. Бывший командир ударного отряда «Вечная Зима» в Академии Феникс. — Он поморщился. — Там… много политики. Много «нужно». Мало смысла. И совсем нет спокойствия. Здесь… проще. Можно медитировать в мусоровозе и падать в реки. Арвин и Лина меня поняли. Здесь я не капитан. Я просто Рёта. Ну, иногда, когда совсем прижмет, приходится вспоминать старые привычки. Скучно это.

Он повернулся и пошел прочь, насвистывая. Казалось, его сила была для него не даром, а обузой, от которой он нашел нестандартный, но действенный способ отдыхать — через нарочитую, абсолютную нелепость в быту.

По дороге назад в фургоне Кайто не выдержал:

—Такой сильный… и такой идиот. Мой мозг отказывается это совмещать.

— А зря, — тихо сказала Химари. — Возможно, именно такой контраст и позволяет ему не сгореть. Он нашел свой баланс. В отличие от некоторых. — Она бросила взгляд на Акуми.

Акуми молчал, глядя в окно. Он видел две крайности: абсолютную серьезность капитана Миартинэ и нарочитую абсурдность Рёты. Оба — невероятно сильны. Оба нашли свой способ существовать с этой силой, не сходя с ума.

Его путь лежал где-то посередине. И, возможно, умение иногда быть «идиотом» — тоже часть мастерства. Главное — знать, когда нужно перестать им быть. Как показал сегодня Рёта.