Признаки

Глава 79: «Признаки.»

Хэ Цзюэюня охватило необъяснимое волнение.

Он подумал, что Цюн Цан наверняка уже обо всем догадалась. Хоть он и молчал, но вел себя слишком явно. С другой стороны, у него были веские причины – к чему выставлять напоказ свое богатство? Однако первым его порывом всё равно было желание всё скрыть.

Хэ Цзюэюнь притянул к себе Фан Ци, обхватив его за шею рукой, и со смешком прикрикнул:

— Да что ты несешь?

Пытаясь вырваться, Фан Ци чуть не вывихнул себе шею.

— Кто он такой? — Безразлично переспросила Цюн Цан. — Весьма богатый друг.

— Он… — начал Фан Ци.

— Главное – «весьма богатый», а уж потом «друг», — неспешно подчеркнула Цюн Цан.

Фан Ци осекся – в этом определении не было ни капли лжи.

— Ну… это даже слабо сказано, — пробормотал он.

— Не стоит так говорить, — вздохнула Цюн Цан, которую когда-то посещали те же мысли. — Просто мы слишком бедны.

— … — Фан Ци не нашелся что ответить. Зачем ты и меня сюда приплела? Я вовсе не хочу осознавать свою нищету.

Цюн Цан велела ему не делать из мухи слона:

— Садись и ешь.

— Я дважды заходил к тебе домой и никого не застал. После той истории с деаноном я за тебя переживал, могла бы хоть словом обмолвиться? — Фан Ци наклонился к ней и заговорил тоном заботливого наставника. — Ты сказала, что тебе есть где жить, я думал – в гостинице, а оказалось – у него? Но он же… он же ненадежен! Этот мужчина только с виду порядочный, а на деле у него в голове куча всяких вольностей!

Слушать эту клевету у Хэ Цзюэюня не было сил:

— Хватит уже, не слишком ли много ты на себя берешь?

— «Я делаю это ради её блага»! — Выпалил Фан Ци.

Цюн Цан и Хэ Цзюэюнь одновременно издали недовольный звук.

Фан Ци и сам понял, что фраза прозвучала как-то не так. Немного подумав, он вспомнил: это же была любимая присказка непутевого папаши Ся Ся из сценария. От этого осознания ему стало тошно.

Он снова сел, лицо его выражало крайнее недовольство. — И как долго ты планируешь там оставаться?

Цюн Цан не ответила, лишь сказала:

— Мне нужно увидеться с Дином Сихуа.

— Когда поедешь? — Спросил Фан Ци.

Цюн Цан разблокировала телефон, но Хэ Цзюэюнь отрезал:

— Сегодня исключено.

— Тогда завтра, — с сожалением произнесла Цюн Цан. — Раз уж мы теперь все свои, со временем договоримся.

Фан Ци уже собирался что-то съязвить, как вдруг крутившийся неподалеку парень не выдержал и подскочил к ним. — Великий мастер, можно с вами сфотографироваться? — Взмолился он. — Скажу честно – хочу выложить в ленту и похвастаться, потому что вся моя семья вами просто восхищается!

Хэ Цзюэюнь усмехнулся:

— Что за странная просьба?

— Мне нравятся такие искренние люди, — подхватила шутливый тон Цюн Цан.

— Здорово, спасибо! Мне хватит одного кадра! — Радостно воскликнул парень.

Окружающие тут же оживились и облепили стол со всех сторон.

— Я тоже хочу! Я ваш фанат только из-за внешности!

— А я не такой, я всегда ценил только мастерство.

— Сестренка, они просто хотят примазаться к твоей славе…

Видя, что Цюн Цан в мгновение ока скрылась в толпе, Фан Ци поспешил откланяться.

Хэ Цзюэюнь, за неимением других дел, решил вернуться к отчету.

Когда Цюн Цан наконец вырвалась из окружения игроков и вернулась домой, Хэ Цзюэюнь всё еще работал сверхурочно в офисе.

Пустая квартира мало чем отличалась от её прежнего жилища. На деревянном стеллаже несколько приборов светились красными огоньками режима ожидания; Хэ Цзюэюнь, боясь, что ей будет неуютно, развернул их все экранами к стене.

Цюн Цан посидела на диване, приводя мысли в порядок, а затем ушла в комнату, достала бумагу и ручку и начала записывать.

У неё была привычка: независимо от того, кажется ли информация полезной, если ответа еще нет, а прогресса не хватает, она фиксировала все детали, которые хоть как-то зацепились в памяти. Ведь даже она не могла полностью доверять своим воспоминаниям. Такой подробный и всесторонний разбор помогал не упустить важные мелочи.

Она быстро исписала лист ключевыми словами, затем классифицировала их по признакам, ища возможные пересечения.

Сам по себе этот процесс не имел большого смысла, но он помогал упорядочить хаос в голове. Набросав целую гору черновиков, Цюн Цан наконец приступила к методичному составлению карты связей персонажей.

Поздно вечером Хэ Цзюэюнь, открыв дверь, увидел Цюн Цан, перед которой лежала стопка бумаг, а сама она вполуха слушала телевизор. Громкость была минимальной, так что понять слова ведущего можно было только по субтитрам.

При виде этой картины в Хэ Цзюэюне проснулся рефлекс многолетней дисциплины.

— Не смотри телевизор, когда делаешь работу, — сказал он.

— Расширяю горизонты мышления, — не отрываясь от дела, бросила Цюн Цан.

Заметив, что она смотрит кулинарное шоу, Хэ Цзюэюнь вздохнул:

— Горизонты мышления или аппетита?

Говоря это, он взял со стола её записи. Почерк у Цюн Цан был размашистый и необузданный – Хэ Цзюэюнь едва разобрал слова. Он прищурился, сложил несколько листов вместе и, внимательно изучив их, понял, над чем она работает.

Цюн Цан выписала биографии нескольких человек и сопоставила их по годам, выискивая точки соприкосновения. Там были сведения об их болезнях, больницах, где они лечились, и переломных моментах жизни. Её источники были ограничены рамками сюжета «Сань Яо», но благодаря феноменальной наблюдательности ей удалось выудить множество ключевых вопросов из мельчайших деталей.

— Будь то Фань Ниннин, Ли Юйцзя, Дун Жуяо или Дин Сихуа – у всех предполагаемых участников разные профессии и разное материальное положение, — сказал Хэ Цзюэюнь. — Даже места рождения, учебы и работы не совпадают. Как думаешь, каким образом эти люди, которые в реальности могли даже ни разу не встретиться, оказались втянуты в один круг?

Хэ Цзюэюнь уже посмотрел записи прохождения и проанализировал их несколько раз. Догадки Цюн Цан всё еще казались ему невероятными. В глубине души он надеялся, что она просто накручивает себя. Но факты твердили обратное: когда частота совпадений достигает определенного порога, их уже нельзя называть случайностями.

Хэ Цзюэюнь посмотрел на вывод в самом конце листа.

У всех этих людей либо были психологические дефекты, либо они долгое время терпели несправедливое обращение, либо в них кипела ненависть, способная заглушить голос общественной морали. Кроме нездоровой психики, у них почти не было ничего общего.

— Если такой человек действительно существует, как же он выбирает и сближается со своими целями? — Рассуждал Хэ Цзюэюнь сам с собой. — Выудить эти единичные случаи из огромной толпы, убедиться в их твердости, промыть им мозги так, чтобы они ничего не заметили… Это ведь непросто.

Цюн Цан нажала паузу на пульте и сказала:

— Когда выборка слишком велика и ты не можешь эффективно её изучить, ты можешь дождаться, пока они сами тебя найдут.

— Психотерапевт? — Неуверенно предположил Хэ Цзюэюнь.

— Возможно, — ответила Цюн Цан.

Хэ Цзюэюнь слишком хорошо знал этот её тон – он почти всегда означал отрицание.

— Какова вероятность?

Цюн Цан подняла два пальца и подтвердила:

— В моем представлении – меньше двадцати процентов. Этот некто может быть психотерапевтом или обладать соответствующими знаниями. Но с этими людьми он, скорее всего, связался не во время приема.

Хэ Цзюэюнь сперва подумал, что она показывает знак победы.

— Фань Хуай никогда не посещал психотерапевтов, — добавила Цюн Цан. — Дин Сихуа с его гордыней тоже вряд ли бы пошел к врачу, он никогда не считал себя больным. Честно говоря, психические заболевания у нас не так уж популяризированы, немногие сами ищут помощи. А если человек вроде Дина Сихуа осознает изъяны своего внутреннего мира, он будет вдвойне осторожен в общении со специалистами. Более того…

Цюн Цан встала и начала собирать бумаги со стола.

— Разрыв в стоимости услуг психотерапевтов огромен. С их доходами Дун Жуяо и Фань Аньань вряд ли могли позволить себе длительную терапию или принять такие расходы. Выбранные таким образом цели имели бы определенную специфику, и полиции было бы очень легко их вычислить.

Это было правдой. Характеристики вовлеченных в дело людей слишком разнились, они словно были специально отобраны из разных социальных групп – как и те пять человек, что когда-то свидетельствовали против Фань Хуая. Кукловод использовал их полную неосведомленность друг о друге, чтобы запутать следствие. Именно поэтому полиция годами ничего не замечала. Это говорило о крайней осторожности противника и о колоссальной базе образцов. Если бы у всех этих людей были записи в одной и той же больнице, их бы давно нашли.

Хэ Цзюэюнь помогал ей убирать со стола, чувствуя, как чаша весов в его душе склоняется к опасной версии. Он внимательно посмотрел на Цюн Цан и спросил:

— Так кем, по-твоему, является этот человек?

Цюн Цан неуверенно покачала головой:

— Это тот, кто обязательно появляется в любом уголовном деле. Тот, кому заинтересованное лицо постарается предоставить лучшие условия, даже если стеснено в средствах, – любой ценой.

— Полицейский или… адвокат? — Догадался Хэ Цзюэюнь.

— Места преступлений находятся в разных юрисдикциях, — заметила Цюн Цан.

— Значит… — прошептал Хэ Цзюэюнь.

На самом деле у них уже были подобные подозрения. К таким делам могли иметь доступ либо госслужащие внутри системы, либо врачи, родственники и адвокаты, напрямую связанные с фигурантами.

— Я не знаю, — Цюн Цан свернула бумагу в трубку. — После того как Фань Хуай сел, Цзян Лин всё время искала известных адвокатов для апелляции, но в итоге сдалась, так и не собрав улик. Я не знаю, скольких адвокатов она обошла. Дин Тао по делам бизнеса тоже постоянно контактировал с юристами, а по делу о смерти Дун Сюаньсюань они иск не подавали. По остальным у меня нет данных. Если этот человек сам связывался с ними и дело в итоге не доходило до суда, найти его будет непросто.

Хэ Цзюэюнь погрузился в раздумья.

— Если мои догадки верны, это должен быть известный адвокат с безупречной репутацией, положительным имиджем и высоким процентом выигранных дел. Он может работать и на богатых, и на бедных, демонстрируя гуманизм, поэтому люди проникаются к нему безграничным доверием. А адвокаты повидали всякого и умеют просчитывать человеческую психологию, — сказала Цюн Цан. — Ладно, это всё просто мысли вслух. Проанализируем завтра, после встречи с Дином Сихуа.

Тут Хэ Цзюэюнь вспомнил и сообщил:

— Я договорился на завтра, на два часа дня.

— Приношу свою искреннюю благодарность, — улыбнулась Цюн Цан.

Вы и вправду хороший человек.