Прошлое

Глава 73: «Прошлое.»

Цюн Цан снова вышла из комнаты допросов, чтобы ответить на звонок.

— Капитан, это невероятно! Вы были правы, у Дин Тао действительно был еще один сын!

Полицейская на том конце линии от возбуждения выпалила всё на одном дыхании.

— Мы отправили участкового расспросить соседей Дин Тао. Одна женщина вспомнила, что очень давно, примерно через год после переезда, он внезапно привез маленького мальчика. Сказал, что это его сын, который раньше жил в деревне из-за слабого здоровья. Мальчику было около пяти лет, маленький такой, очень послушный и смышленый. Но не прошло и месяца, как он умер. Говорили, несчастный случай. Как только тело привезли, его сразу отправили на кремацию. С тех пор Дин Тао ни разу не упоминал о ребенке, и люди боялись спрашивать. Постепенно все об этом забыли.

Цюн Цан уточнила:

— Какие отношения были в семье в то время?

— Говорят, хорошие, — ответила сотрудница. — Дин Тао всегда баловал детей и не жалел денег. Тогда его дела шли в гору, он накупил сыну кучу подарков. К тому же Дин Сихуа на людях вел себя образцово, часто присматривал за братом. Соседи, глядя на них, и подумать не могли, что ребенок внебрачный!

От усталости у Цюн Цан задергалось веко. Она прижала левый глаз пальцем и спросила:

— Удалось установить личность ребенка?

Звук быстрого набора текста доносился из трубки:

— У той соседки был сын примерно того же возраста, они иногда играли вместе во дворе, и у нее осталась их общая фотография. Я сейчас перешлю ее вам на телефон.

— По фотографии мы проверили записи о смертях за тот год и подтвердили личность. Дун Сюаньсюань, пять лет. Дин Тао проводил тест на отцовство, родство подтвердилось. Он собирался переписать документы на свою фамилию, но ребенок умер до завершения формальностей, поэтому в основном архиве записи не оказалось.

Цюн Цан повернулась к стене:

— А кто был первоначальным опекуном Дун Сюаньсюаня?

— В документах указана его мать.

— Почему она отказалась от опеки?

— Выясняем, нужно поднимать очень старые архивы. Но… — голос в трубке на мгновение затих. — По словам соседки, она помнит, что к дому Дин Тао приходила какая-то довольно молодая женщина. Она искала кого-то и чуть не забрала ребенка. Но за давностью лет соседка не уверена – то ли это было наяву, то ли во сне.

Цюн Цан прикусила губу, обдумывая информацию. — Хорошо. Собери все важные материалы и принеси брацу Хэ. Потом отведи Шэнь Суй в пустую допросную, Хэ Цзюэюнь скоро подойдет. И еще: проверь досье матери Дун Сюаньсюаня. Подтверди детали передачи прав и ее психологическое состояние после смерти сына.

— Поняла, приступаю, — ответили на том конце.

— Спасибо за работу.

·

Цюн Цан закончила разговор и вернулась в допросную. Внутри Хэ Цзюэюнь и Дин Сихуа играли в «гляделки».

Дин Сихуа из-за своего высокомерия не желал с ним разговаривать. У Хэ Цзюэюня было достоинство обычного человека, так что он тоже не горел желанием начинать беседу.

Поэтому, когда Цюн Цан вошла, оба уставились на нее с такой надеждой и упованием, что она на миг усомнилась в своей роли.

Она подошла и, не понижая голоса, похлопала Хэ Цзюэюня по плечу:

— Иди, поговори с Шэнь Суй.

Хэ Цзюэюнь вскинул голову:

— Зачем мне видеться с Шэнь Суй?

— Просмотришь материалы – поймешь. Тебе будет проще найти с ней общий язык.

— Ты серьезно?

— Да.

Хэ Цзюэюнь заподозрил, что она просто хочет от него отделаться, но все же собрал вещи и вышел.

Дин Сихуа проводил его взглядом и язвительно бросил:

— Наконец-то мы остались вдвоем.

Цюн Цан осадила его:

— Те, кто смотрят стрим снаружи, для тебя не люди?

Дин Сихуа хмыкнул:

— По крайней мере, они не так мозолят глаза.

Цюн Цан отодвинула стул Хэ Цзюэюня и села прямо напротив Дин Сихуа. Оперевшись локтями о стол и спрятав половину лица за сцепленными пальцами, она пристально посмотрела на него.

— Боюсь, скоро ты поймешь, что больше всего глаза тебе мозолю именно я.

·

Хэ Цзюэюнь недолго прождал в коридоре – коллега прибежала и вручила ему папку.

Он с сомнением открыл ее и тут же застыл, пораженный объемом информации. Он почувствовал себя как детектив из мультика, который проспал все ключевые события, с той лишь разницей, что он все это время бодрствовал.

Он быстро пробежал глазами протоколы допросов, выцепил важные зацепки, систематизировал их в уме и медленно закрыл папку.

На душе у Хэ Цзюэюня стало как-то скверно. Не слишком ли наглые читы у «Сань Яо»? Все эти документы появились за считанные минуты? Параметры чересчур нереалистичны, это же рушит игровой баланс! Хэ Цзюэюнь поднял голову и строго предупредил пустоту:

— Сун Шу, поумерь пыл, не перегибай палку.

Снаружи техник, услышав свое имя, обиженно надулся. Он-то тут при чем? За моральный ущерб пора требовать прибавку к зарплате. Нынешние боссы совсем совесть потеряли.

Следом на телефон Хэ Цзюэюня пришло длинное сообщение с анализом и трактовкой данных. От Цюн Цан. Несмотря на легкое раздражение, он последовал ее указаниям и немедленно отправился к Шэнь Суй.

Шэнь Суй выглядела изнеможденной – видимо, не сомкнула глаз всю ночь. Без макияжа синева под глазами превратилась в заметные отеки, из-за чего она сильно постарела. Эта женщина, так любившая красоту, теперь совсем не заботилась о внешности. Она бессильно опустила плечи и глухо произнесла:

— Я ведь уже всё сказала. Что еще вы хотите знать? Я убила, я планировала, всё зло исходило от меня. Остальное обсуждайте с моим адвокатом.

Хэ Цзюэюнь промолчал. Он открыл папку, достал фотографию и стал внимательно ее изучать. Он разглядывал снимок около минуты, прежде чем отложить его.

Развернув фото лицевой стороной к Шэнь Суй, он сказал:

— Очаровательный мальчик, не находите?

Мальчик и впрямь был милым. Не пухлый, но со щечками, и глаза – огромные, черные, полные жизни. Волосы чуть желтоватые, кожа белая. На нем были короткие шорты, он сидел в песочнице на детской площадке жилого комплекса.

Увидев того, кто на фото, Шэнь Суй побледнела как полотно. Кровь отлила от ее лица, она инстинктивно дернулась назад. Стул со скрежетом проехался по полу, она едва не упала.

Хэ Цзюэюнь убрал фотографию:

— Почему вы так его боитесь?

Шэнь Суй закрыла уши руками.

— Это доказывает, что вы знаете: его смерть не была случайностью, — спокойно констатировал Хэ Цзюэюнь.

Руки Шэнь Суй задрожали, она притворилась, что не слышит. Эта женщина, пережившая смерть мужа, помогавшая сыну избавиться от тела и многократно признавшаяся в убийстве, была на грани психического срыва. Она яростно отторгала любую новую информацию, особенно ту, что несла угрозу. В глубине души она не желала ворошить прошлое, но реальность, подобно сорвавшемуся с цепи зверю, обрушилась на нее, грозя утопить.

Хэ Цзюэюнь начал зачитывать материалы:

— Дун Сюаньсюань. Во время летних каникул отправился на водохранилище с Дин Сихуа и его друзьями. Не умея плавать, был унесен течением. Найден утонувшим.

Он перевернул страницу:

— Внебрачный сын Дин Тао. Пять лет. Тело обнаружено ниже по течению на следующий день. На одной ноге не хватало обуви, кожа разбухла от воды. Вот фото с места находки.

— Не надо! — Закричала Шэнь Суй, отказываясь смотреть.

Она опустила голову, ее дыхание прерывалось мучительными всхлипами.

Хэ Цзюэюнь не стал показывать ей снимки. Он перестал читать и мягко спросил:

— Такой маленький ребенок, умный, послушный… Неужели у вас поднялась рука, пусть он и не был вам родным?

Шэнь Суй закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от рыданий, из горла вырывались сдавленные стоны.

Хэ Цзюэюнь молча наблюдал, а затем протянул ей пару салфеток.

— Вы слишком недооцениваете информационную сеть полиции. Если мы захотим что-то найти – мы найдем. В конце концов, Дин Сихуа тогда было всего тринадцать, он не мог не оставить следов.

Шэнь Суй предприняла последнюю попытку:

— Я не понимаю, о чем вы.

Хэ Цзюэюнь, следуя тезисам из сообщения Цюн Цан, продолжил:

— Мне лишь кое-что кажется странным. Почему тринадцатилетний, не по годам развитый и спокойный подросток вдруг решает убить? Дун Сюаньсюаню было пять, все отзывались о нем как о послушном ребенке. Он пошел гулять с братом, значит, доверял ему и любил. Каков был мотив Дин Сихуа? Ненависть? Страх? Боялся, что Дун Сюаньсюань пошатнет его положение в семье? Или… он хотел помочь кому-то сохранить стабильность в доме?

Шэнь Суй совершенно не умела скрывать эмоции – или же ее состояние лишило ее последних сил. Она вздрагивала от каждого слова Хэ Цзюэюня.

— Дин Сихуа эмоционально холоден, лишен эмпатии и мрачен, но у него нет тяги к насилию или жестокости, — говорил Хэ Цзюэюнь. — Ему больше нравится использовать свое превосходство для контроля, чем убивать лично.

В тринадцать лет Дин Сихуа наверняка осознал свою инаковость и пытался измениться, вписаться в общество. Но многие его сверстники еще не имели здоровых моральных ориентиров. Их чувства были бурными, взгляды – поверхностными и агрессивными, Дин Сихуа было не у кого учиться. Возможно, он не мог точно распознать чужие эмоции – был ли это реальный план или просто выплеск гнева.

Но он инстинктивно стремился к стабильности окружения, чтобы успокоить собственные тревоги. И если потоки раздражения и хаоса исходили от самого близкого человека – матери, – если они постоянно бушевали рядом с ним…

Возможно, он пошел на преступление против общественной морали только ради того, чтобы угодить семье.

— Знаете, — сказал Хэ Цзюэюнь, — стоит человеку один раз преступить черту, и вернуться назад почти невозможно. Совершив одно убийство, постепенно теряешь всякое благоговение перед жизнью. Сильный страх сменяется азартом, а затем – равнодушием. Если бы они тогда не убили в первый раз, возможно, смогли бы всю жизнь прожить как обычные люди.

Шэнь Суй колотила себя кулаками по голове, не издавая ни звука. Хэ Цзюэюнь перехватил ее запястья, заставляя остановиться. Шэнь Суй подняла голову. Из покрасневших глаз градом катились слезы, заливая лицо.

— Да… — с трудом выдавила она. — Это я его подговорила.