Спокойствие

Глава 69: «Спокойствие.»

В проекторной всех присутствующих пробрала дрожь от рассказа Цюн Цан.

Несколько психотерапевтов переключили всё внимание на Дин Сихуа. Им хотелось подвергнуть глубокому анализу личность, которая, весьма вероятно, обладала антисоциальным расстройством и врожденным отсутствием эмоций и чувства ответственности.

К сожалению, камер на него было направлено немного, а Цюн Цан во время допроса держалась в стороне, так что он не проронил и пары слов.

Се Циминь долго колебался, но всё же спросил:

— Почему она так твердо уверена, что Дин Сихуа не виновен?

Услышав это, несколько техников тоже подняли головы – их мучило то же сомнение.

Они считали, что Дин Сихуа всё это время вел себя безупречно.

Послушный, рассудительный, застенчивый и даже немного нервничающий.

Если это была лишь игра, то его актерское мастерство просто поразительно.

Цюн Цан говорила, что с его взглядом что-то не так, но они в упор этого не видели.

— Чутье, — сказала Хэ Чуаньчжоу. — Или опыт.

Се Циминю казалось, что такое понятие как «чутье» – штука слишком эфемерная; его даже опытом называть не стоило.

Хэ Чуаньчжоу, просидевшая столько времени, всё еще сохраняла безупречную осанку. Ее голос звучал густо и властно:

— Если Шэнь Суй действительно убийца, то она планировала это преступление с того самого момента, как встретила Хун Цзюня.

Она украла его снотворное, разузнала всё о его работе и даже – что совсем безумие – заставила собственного сына помогать ей избавляться от трупа.

В таком случае она должна была бы люто ненавидеть Дин Тао.

— Преступники вроде нее обычно упрямы и не признают своих ошибок, — продолжила она. — После разоблачения она должна была хотя бы словом попытаться оправдаться – выдать что-то вроде «Дин Тао заслужил смерть» или «этот мужчина сам меня довел».

— Однако с того момента, как она призналась, она только и делает, что выгораживает Дин Сихуа, и не сказала ни одного плохого слова о Дин Тао. Я не вижу в ней ни обиды на мужа, ни того фанатизма, с которым убивают любой ценой.

Слушатели, получив эту подсказку, внезапно всё осознали.

И правда.

Неудивительно, что Шэнь Суй вызывала у них странное чувство: в ней не было той свирепой ауры убийцы, и они не могли нащупать логичный мотив.

— Что же касается подозрительных черт Дин Сихуа… — Хэ Чуаньчжоу на мгновение замолчала и, указав на Фан Ци, спросила:

— Какова была твоя оценка после первой встречи с ним?

Фан Ци, не раздумывая, ответил:

— Молчалив, послушен, логичен и предельно спокоен.

Один из техников поднял руку:

— Почему именно «предельно» спокоен?

— Отец умер, а он, словно опора, стоял рядом с матерью, — пояснил Фан Ци. — И хотя на лице отражалась скорбь, он ни разу не потерял самообладания.

— Учтите, он всего лишь двадцатилетний студент. Столкнувшись с подобным, обычный человек впадает в панику и растерянность. Встретив Цюн Цан, он совершенно спокойно слушал, как она допрашивает Шэнь Суй. Даже когда казалось, что между ними вот-вот вспыхнет конфликт, он не вмешался и не перебил.

— На вопросы отвечал сдержанно, голос не дрожал. Он не проявлял инициативы, не расспрашивал о причинах смерти отца или о том, как продвигается следствие. Именно поэтому я назвал его предельно спокойным.

Все понимающе закивали.

— «Предельное спокойствие» – это не ругательство, — добавил Фан Ци. — Просто я не верю, что настолько хладнокровный человек совершил бы такую ошибку, как избавление от тела собственного отца под давлением матери.

Хэ Чуаньчжоу спросила:

— А как бы поступили вы? Если бы ваша мать заставила вас избавляться от трупа отца, вы бы согласились? А сделав это, смогли бы спокойно вернуться в общежитие, постирать вещи, уничтожить улики, а потом дожидаться прихода полиции, изображая горе и разыгрывая этот спектакль вместе с матерью?

— Строго говоря, это был еще не труп, — вставил Фан Ци. — Дин Тао тогда был еще жив. Я не верю, что Дин Сихуа с его интеллектом мог этого не заметить.

Стоило присутствующим не то что вдуматься, а просто допустить эту мысль, как по их спинам пробежал холодок.

Если рассуждать в обратном порядке, утреннее поведение Дин Сихуа действительно было чересчур «спокойным».

— Я полагаю, что сам Дин Сихуа эмоционально холоден и поверхностен, — сказала Хэ Чуаньчжоу. — Прожив с семьей десятки лет, он так и не понял, что такое родственные чувства.

— Опираясь на свои знания, он играет роль прилежного студента и хорошего сына, но внутри у него нет никаких сильных потрясений. Возможно, он и испытывает некую привязанность к родителям, но в центре его мира всегда стоит он сам. Он любит блестящую жизнь и уважение окружающих. И если кто-то вторгается в зону его интересов, он его устраняет.

Такие люди пугают.

С виду они мягкие, покладистые и дружелюбные, словно сама доброта, но никто не знает, когда проявится их безумие. Каждое слово, сказанное ими, может оказаться ложью.

— Если Шэнь Суй до конца будет настаивать, что она главный организатор, — спросил один из психологов-оценщиков, — значит ли это, что против Дин Сихуа нет других улик? Как же вы в итоге доказали его вину?

Хэ Чуаньчжоу лишь слегка приподняла подбородок, призывая всех продолжить просмотр сценария.

·

Тем временем Цюн Цан уже добралась до Университета С. Ее подвозил тот самый молодой полицейский, вечно суетливый и полный энергии.

Всю дорогу он без умолку болтал, так что когда Цюн Цан звонила Хэ Цзюэюню, она даже не разобрала половину слов.

Они припарковались у обочины и направились к условленному месту встречи с Хэ Цзюэюнем.

Тот как раз разговаривал по телефону с коллегой, выясняя информацию. Увидев знакомый силуэт, он махнул рукой.

Молодой полицейский радостно подбежал к нему, размахивая руками в ответ, и громко выкрикнул:

— Братец Хэ, снова здравствуйте! Сегодня я работаю с вами по этому делу!

Хэ Цзюэюнь смотрел на него три секунды, затем завершил звонок и протянул ему запечатанную в пакет цепочку:

— Важное вещественное доказательство. Отвези на экспертизу.

Молодой полицейский, уже собиравшийся достать свои инструменты, чтобы показать рвение, машинально принял пакет и опешил:

— А?

— Можешь идти, — безжалостно выпроводил его Хэ Цзюэюнь.

Полицейский застыл: «…», – Как в мире может существовать такой жестокий человек?

Не обращая внимания на то, что лицо NPC внезапно помрачнело, Хэ Цзюэюнь повернулся к Цюн Цан:

— Ну как? С чего хочешь начать проверку?

— Нужно осмотреть жилье, которое Дин Сихуа снимал раньше, — не раздумывая ответила Цюн Цан. — И выяснить, почему он так внезапно съехал.

Хэ Цзюэюнь указал направление:

— Я уже разузнал. Это в жилом комплексе прямо напротив восточных ворот жилой зоны.

Они пошли прочь, увлеченные разговором, оставив позади обиженного молодого копа.

Квартира, в которой раньше жил Дин Сихуа, была съемной.

Жилье рядом с университетом пользуется спросом, так что ее уже успели пересдать.

Попытки выудить информацию у службы безопасности провалились: из-за большого потока людей охранник совершенно не помнил Дин Сихуа.

Хэ Цзюэюнь повел Цюн Цан вглубь жилого комплекса.

— Куратор и соседи по комнате тоже не знают, почему он вдруг решил вернуться в общежитие, — пояснял он на ходу. — В их глазах Дин Сихуа – парень из обеспеченной семьи, симпатичный, с отличной успеваемостью, да к тому же с прекрасным характером. В общем, описывают его исключительно в положительных тонах.

— У него есть девушка? — Спросила Цюн Цан.

— Нет, — ответил Хэ Цзюэюнь. — Девушки в университете часто за ним бегали, но он ни с кем не встречался. Говорил, что сейчас хочет полностью сосредоточиться на учебе.

— Одинокие парни обычно пользуются большим успехом, — заметила Цюн Цан.

Эти слова прозвучали с оттенком теории заговора. Хэ Цзюэюнь не удержался от сомнения:

— Не думаешь, что ты слишком накручиваешь?

— Возможно, — сказала Цюн Цан. — Проверим – узнаем.

За разговором они подошли к дверям квартиры, где раньше жил Дин Сихуа.

Цюн Цан на мгновение остановилась, осматриваясь, а затем постучала в соседнюю дверь.

Сань Яо в этом плане обеспечивала игрокам полное удобство: на стук второстепенных NPC всегда отвечали, если в доме кто-то был.

Дверь открыл мужчина средних лет в домашней пижаме.

Он высунул голову в щель и подозрительно спросил:

— Вы кто такие?

Цюн Цан мельком показала удостоверение:

— Вы здесь постоянно живете?

Отношение дяденьки сразу смягчилось, он открыл замок и вышел в коридор.

— Да, постоянно.

— Знаете, почему съехал тот парень, что жил в этой квартире?

— Понятия не имею, — ответил сосед. — Он ведь студент, так?

Цюн Цан кивнула:

— Верно.

— Славный малый, часто угощал меня фруктами. — Дядька весело хохотнул. — Видимо, дела какие-то появились, вот и съехал.

По его тону казалось, что он что-то знает, но ему неловко говорить.

— Пожалуйста, помогите, — сказала Цюн Цан. — Это дело чрезвычайной важности.

Мужчина немного поколебался, но всё же заговорил:

— Ну, перед тем как он съехал, приходила какая-то девица с отцом. Они там так ругались, страх господень! Сначала шумели у порога, потом парень завел их внутрь.

Он тут же замахал руками, оправдываясь:

— Я не то чтобы подслушивал, просто звукоизоляция тут ни к черту. Когда кричат погромче, хочешь не хочешь – услышишь.

— О чем они говорили? — Спросил Хэ Цзюэюнь.

— Что-то про деньги, возмещение ущерба, — неуверенно произнес сосед. — Может, девка забеременела или приболела, а ее папаша требовал с парня миллионы. Нынешняя молодежь такая неосторожная, понимаете? Меры безопасности не соблюдают, да и на семью девушки не смотрят. Это ж чистой воды вымогательство!

Хэ Цзюэюнь достал блокнот и ручку:

— Вы помните, как они выглядели? Может, какие-то приметные детали одежды? И когда это было, хотя бы примерно?

— Помню, это ведь всего месяц назад случилось. Восемнадцатого числа, кажется, или семнадцатого, — вспоминал мужчина. — Девушка с длинными волосами, в синем платье. Отец ее одет был простенько, видать, работяга. Потом они втроем ушли куда-то, не знаю куда.

Записав приметы, напарники тут же отправились к охране за записями с камер.

К сожалению, видео в жилом комплексе хранилось всего месяц, и нужный фрагмент уже стерся.

Восстанавливать данные было слишком хлопотно, поэтому Цюн Цан, немного подумав, направилась в ближайший банк.

Банковские камеры обычно хранят записи от одного до двух месяцев. Внутри Цюн Цан выяснила, что требования этого отделения – ровно два месяца.

Просмотрев записи за нужную дату, они вскоре увидели на экране Дин Сихуа и двоих его спутников.