Когнитивное загрязнение

Урок мистера Хаттона стоял последним в расписании вторника.

Речь шла о политическом устройстве полисов в период упадка Эгейской цивилизации – обычная история, никак не связанная с оккультизмом.

Но Ричард слушал предельно внимательно: мистер Хаттон мог оставить подсказку на самом неожиданном повороте темы.

Когда прозвенел звонок, ученики хлынули к дверям, словно вода из открытого шлюза.

Ричард намеренно медленно собирал вещи.

Дождавшись, когда в классе останутся только он и учитель, он застегнул сумку и подошел к кафедре.

— Сэр, позвольте задать вопрос.

Мистер Хаттон как раз убирал конспекты в папку. — Спрашивай.

— На прошлом занятии вы упоминали Дельфийских оракулов. Недавно я читал материалы о системе знаний древних жрецов, и один момент не дает мне покоя.

Он тщательно подбирал слова, прежде чем произнести их вслух:

— Как вы считаете, их «предсказания» основывались исключительно на анализе информации или здесь замешаны иные факторы?

Мистер Хаттон отложил папку. Его взгляд изменился.

Теперь он смотрел на Ричарда не как учитель на ученика, а скорее как на потенциального коллегу.

— Твой вопрос выходит далеко за рамки учебной программы.

— Я знаю.

Старик достал трубку, собираясь прикурить, но, взглянув на Ричарда, так и не зажег ее.

— Уильямс, ты когда-нибудь слышал такое слово – Эфир?

Ричард выдал заранее подготовленный ответ:

— По-гречески «pneuma» означает духовное дыхание или дыхание жизни. Стоики использовали этот термин для обозначения разумной силы, пронизывающей всё сущее. Аристотель в трактатах о движении небесных тел тоже использовал схожую концепцию как название пятого элемента.

— Ответ из учебника, — усмехнулся мистер Хаттон. — Неплохо, но неполно.

— Древние выбрали это слово потому, что при определенных тренировках человек действительно способен почувствовать нечто, не являющееся воздухом.

Мистер Хаттон задумчиво потирал трубку.

— Конечно, в рамках современной науки этому нет никаких доказательств. Профессора из Королевского общества назовут это самовнушением, и на уроках я обязан преподавать именно так.

Он положил трубку на стол и присел на край кафедры.

— Но лично я считаю, что истинно строгий ученый не должен отрицать существование чего-либо только потому, что это нельзя измерить нынешними приборами. Как думаешь?

— Думаю, вы правы, — ответил Ричард. — Возможности измерительных приборов постоянно расширяются. Триста лет назад люди тоже не могли измерить электромагнитные волны.

Старик удовлетворенно кивнул.

Пользуясь моментом, Ричард осторожно перевел тему:

— Сэр, я встречал Лилиан Хейворд на третьем этаже библиотеки. Кажется, она часто там бывает.

Брови учителя взлетели вверх, и он иронично заметил:

— Уильямс, не кажется ли тебе неуместным расспрашивать меня об однокласснице?

— Я не это имел в виду…

— Молодое дело, обращать внимание на симпатичных девушек – это нормально.

Мистер Хаттон отмахнулся с видом «я всё понимаю»:

— Но спрашивать об этом учителя? Я ведь не стану сводить вас.

Ричард почувствовал легкую досаду: старик виртуозно увел разговор в сторону. Но именно из-за того, как гладко это было проделано, он убедился – учитель не намерен делиться информацией об этой девушке. Что само по себе уже было информацией.

Он оставил попытки и перешел к главному:

— Сэр, я прочитал Приложение C.

— Три дня, включая расшифровку шифра.

Мистер Хаттон посерьезнел:

— Три дня?

Ричард не стал прибедняться. Только показав свой реальный уровень, он мог рассчитывать на дальнейшие наставления.

— Во второй части упоминается классификация дыхательных техник, но не дано конкретных методов практики. Я хотел бы найти эти методы.

Старик пристально посмотрел на него:

— Знаешь, почему я выбрал такой сложный путь, заставив тебя самого расшифровывать текст, а не рассказал всё напрямую?

— Отсев, — ответил Ричард.

— Поясни.

— Полагаю, вам нужно было убедиться в двух вещах. Во-первых, достаточно ли у меня знаний, чтобы понять содержание. Во-вторых, достаточно ли я осмотрителен, чтобы распорядиться этими знаниями.

— Не совсем верно, но близко, — мистер Хаттон встал и задвинул стул под стол. — Была и третья вещь: мне нужно было понять, есть ли у тебя чувство такта – знаешь ли ты, о чем можно спрашивать вслух, а на что нужно искать ответы самостоятельно.

Он подошел к окну и плотно закрыл его.

— Уильямс, некоторые знания шифруются, пишутся иносказаниями и прячутся в приложениях малоизвестных книг не потому, что авторы любят напускать туману.

— А потому, что само это знание несет в себе некое… загрязнение.

— Оккультные знания, записанные открытым текстом, ложатся тяжким бременем на того, кто не обладает нужной базой для их восприятия. В легких случаях это ведет к головным болям и галлюцинациям, в тяжелых… Тебе лучше не знать.

— Шифр – это защитный механизм. Тот, кто способен его взломать, обычно уже готов к тому, чтобы выдержать само знание.

Ричард мысленно пометил эту информацию высшим приоритетом.

«Когнитивное загрязнение». В сочетании с упоминанием «блуждающих духов» в предупреждении в конце третьей части Приложения C это подтверждало: мир за Завесой крайне опасен.

— Значит, подробности дыхательной техники…

Мистер Хаттон перебил его:

— Ты считал, сколько книг стоит на той полке на третьем этаже?

Ричард припомнил:

— Около двадцати.

— Верно. И то, что ты сможешь из них извлечь, зависит только от твоих способностей.

Старик взял красную ручку и начал делать пометки в плане урока.

— В некоторых книгах нет ничего, это обычные научные труды. В других спрятаны приложения, в третьих подсказки зарыты прямо в тексте, а где-то может быть всего полфразы.

Он не поднимал головы от бумаг:

— Я указал тебе на полку, остальное – твое дело.

— И еще совет: развивай навык расшифровки как долгосрочную способность.

Перо прочертило красную линию на бумаге.

— Чем дальше ты пойдешь в этом деле, тем больше зашифрованных текстов тебе встретится. Они будут всё сложнее. Не сумеешь прочесть – не переступишь следующий порог.

Ричард кивнул:

— Я понял. Благодарю, сэр.

Он развернулся к выходу.

— Уильямс.

— Да, сэр?

— Кубок Цицерона важнее, чем ты думаешь. Готовься как следует, не отвлекайся.

Дверь закрылась.

Мистер Хаттон отложил ручку, откинулся на спинку стула и посмотрел на старую карту на противоположной стене.

Это была карта береговой линии Нового Света с загнутыми углами и ржавыми пятнами от кнопок.

Мысленно он положил двух учеников на чаши весов.

У Лилиан хорошие способности к обучению и достаточная чувствительность к скрытым текстам. В прошлом месяце она взяла ту книгу и за две недели восстановила шифр в приложении с точностью около семидесяти процентов. Для ученицы без подготовки это отличный результат.

Но после того случая Лилиан ни разу не подошла к нему. То ли не решалась спрашивать, то ли не хотела углубляться.

Ричард Уильямс. Расшифровал всё за три дня, включая второй слой вложенной подстановки. А теперь пришел за дыхательной техникой – спрашивал точно и сдержанно.

Этот мальчик понимает, где находится, и знает, куда идти дальше. У него есть четкий план и воля к действию.

Мистер Хаттон завинтил колпачок ручки и убрал её в карман пиджака.

В молодости он учился в Имперской столице. Там собирались умнейшие люди со всей империи, талантов было пруд пруди, как медных пенни. Но разница между людьми заключается не только в одаренности, но и в этой жажде идти вперед.

Лилиан приоткрывает дверь в темноту, заглядывает внутрь и, если ей кажется слишком мрачно, отступает.

Ричард же, открыв дверь, сначала крикнет в темноту, чтобы по эху определить размеры пространства, а затем решит – входить или нет.

Второй путь гораздо опаснее, но и плодов приносит больше.

Старик вздохнул и закрыл папку с конспектами.

— Этот юноша… — прошептал он сам себе.