Оккультные дисциплины

Ричард открыл первую страницу.

Предисловие было написано в безупречном академическом стиле: ровный тон, сноски пронумерованы от 1 до 47, оформление цитат строго по правилам.

Речь шла об аграрных общинах в отдаленных регионах Западного континента: о том, как они организовывали труд и обряды жертвоприношения в зависимости от метеорологических условий.

Обычное этнографическое исследование, от научного духа которого клонило в сон.

Будь он самим собой из прошлой жизни, он бы, вероятно, классифицировал эту книгу на форуме так:

«Серьезная научная литература, никакой „клубнички“, можно смело пропускать».

Но когда он дошел до третьей страницы, его взгляд зацепился за строчку, набранную мелким шрифтом.

В тексте была цитата, в скобках к которой указывался источник:

«См. Приложение C, приведено на языке оригинала, без перевода».

Все остальные цитаты в основном тексте сопровождались переводом или хотя бы аннотацией.

И только для этой был указан лишь номер страницы – и никаких объяснений.

Он перелистнул к Приложению C. Целых три страницы, целиком на латыни.

Плотные ряды ручного набора, шрифт на размер меньше основного.

Межстрочный интервал был сжат до предела, так что на три страницы влезло немало текста.

Его мозг заработал на высоких оборотах.

Ускорение обучения, даруемое Эрудицией Lv.1, позволяло ему при виде редкого слова мгновенно извлекать из памяти соответствующие корни, этимологию и производные формы.

Сыграла роль и интуиция, накопленная за годы зависания на форумах по фольклористике в прошлой жизни.

Там был один классический пост:

«Если вы чего-то не понимаете, это не значит, что у вас низкий уровень знаний; это значит, что данные слова написаны не для ваших глаз».

В нем рассказывалось о том, как религии и тайные общества по всему миру используют сам язык в качестве инструмента шифрования.

В этой книге был скрытый смысл. Приложение C было зашифровано.

Ричард закрыл книгу, достал из блокнота записку, данную мистером Хаттоном, и развернул её.

Тонкий листок в развернутом виде был размером примерно с ладонь.

Он был испещрен текстом, написанным чрезвычайно тонким пером; почерк аккуратный, нажим легкий – если не поднести к самым глазам, почти невозможно разобрать, что это буквы.

Сверху шла короткая строчка на альбионском:

«В единственном экземпляре. После прочтения хранить у себя, никому не показывать, не терять».

Ниже располагалась таблица соответствий.

В левом столбце – обычные латинские слова, в правом – соответствующие им слова из другого набора.

Некоторые были редкими архаизмами, другие – специальными терминами, встречающимися только в религиозных текстах.

Было и несколько таких, которых он никогда не видел и мог лишь догадываться о смысле по корням.

Рядом с каждой парой стояли крошечные рукописные пометки, поясняющие контекст замены и правила применения.

Таблица покрывала лишь часть ключевых закономерностей; остальное предстояло вычислить самому.

Ричард закрыл книгу и огляделся.

На третьем этаже по-прежнему никого не было. Лампы гудели, та, что неисправна, изредка мигала.

Ближайшие звуки доносились со второго этажа – шорох страниц и скрип ножек стульев, проходящие сквозь перекрытия.

Он убрал книгу в сумку, застегнул молнию и спустился вниз.

Проходя по второму этажу, он замедлил шаг и намеренно сделал круг между стеллажами, разминувшись с парой учеников, выбирающих книги.

Сумка небрежно висела на плече – он ничем не отличался от любого другого школьника, заскочившего в библиотеку в обеденный перерыв.

…

После ужина Ричард помог матери убрать посуду.

Отец в гостиной читал газету, Эвелин, склонившись над обеденным столом, делала уроки – перо ритмично скрипело по бумаге.

— Я к себе, — сказал он.

— Уроки сделал? — Мать высунулась из кухни.

— Почти, осталось немного доделать наверху.

Мать кивнула, не став расспрашивать дальше.

Когда он был на середине лестницы, Эвелин окликнула его снизу:

— Брат, ты в последнее время каждый день в комнате запираешься, даже по выходным не выходишь. Чем ты там занимаешься?

— Уроками.

— …Врешь.

— Делаю очень много уроков.

Эвелин что-то пробормотала себе под нос, он не расслышал, но наверняка это было дежурное «ты в последнее время какой-то странный».

Дверь закрыта, шторы задернуты.

Он включил настольную лампу, и оранжевый свет лег ровным кругом на столешницу.

Ричард вынул книгу из сумки, положил её на стол и открыл Приложение C.

Развернув таблицу соответствий, он придавил края листа медными зажимами, чтобы бумага не сворачивалась.

Вырвав из тетради несколько чистых листов, он озаглавил левую колонку первого листа «Оригинал», правую – «Замена» и приступил к пословному анализу.

Вскоре за окном совсем стемнело. В гостиной внизу стих шорох газеты, свет погас.

Ричард потер глаза и посмотрел на свои записи.

Чистый лист был плотно исписан парами слов, в нескольких местах чернила были размазаны рукой.

Шифр первой страницы был в общих чертах разгадан.

Он взял чистый лист, переписал восстановленный латинский текст и рядом, предложение за предложением, перевел его на альбионский.

Первый абзац гласил:

«Тот факт, что ты читаешь эти строки, означает, что ты обладаешь как минимум достаточной базой классических языков и интуицией, позволяющей распознавать стеганографические тексты».

Перо Ричарда на мгновение замерло.

«Сочетание этих двух способностей крайне редко встречается среди обычных людей».

Дальнейшее содержание касается «оккультных дисциплин».

«Если тебе не знаком смысл этого термина, советую закрыть книгу, вернуть её на место и забыть о том, что ты здесь прочел».

«Если же ты знаешь его или всё же решишь продолжить…»

«Тогда – добро пожаловать».

Он отложил перо и полностью сосредоточился:

«Вот первый факт, который надлежит усвоить новичку: мир устроен вовсе не так, как вас учили в классах».

«Вернее, то, чему вас учат в школах – лишь внешняя оболочка истины».

Ричард уставился на последнюю строчку, выведенную на бумаге.

Пальцы сильно похолодели – то ли от ночной прохлады, то ли по какой-то иной причине.

Свет лампы заливал лист бумаги, свежие следы карандаша поблескивали графитом.

Оккультные дисциплины.

То самое, о чем мистер Хаттон говорил на уроках: жрецы в бассейне Черной реки, информационные сети храмов Эгейского моря, вычеркнутые выводы в колониальных архивах Нового Света…

Все эти темы крутились вокруг одного центра, но этот центр никогда не называли вслух.

А теперь кто-то назвал его прямо – зашифрованной латынью, спрятанной в приложении к малоизвестной научной монографии, изданной десятилетия назад.

Ричард сложил лист с переводом вдвое, вложил в блокнот и запер в ящике стола.

Книгу он убрал туда же.

Оставались еще две страницы Приложения C, но мозг уже слишком устал. Если продолжать через силу, эффективность упадет, а количество ошибок возрастет.

Продолжит завтра.

Он выключил лампу и некоторое время посидел в темноте.

Дыхание было ровным – вдох, выдох – цифры на краю панели бесшумно менялись.

[Дыхание] Lv.1 Опыт: 159/200.

[Эрудиция] Lv.1 Опыт: 77/200.

Уже скоро. Ему было очень интересно, какие изменения принесет второй уровень Дыхания.

Ричард лег в постель, а в голове всё прокручивались строчки переведенного им тайного текста.