Снятие режима молчания системы

То был пасмурный день. Грозовые тучи низко нависли над землёй, словно придавливая собой всю гору, погружая её в одно сплошное серое марево.

Два селения и без того находились недалеко друг от друга. Юй Син, весь в крови, с топором Лао Чжана в руке, вышел из маленькой деревни. На лице — безмятежное спокойствие, слишком холодное, почти бесчеловечное. Словно человек, без колебаний заносивший топор над чужими криками и мольбами о пощаде, был вовсе не он.

Крови на нём было слишком много. Она стекала с головы до пят, не оставляя ни одного сухого места — и не одна капля из неё не принадлежала ему.

Юй Син уже и не помнил, что тогда думал. Он просто шагал под этим тяжёлым небом, неся с собой запах крови и страх — прямиком в большую деревню.

Он шёл искать Маймай.

Лао Чжан и его жена уже были мертвы. Но тело Маймай он своими глазами не видел.

После того как он очнулся от тяжёлых ран, Юй Син долгое время доверял только семье Лао Чжана — и это доверие появилось не сразу. Ради благодарности он изображал из себя обычного, но ловкого парня: помогал охотиться, учил Маймай читать, иногда даже учился готовить с женой Лао Чжана. Всё его общение сводилось только к этим трём людям. На соседнюю деревню, на всяких там «жрецов» ему не было ни малейшего дела.

Он знал только одно: если Маймай отправили туда, то она, скорее всего, обречена. Но он ещё не знал, что её живьём разорвали на части.

Когда он, весь в крови, с топором в руке, вошёл в большую деревню, его тут же заметили. Несмотря на юный возраст, в таком виде он внушал первобытный ужас. Деревенские жители мгновенно вызвали жрицу. Она встала у него на пути, спрашивая, кто он такой и зачем пришёл.

В те времена Юй Син был в самой вершине своих способностей. Его ментальная сила и чувствительность были невероятными. Стоило ему сосредоточиться — и он мог почувствовать затухающее пламя души Маймай даже сквозь горные леса.

Для него та, кого деревня с уважением называла жрицей, была не более чем сорная трава у дороги. Более того — это была трава, вставшая у него на пути.

А от неё исходил густой запах кармы и смерти — кровавый, тяжёлый, с еле уловимым следом Маймай.

Юй Син понял: она — одна из тех, кто убил Маймай.

И тогда он поднял топор и без всякого труда покончил с жрицей. Под крики ужаса деревенских жителей он направился к реке, ведомый собственной способностью чувствовать.

Он шёл быстро. С такой скоростью, о какой нынешнему Юй Сину и мечтать не приходилось. Когда он добрался до озера, испуганный бушующей аурой ужаса, из глубин поднялся водяной призрак Ши Вэй, мрачно уставившийся на него.

Даже в глазах Ши Вэя, великого водяного призрака, тренировавшегося много лет, тот Юй Син представлялся чудовищем, с которым невозможно было справиться. И правда — потерпев неудачу и не сумев защитить семью Лао Чжана, Юй Син больше не дал ни одному врагу даже шанса на выживание.

Он прыгнул в озеро. Волосы водяного духа оплели его тело. Подводные призраки с искажёнными лицами, исполненные боли и злобы, по воле Ши Вэя пытались утащить его ко дну.

Но в логове врага, в водах, где властвовал Ши Вэй, Юй Син сам себя утопил — в знак покаяния, как жертвоприношение за семью Лао Чжана. А когда воскрес в тине на дне — в нём не осталось ничего, кроме самой чистой, абсолютной ненависти.

И как ни крути, сейчас, вспоминая то, что было тогда, Юй Син понимал: он был невыносимо жесток.

Ведь Ши Вэй… съел Маймай.

А Юй Син — съел Ши Вэя.

Ему было плевать, насколько тот прогнил. Он просто вылез из грязи, схватил испуганного Ши Вэя бледной, как смерть, рукой и… поглотил его. Целиком. Возможно, тогдашняя изуродованная личность Юй Сина не знала, как сдерживать себя. Он и правда не был похож на человека. Он был чудовищем, ведомым одним лишь инстинктом уничтожения.

После того как он поглотил Ши Вэя, в его голове появились воспоминания этого духа.

Это была история жрицы… и Ши Вэя.

Жрица была не из города. Точнее, не с самого начала.

Когда она была совсем маленькой, то родилась в этом большом селе. Отец умер рано, оставив после себя только больную мать и девочку семи-восьми лет. Мать звала её — А Янь.

Деревенские дети часто дразнили её:

— А Янь, твой папка — короткоживущий призрак, а ты — подкидыш!

Дети, наверное, просто были слишком малы, чтобы понимать, как ранят их слова. А Янь не знала, почему смерть отца стала поводом для насмешек и изоляции. Её детство было несчастным.

В такие моменты мать обнимала её и ласково уговаривала:

— У тебя же ещё есть мама. Ты не подкидыш. Мама всегда будет с тобой.

Мать А Янь была очень красивой женщиной, пришлой, не местной. После рождения дочери её здоровье с каждым годом ухудшалось.

Красивая, больная, без родных — не к добру.

Однажды ночью, тёмной и ветреной, на мать А Янь позарился местный ублюдок. Перелез через забор и пробрался в её комнату.

Но ему не удалось добиться своего — она сопротивлялась изо всех сил, разбудила соседей, и тот был вынужден убежать. На следующий день его поймали и переломали ноги.

Но, несмотря на то, что мать А Янь осталась невинной, в деревне начали шептаться.

Постепенно поползли слухи, что в ту ночь он всё же добился своего. Доказать обратное могли только она и А Янь, но разве кто-то будет слушать женщину без опоры и защиты? Обидчик тоже затаил злобу и начал всем рассказывать, что добился своего.

Слухи разъедали мать А Янь изнутри. Она не вынесла, впала в депрессию и умерла от болезни.

Так А Янь осталась совсем одна.

Теперь она действительно стала подкидышем.

Дети стали дразнить её ещё сильнее — кидали в неё камешки, подкидывали насекомых в еду. Взрослые делали вид, что ругают, но быстро уставали и переставали обращать внимание на «детские шалости».

Пока одна девочка, завидовавшая красоте А Янь, не придумала «шутку». Когда они вместе пошли к озеру ловить рыбу, она чиркнула спичкой и бросила её в волосы А Янь.

А Янь мгновенно вспыхнула, как факел, крича и вопя от боли. Та девочка остолбенела — только тогда до неё дошло, что игра зашла слишком далеко. Это могло убить.

И тогда она увидела в глазах А Янь ужасную, ледяную ненависть. Та шагнула к ней, как к подруге, и обняла.

— Отпусти! Отпусти! — закричала девочка, чувствуя, как огонь с тела А Янь перекидывается на неё. Когда она уже пылала с ног до головы, А Янь наконец разжала руки.

«Мне так больно… — думала она. — Я умираю. Умри со мной.»

Девочка сгорела заживо. А Янь — нет.

Скверная, изломанная злоба, затаившаяся в её сердце, разбудила водяного призрака, что спал в этом озере бог весть сколько лет. Он появился — с отёкшим и безобразным лицом — и утащил А Янь под воду.

Огонь погас. А Янь открыла глаза в мутной воде и... улыбнулась своему спасителю.

«Какой хороший братец», — подумала она. — «Хоть он и некрасивый, зато избавил меня от боли. Огонь — это так больно. А он… он хороший.»

— Спасибо, — хотела сказать она. Слова не вышли, только два пузырька поднялись вверх.

Но водяной призрак услышал.

Он немного поколебался, а потом вытащил А Янь на берег и своей мрачной, пропитанной смертью силой поддержал её жизнь.

А Янь потеряла сознание, а когда пришла в себя, всё ещё была на берегу. Водяной призрак стоял по колено в воде, указал на её лицо и тело, и безо всяких эмоций произнёс:

— Ты обезображена. Очень уродлива.

А Янь в растерянности посмотрела в озёрную гладь и увидела своё отражение.

Что это?

Тело покрыто коркой ожогов, кожа изуродована и вздута, одна из глазниц пуста — глаз выгорел.

Это она?

Такая… уродливая?

Она безучастно подняла голову и ужасно, криво улыбнулась.

Она улыбалась, улыбалась — и вдруг из уцелевшего глаза потекли слёзы. Подползла к водяному призраку и, хриплым голосом, испорченным пламенем, но по-прежнему детским, сказала:

— Меня зовут... А Янь. Призрачный братец, а как тебя зовут?

Водяной призрак прищурился, тяжело вздохнул, положил руку ей на обожжённую голову:

— Меня зовут Ши Вэй.

Так прошла их первая встреча.

Две девочки ушли к озеру — и исчезли. Это вызвало волну тревоги в деревне, в первую очередь — у родителей девочки, поджёгшей волосы А Янь. Они отказывались верить, что с их дочерью действительно что-то случилось, и собрали людей на поиски.

Вскоре в озере выловили гниющее тело. А вторую — сироту без семьи — никто искать не стал. Все решили: наверное, это А Янь столкнула ту девочку в воду. Никому и дела не было до исчезновения самой А Янь.

Ши Вэй использовал иллюзию, скрыв от людских глаз её уродство. Все видели в ней прежнюю — пухленькую, милую девочку. Но сам Ши Вэй и А Янь знали: под этой личиной — та, кого даже призраки сочли бы слишком уродливой.

С короткими ножками и наловленными Ши Вэем рыбками, А Янь отправилась в город. Она выживала изо всех сил — всем, на что способна была одинокая девочка. И постепенно росла.

Спустя много лет она стала влиятельной и опасной женщиной, вступила в таинственную и жестокую организацию под названием «Одностороннее зеркало».

Там она узнала множество тёмных техник, включая то, как надевать на водяного призрака человеческую кожу, чтобы тот мог жить среди людей, и как срезать с человека всю плоть, не позволяя ему умереть, превращая в живого монстра.

А Янь не осталась в городе. Получив нужные знания, она вернулась в деревню, где родилась. Местные не узнали её — она была одета в богатые одежды. Только Ши Вэй, гниющий всё те же двадцать лет в грязном озере, ждал её всё это время.

И при новой встрече, с первой же фразы, он назвал её «уродкой».

А А Янь... была счастлива.

Она по-прежнему любила его. Детская привязанность с возрастом превратилась в нечто болезненное, одержимое, безнадежное.

Ши Вэй тоже скучал. Он никогда не показывал этого, но за двадцать лет всё отчётливее понимал: А Янь — единственная, кто знал, кто он такой, и всё равно продолжала так сильно его любить.

...

Эта извращённая, больная любовь немного привела Юй Сина в чувство. Он начал осознавать происходящее — и понял: он может дышать под водой. Он получил силы водяного духа, да ещё и куда более мощные, чем у самого Ши Вэя.

Теперь вся река была ему подвластна, как часть собственного тела.

Он наполовину вынырнул из воды, словно и сам стал водяным призраком. В его сердце бурлила злоба.

Смерть семьи Лао Чжана — это плод человеческой жадности. Смерть Маймай — результат противоестественного союза жрицы и водяного призрака.

Но и жрица, и призрак, такими, какими стали, стали из-за людской злобности.

У этой истории не было начала.

Пока существует человечество, у зла не будет истока. Оно просто есть.

В тот день Юй Син повел за собой воды — и затопил оба селения, стоявшие в низине.

Он плыл, как рыба, скользя по взбесившемуся потоку, и своими глазами смотрел, как жители большой деревни в панике бегут, захлёбываются, тонут… и превращаются в такие же гнилые трупы, как Ши Вэй.

Вода дошла и до маленькой деревни. Там, где кровь окрасила землю, поток всё смыл. Дом Лао Чжана Юй Син уберёг — сел на крышу и оттуда наблюдал, как наводнение разносит трупы по сторонам.

В маленькой деревушке было немного людей. В большой — сотни. И впервые Юй Син почувствовал: обратной дороги для него больше нет.

Какие бы причины ни были, его руки запятнаны кровью. Больше искупить уже нельзя. Если он и попадёт в загробный мир, его наверняка признают исчадием зла и сотрут в пыль.

Нет… даже в загробный мир он не попадёт. Видите? Он даже умереть не может. Наверное, и король Янь не хочет его видеть.

— Я стал таким… Наверное, Лин Жэнь этому только радуется, — вдруг вспомнил он лицо Лин Жэня.

Этого страшного человека, который наверняка только и мечтал увидеть, как он, Юй Син, погружается в пучину греха — и больше никогда не возвращается обратно.

Юй Син нахмурился.

Он ни за что не собирался подыгрывать Лин Жэню. Если тот разочаруется — значит, он победил.

Вспоминая бескорыстную доброту семьи Лао Чжана, Юй Син понемногу пришёл в себя, избавляясь от кровожадности.

Смешно сказать, но именно из-за ненависти, посеянной Лин Жэнем, он не потерял человечность окончательно. Эта ненависть и удержала в нём последний проблеск доброты. И в последующие долгие годы он бережно хранил в себе это крохотное пламя — то самое, что когда-то загорелось вопреки всему. Вспоминая то время, он всегда чувствовал, каким наивным, а может, и странным он был. Держаться за доброту из-за ненависти — кто ещё на такое способен?

Наверное, никого глупее него на свете уже не осталось. А если и были — они давно мертвы.

Когда вода схлынула, Юй Син пролежал несколько дней на земле. Лишь когда вся чёрная грязь внутри него осела, он поднялся, бросил топор Лао Чжана и, не оглянувшись, пошёл прочь — под закатным небом.

Он больше никогда не хотел сюда возвращаться.

***

Шурх…

Рядом с ухом Юй Сина раздался плеск. Из воды выплыла мертвенно-бледная физиономия — Ши Вэй. Он молча протянул руку и коснулся утопающего.

Глядя на бесчувственного человека, тихо тонущего в воде, водяной призрак вдруг поймал себя на странной мысли.

У этого человека длинные волосы — словно он сам из того времени, откуда и Ши Вэй. И выглядел он… интересно.

Плащ тёмного цвета колыхался в воде. Чёрный — его любимый цвет. Именно его А Янь выбрала для «одежды», которую приготовила специально для него.

Ши Вэй задумался: этот человек и правда похож на него. Наверняка А Янь выбрала такой облик, чтобы он чувствовал себя комфортно. Она не могла его предать. Её любовь — крепче любой другой.

Сердце у него болело.

А Янь стала той, кем он не хотел её видеть. Он когда-то отпустил её в город, надеясь, что она забудет прошлое и начнёт новую жизнь… Но она любила его — и вернулась.

Он был по-настоящему зол, но А Янь никогда не слушала. Всё, чего она хотела — это вернуть его к жизни.

Глупая девчонка. Такая же, как и в детстве. Он ведь собирался её утопить, а она всё равно сказала ему спасибо.

Если всё пойдёт так дальше, А Янь будет жить в страданиях. Лучше положить конец сейчас. Пока она ещё не пожалела — убить её.

Тогда сожалеть, страдать, мучиться — будет только он.

Ши Вэй отогнал мысли, снова коснулся Юй Сина.

Странно.

Прошло уже десять минут.

А он всё ещё жив?

Умел задерживать дыхание?

Юй Син внезапно открыл глаза. Чёрные, как бездна.

Мгновение — и он схватил Ши Вэя за ворот, в правой руке появился кинжал, окутанный зеленоватым туманом, и с силой метнулся к голове призрака.

[Использована способность [Мечта Шэ Цина] для атаки. Эффект №1: Одиночество.]

Системное уведомление появилось в его голове, когда лезвие уже вонзилось в лоб Ши Вэя. Тот в изумлении раскрыл глаза, видя, как его собственные волосы вдруг сами расступаются, позволив врагу без труда нанести удар.

— Цк, боишься всё-таки, да? — усмехнулся Юй Син. — Когда я тебя сожрал, я почти полностью унаследовал твои способности.

И хотя он говорил под водой, голос проник прямо в уши Ши Вэя.

Ши Вэй вдруг почувствовал себя… ужасно одиноким.

Словно все его силы предали его и покинули.

А Янь не предала его. Но его способности… словно предали.

Лишь на несколько секунд Ши Вэй потерял себя. Но Юй Син этим воспользовался. В этот краткий миг он использовал кинжал [Мечта Шэ Цина], чтобы отрезать Ши Вэю голову.

Без головы тот не сопротивлялся — лишь рассыпался, словно мыльный пузырь, исчезнув в водовороте воспоминаний. Только пучки его чёрных волос, не пойми откуда взявшиеся, ещё долго плавали в озере.

Юй Син вынырнул, раздвигая комки вялых, мёртвых прядей, и вдохнул свежий воздух.

И только тогда, с изрядным опозданием, система подала голос:

[Пользователь Юй Син восстановил воспоминания, связанные с Абсурдной дедуктивной игрой.]

[Состояние молчания системы снято.]

[Ограничение на использование жертв снято.]

[Дедуктор Юй Син восстановил все воспоминания, включая причину отчуждения своей личности — >>#(ошибка данных)]

[Одна из причин отчуждения личности восстановлена.]

[Цель повышения уровня в игре достигнута.]

[Линия разделения дедуктора Юй Син была подтверждена.]

Юй Син добрался до берега, сел, насквозь промокший, и ругнулся:

— Чёртов абсурдный ИИ, я тебя запомнил… Я же тогда себе поклялся, что больше сюда не вернусь! А ты взял и втянул меня обратно, ещё и с тестовой картой в придачу. Просто пёс.

Вспоминая ужасы той деревни, он постепенно восстановил в памяти всё: как покинул это место под закат, как жил в других местах, как однажды вошёл в «Абсурдную дедуктивную игру»… Всё вновь встало на свои места.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы он понял: это и была его игра на повышение.

Цюй Сяньцин ведь предупреждала: в игре на повышение никто не поможет. Будь ты хоть как подготовлен — система всё равно найдёт способ лишить тебя всех преимуществ.

Пока Юй Син вытирал воду с лица и бурчал на систему, у него над головой раздался изящный голос:

— А вот и нет~ Я же тебе помогал. Твоё прошлое оказалось куда интереснее, чем я думал. Просто восхитительно.

Юй Син поднял голову и увидел И Цина, парящего в воздухе в зеленом одеянии, как дым. Ни капли грязи на нём.

Наверняка он понял, сколько всего увидел, находясь внутри личностной маски Юй Сина. Пусть и не имел доступа к его воспоминаниям, но сны и всё, что происходило после амнезии — наверняка видел.

— Чего хвастаешься-то. Увидел — и ладно. Лучше подумай о том, что ты подписал вечный контракт на службу, — холодно отозвался Юй Син.

Как он и ожидал, улыбка И Цина тут же пошла трещинами.