Обожжённая жрица

Куда ни глянь — всюду запустение. Лист ветра пронёсся мимо, подняв тучи пыли.

Дома стояли недалеко друг от друга — беспорядочные, полуразрушенные, заросшие сорной травой.

На солнце старые домишки были опутаны паутиной, некоторые уже обрушились, оставив после себя лишь выветрившиеся обломки.

Юй Син стоял в оцепенении, в голове крутилась одна мысль:

Как такое могло случиться?..

Он ступил на землю у дома, сердце забилось так быстро, что казалось, сейчас выскочит из груди. Обернулся.

Дом семьи Лао Чжана ничем не отличался от других: хотя и не развалился, выглядел так, будто в нём давно никто не жил. Снаружи висели верёвки и сети для охоты — выцветшие и истлевшие, будто стоит только дёрнуть — и они развалятся.

— … — Юй Син испуганно поёжился.

Он ведь просто подольше поспал, разве нет?.. Почему всё вдруг перевернулось с ног на голову?

А где Лао Чжан? Где та женщина, что поила его кашей? Где Маймай?

Неужели всё это — галлюцинация? Но… тогда как объяснить свежие бинты на теле и пусть поношенные, но явно чистые штаны?

Он осторожно прошёлся по деревне и убедился — здесь никого нет. За пределами деревни начинался лес, неизвестно, куда ведущий.

Охватило чувство одиночества. Юй Син моргнул и вернулся в дом Лао Чжана.

Это место… какое-то странное, — подумал он.

Он прошёл на кухню, надеясь найти хоть какие-то следы недавнего пребывания семьи Лао Чжана. Но его ждало разочарование — еды не было вовсе. Зато в углублениях и щелях скопилось намного больше плесени, чем в других местах.

— Здесь раньше… что-то случилось? — Юй Син присел на корточки и внимательно осмотрелся, в голове начала вырисовываться смутная догадка.

Он облазил весь дом в поисках чего-либо полезного и, пробираясь через паутину и толпы безымянных насекомых, отыскал ржавый кухонный нож и несколько мелких инструментов. Всё это он завернул в покрытую дырами от укусов ткань со стола и взял с собой.

— Нужно найти причину… — Хотя он потерял память, не помнил прошлого и был полон вопросов к происходящему, это не значило, что он собирался просто ждать своей участи.

Он, казалось, по природе не умел отступать — даже если кругом таится неизвестная опасность.

Юй Син решил обследовать все дома, в которые ещё можно было попасть, главное — выяснить, почему деревня опустела. То ли все жители ушли, то ли произошло что-то ужасное. А если повезёт — он ещё и полезные припасы найдёт.

Он сам не понимал, как оказался здесь.

Дом Лао Чжана стоял на самом краю деревни. От него Юй Син начал обход, сначала обошёл деревню по периметру, запоминая расположение и состояние каждого дома, и составил в голове простую карту.

Деревня была действительно крошечной — всего двенадцать домов, двенадцать дворов. Для удобства он пронумеровал их в уме.

Он по-прежнему молчал, прислушиваясь к шелесту травы на ветру, и вошёл в дом под номером два.

Этот дом сохранился почти целиком, в отличие от домов под номерами три, четыре и пять, которые обрушились и превратились в завалы. Зайти в них уже не представлялось возможным.

Юй Син толкнул дверь, и она с пронзительным скрежетом распахнулась. Он поморщился.

Сквозь солнечные лучи в воздухе заплясали пылинки. Юй Син закашлялся, пыль забилась в горло — он закашлялся так сильно, что показалось, будто снова разошёлся шов на груди.

Он вытер слёзы, выступившие от кашля, прищурился и заглянул внутрь.

В доме царил хаос.

Все мелкие предметы валялись на полу, а крупные были опрокинуты и перекошены.

Стол завалился набок, опёршись краем о стену, его четыре ножки торчали в разные стороны, будто кто-то с силой швырнул его туда.

Юй Син втянул носом воздух и уловил резкий запах плесени — настолько едкий, что хотелось немедленно зажать нос.

Пол в доме тоже был грязным, но сейчас Юй Син не мог обращать внимание на такие мелочи. Он зашёл внутрь — и тут же заметил что-то странное на стене.

Что это такое?

Огромные чёрные пятна были разбросаны по всей поверхности стены. Из-за того, что сама стена и без того была почерневшей и пожелтевшей от времени, сразу заметить это было непросто.

Пятна то тут, то там, но что странно — как только они достигали уровня примерно в метр от пола, следы обрывались, будто их и не было.

Юй Син с нарастающим беспокойством подошёл ближе. Эти тёмные пятна были слишком старыми, уже впитались в материал, слились с другими загрязнениями и не поддавались отделению.

— Это кровь? — тихо пробормотал он.

Кровь, засохшая слишком давно, теряет красный цвет, становится бурой, а затем — чёрной.

Интуиция подсказывала: он не ошибся. В этом месте, похоже, действительно кто-то погиб.

Но почему следы крови обрываются ниже одного метра от пола?

Наверное, их просто вытерли.

Юй Син запомнил эту деталь, не стал тратить время на обычные предметы, быстро осмотрел форму разрушенных вещей на полу и начал перебирать уцелевшие шкафы.

Мебель здесь была старинной. Хотя он и не помнил, как выглядят современные модели, понимание, что такие существуют, приходило само собой.

Он открывал один ящик за другим, сам не зная, что именно ищет, просто чувствовал: должен найти какую-то полезную информацию.

Ничего.

Внутри лежали то сгнившие купюры, то остатки бытовых предметов, не представляющих никакой ценности, а то и вовсе — пусто.

— Ладно… — пробормотал Юй Син и пошёл к выходу. Проходя мимо двери, он заметил мотыгу, валяющуюся на полу.

Он замер.

В дальнейших поисках, помимо улик, он стал обращать внимание и на наличие орудий вроде этой мотыги — и как оказалось, почти в каждом доме что-то такое было.

Кроме того, обстановка в каждом доме была беспорядочной, кое-где можно было увидеть следы крови. Только дом семьи Лао Чжана сохранял относительный порядок, остальные же выглядели так, будто их разорили грабители.

Юй Син осмотрел все двенадцать домов. Исключив дом Лао Чжана и пять полностью обрушившихся зданий, ему удалось исследовать шесть уцелевших.

И пришлось признать: Никаких зацепок.

Солнце уже поднялось в зенит. Он потратил немало времени, тщательно проверяя каждый дом.

— Ур-рр-р… — его обмотанный бинтами живот громко заурчал, но у Юй Сина не было никакого выхода.

В этой деревне не было ничего съестного. Он даже не знал, остались ли в лесу какие-нибудь животные, которых можно было бы съесть. Да и даже если бы остались — он ведь не умеет охотиться.

— Ладно, надо пройтись подальше, поискать другие деревни, — решил он.

Судя по всему, этот маленький посёлок из двенадцати домов — не единственный в округе. В домах крестьян он видел мотыги, но нигде не заметил полей.

Это означало, что где-то неподалёку должно быть обработанное поле.

А если землю действительно обрабатывали, то, скорее всего, территория была довольно большой. Использовать её только для двенадцати семей — как-то расточительно.

Поразмыслив, Юй Син решил двигаться в противоположную сторону от дома Лао Чжана. Раз уж он очнулся у его двери, значит, пришёл именно с той стороны. А раз там его и поранило, не стоит рисковать и возвращаться туда — вдруг снова нарвётся на опасность?

Лучше уж идти в сторону, где может быть безопаснее.

В лесу деревья росли редко, местами даже встречались вывороченные с корнем, завалившие дорогу в сторону деревни. Чем дальше шёл Юй Син, тем сильнее ощущал гнетущую тишину. Даже при солнечном свете его не покидало ощущение мрачности и тревоги.

Он сжал в руке ржавый кухонный нож, кожа покрылась мурашками. Юй Син невольно стал оглядываться по сторонам и бормотать себе под нос:

— …Жутко…

К счастью, спустя примерно десять минут он заметил едва различимую, поросшую травой тропинку. Она явно была протоптана людьми. Юй Син понял: он выбрал правильное направление.

Действительно, чуть дальше обнаружилось заброшенное поле. Трудно было понять это сразу — место казалось просто ровным участком земли, но приглядевшись, можно было заметить следы былой обработки.

Юй Син пересёк это поле и продолжил путь.

Он надеялся, что сможет выбраться из леса и найти место, где ещё осталась человеческая жизнь.

У него не было ни еды, ни воды, всё тело болело от ран — для выживания в дикой природе он был совершенно не приспособлен. Да и никаких знаний на эту тему у него не было. Скорее всего, он просто погибнет.

Хотя… если уж говорить о ранах, то он вдруг понял, что восстанавливается довольно быстро. Многие повреждения уже почти не болят.

Пройдя ещё немного, он вдалеке разглядел очертания большой деревни.

И как раз в этот момент солнце скрылось за тучи и стало медленно опускаться. День подходил к концу.

Происходящее казалось ненормальным — будто время ускорилось в четыре раза. Юй Син тоже почувствовал это и замер на месте, задумавшись.

— Разве обычный день не длится двадцать четыре часа? — он почти усомнился в своих воспоминаниях. Ведь у него в голове не осталось ничего, что могло бы подтвердить эту информацию.

— Слишком странно… С того момента, как я проснулся, всё казалось подозрительным… Я точно не сплю? — глядя, как небо на глазах темнеет, Юй Син покачал головой и ускорил шаг, направляясь к той большой деревне.

Подойдя ближе, он заметил, как над деревней вьётся дым — и невольно с облегчением выдохнул. Значит, в деревне есть люди. Он не умрёт с голоду в этой глуши.

Но его нынешний вид был слишком жалким. Вдруг местные примут его за какого-нибудь странного незваного гостя?

Наконец он ступил в это на вид довольно большое селение, глубоко вдохнул и постучал в первую дверь.

Тук-тук-тук.

— Есть кто? — напряжённо окликнул Юй Син.

Прошло секунд десять, и дверь приоткрылась. Из-за неё высунулся тощий мужчина средних лет, и, увидев Юй Сина, заметно опешил.

Юй Син поспешно заговорил:

— Здравствуйте, я просто прохожу мимо, не могли бы вы...

Бам! — мужчина с выражением отвращения захлопнул дверь.

Юй Син: …

Это вообще нормально?

Он повернулся и постучал в другой дом. На этот раз дверь открыла худая женщина.

Хотя она и не захлопнула дверь сразу, держалась настороженно и выглядывала через узкую щель:

— Ты кто?

— Здравствуйте, я просто прохожу мимо, хотел бы...

— Не ко мне, — перебила она его, лицо её было безучастным и холодным. Женщина кивнула в сторону: — Иди к жрице. Только если она разрешит тебе остаться, мы примем тебя.

Жрица?

Юй Син проследил взглядом — в указанной стороне стоял дом, самый большой из всех, что виднелись в этой деревне.

Он искренне поблагодарил женщину:

— Хорошо, спасибо вам...

— Бам! — женщина тоже захлопнула дверь.

Почему они все такие грубые?

Юй Син почувствовал себя обиженным, будто его отверг весь мир.

И это было недалеко от правды. Старик Лао Чжан и эти двое — всё, что он знал об этом мире на данный момент.

Он даже на секунду задумался: неужели я действительно так плохо выгляжу, что всех пугаю?

Поколебавшись, он всё же решил пойти к жрице.

Пусть боятся — он не собирался умирать от голода.

Дом жрицы оказался даже больше, чем казался издалека. Его окружал частокол, плотно опоясывающий строение.

Разве так обычно ограждают не свинарники или курятники? Кто ж дом так огораживает? Чтобы кто не сбежал? — подумал Юй Син, толкая калитку.

Он обернулся. Было уже время ужина, из многих домов поднимался дым. Хоть никто и не вышел на улицу, из дымоходов доносился запах еды — и Юй Син почувствовал, как у него закружилась голова.

Такой голод... Он был ужасно голоден...

Только из дома жрицы не шёл дым — он стоял холодный и безжизненный.

Юй Син положил руку на деревянную дверь. Сердце забилось чаще.

Его охватило странное, беспричинное предчувствие — будто сейчас произойдёт что-то ужасное.

Он не знал, стоит ли доверять своей интуиции.

Но с того момента, как он проснулся, ничего хорошего с ним и так не случалось. Вряд ли будет хуже, чем умереть с голоду.

Он постучал.

Тук...

Стоило пальцам коснуться двери, как та приоткрылась сама — оказывается, она и не была заперта.

Юй Син не стал сразу заходить. Его словно что-то схватило за ноги, не давая ступить внутрь.

Из щели повеяло холодом, он невольно поёжился — ветер скользнул по его открытой коже. Почти машинально он заглянул внутрь.

В доме было темно. Внезапно из темноты скользнул подол одежды.

Юй Син вздрогнул и отпрянул, но тут же снова заглянул внутрь.

Он не ошибся — это был действительно подол... висевший под потолочной балкой и раскачивавшийся из стороны в сторону.

Безжизненные ноги болтались в воздухе, прямые и застывшие. Повешенный смотрел в щёлку двери широко открытыми глазами, уставившись прямо на него.

Всё тело мертвеца было мокрым. Капли воды стекали с его ботинок, собираясь на полу в тёмную лужу.

Сначала Юй Син просто замер от удивления. Но когда дневной свет немного проник в дом и осветил лицо повешенного, он в ужасе зажал рот рукой, чтобы не закричать.

— Лао... Лао Чжан?!

Как такое возможно?

Как он оказался здесь? Почему повесился?

Зрачки Юй Сина сузились. Его захлестнули скорбь и ярость, не вызванные личными чувствами. Он понимал, что испугался, но чтобы оплакивать смерть почти незнакомого старика — это было слишком.

Тем не менее, эмоции, будто чужие, бурно вырвались изнутри, не спрашивая его воли.

Будто… он уже переживал всё это раньше.

И дело было не только в Лао Чжане.

Дверь приоткрылась под порывом ветра, и Юй Син увидел больше: жена Лао Чжана, та самая, что кормила его кашей — застенчивая, но любопытная и проворная Маймай, а также множество незнакомцев — мужчин и женщин, стариков и подростков. Все они были повешены на пеньковых петлях, а под каждым стекающая вода образовывала лужицу, которая росла с каждой секундой.

Внутри мелькали смутные силуэты. Трупы раскачивались, словно маятники. В их покачивании мелькали невидимые руки, будто это не ветер, а чьи‑то пальцы толкали тела…

Проклятие? — мелькнула мысль, но она тут же исчезла. Сейчас Юй Син был охвачен лишь ужасом.

Это место, увешанное трупами, и есть дом жрицы?

Лучше умереть от голода, чем зайти сюда… — проскользнуло в его голове, когда вдруг сзади раздался низкий женский голос:

— Что ты там смотришь?

Холод пробежал по всему телу. Он обмяк, отчего задрожал и повернулся. Перед ним стояла отвратительная женщина.

Её фигура была стройна, чёрное облегающее платье и аккуратный чёрный пучок на голове казались неуместными в этой деревне — слишком изысканными. Но лицо… Почти вся правая половина была покрыта рубцами и затвердевшими струпьями, одно веко отсутствовало, обнажив глаз, словно непрерывно вглядывающийся в каждого с затаённой злобой.

Так же, как сейчас, она смотрела на Юй Сина, как будто хотела задушить его до смерти.

— А! — вырвался внезапный крик, и Юй Син отскочил: нога ударилась о острый камень, он вскрикнул ещё раз и, потеряв равновесие, рухнул на землю.

Голова звенела, он приподнял взгляд — и всё же опешил.

Перед ним стояла прекрасная женщина: гладкая светлая кожа, идеально вылепленные черты лица, в которых мягкость сочеталась со стальной строгостью, лёгкие морщинки у уголков глаз придавали образу изящную утончённость. Ни ожогов, ни рубцов — лишь утончённая красота.

Женщина удивлённо и одновременно с лёгкой досадой посмотрела на его реакцию, но тихо спросила:

— Ты в порядке?

В голове у Юй Сина завибрировали сирены. Какая из них — настоящая? Но главное он понял сразу: эта женщина — не такая, как остальные.

Она жрица!

Опасная женщина, в чьем доме висит много людей!

Юй Син поднялся сам и был рад, что его ноги не поцарапаны.

— Всё в порядке, спасибо, — выдавил он, стараясь сохранять спокойствие.

— Ты испугался, увидев меня? — её голос звучал равными частями удивления и холода, и она сделала шаг вперёд.

Не понимая, почему, он вдруг сказал:

— Мне жаль! Я... у меня низкая самооценка...

— О? — её холодность на мгновение растворилась в удивлении, на губах заиграла полуулыбка. — Почему ты так думаешь?

— Я весь в рубцах, я уродлив… — он прикрыл бинты на груди и животе, словно надеясь, что это произведет на женщину впечатление.

Он выглядел подавленным и говорил торопливым тоном:

— Я не знаю, откуда я пришёл, кто я такой, почему у меня такое… жалкое тело и такие длинные волосы… Простите, что напугал вас…

Жрица изучающе посмотрела на него, задержала взгляд на его лице, затем неожиданно смягчилась:

— Похоже, ты заблудился, дитя моё.

Она улыбнулась и коснулась головы Юй Сина. Она взглянула на его длинные волосы, которые выглядели так, будто их носили только мужчины в древние времена:

— Твоё тело, — продолжила она тихо, — совершеннее всего, что я когда‑либо видела. И внешность твоя достойна зависти. Когда раны заживут, ты будешь не просто красив — ты будешь прекрасен.

В тот момент, когда ее рука коснулась его головы, Юй Син почувствовал только, что по его конечностям и туловищу, как будто, текло холодное дыхание, отчего ему было трудно дышать и кружилась голова.

Из горла Юй Сина поднялся сладковато-жгучий привкус, и он не смог сдержатся: тонкая струйка алой жидкости заблестела на уголке его губ.