Всего пару кусков мяса

Комната, хоть и была обставлена старыми вещами, не выглядела заброшенной — всё в ней содержалось в полном порядке.

— Брат Юй, ты чего сегодня такой ленивый? Обычно в это время ты уже встаёшь, чтобы пойти с папой на охоту, — Маймай махнула ручкой перед глазами Юй Сина.

Юй Син очнулся от раздумий, не выказав ни капли удивления. Он уже понял — снова перескочил во времени.

И, судя по всему, опять назад.

По тону Маймай было ясно, что он уже давно живёт в доме Лао Чжана. Девочка назвала его по имени, значит, в этом времени он, очевидно, ещё не потерял память.

Иначе говоря, он оказался в той временной линии, где потеря памяти не случилась? Это действительно происходило в реальности, после его прибытия в деревню?

Он опустил взгляд — на нём по-прежнему была та самая чёрная длинная куртка с запахом, которую дала ему жрица. Но Маймай нисколько не удивилась его внешнему виду и даже не спросила, почему он спит так укутанным.

Неужели… мысли этих людей тоже контролируются той самой «силой», и она заставляет их выборочно игнорировать странности?

— Брат Юй, если ты ещё полежишь, папа уйдёт без тебя! — тон Маймай был непринуждённым и дружеским, уже совсем не тем, каким он был при их первой встрече.

Юй Син покачал головой, встал с кровати и заметил, что его волосы были перевязаны тканевой лентой — стало гораздо удобнее.

Он ответил:

— Уже иду.

Если он и впрямь оказался в прошлом, значит, этот день точно что-то значит. Нужно разобраться, может ли он помочь продвинуться в расследовании.

Но только он собрался расспросить Маймай, как снаружи донёсся шум.

Юй Син насторожился и прислушался.

Грубый мужской голос, явно чужой, звучал раздражённо:

— У вас еды больше всех в деревне! Я всего лишь попросил в займы немного мяса — а тебе жалко?!

Ответила жена Лао Чжана, возмущённо:

— Просто попросил в займы? Ты когда-нибудь возвращал то, что одолжил?

Мужской голос крикнул:

— Твоя семья живет так хорошо, что плохого в том, чтобы немного помочь?

Что происходит?

Юй Син бросил взгляд на обеспокоенную Маймай и вышел из спальни. Открыв дверь, он увидел, как Лао Чжан протирает массивный лук.

У того за поясом висел топор, одежда была простая, но удобная, а на груди — самодельная кожаная защита. Всё выглядело так, как и представлялось охотнику в лесной деревне.

Рядом лежал мягкий колчан, который можно было закрепить на теле, а в нём — множество деревянных стрел, часть которых покрыта засохшей кровью, очевидно, уже использованных, но сохранивших целыми наконечники.

Всё это должно было быть обычной сценой утреннего сбора на охоту, но сейчас Лао Чжан стоял с нахмуренными бровями, раздражённо и с досадой наблюдая, как его жена спорит с несколькими мужчинами.

Мужчин было трое-пятеро — кто толстый, кто тощий, кто повыше, кто пониже. Впереди стоял долговязый с острым носом и крысиными глазами. Он нагло уставился на них:

— Сами посудите, в деревне с тех пор, как её построили, мы поесть досыта не можем. Только у вас получается охотиться! А мы что, одними травами живём, язык скоро от варёной ботвы отвалится! И даже в такой ситуации вы хотите брать с нас деньги за мясо? Какая семья в соседней деревне не живет лучше нас?

— Какой смысл просить денег? — подхватил другой. — Здесь негде тратить деньги! Если не хочешь делиться, так и скажи. Какие оправдания ты придумываешь... Ха-ха, твоя семья такая же

Жена Лао Чжана упёрлась руками в бока и рявкнула:

— Деньги отложены для моей дочери, чтобы она в будущем пошла в городскую школу! Вам они не нужны, а нам пригодятся!

Тот остроносый, по прозвищу Ли Фугуй, усмехнулся с издёвкой:

— Вот как… и вы всерьёз думаете, что ваша дочка пойдёт учиться? Мечтайте дальше! Работает она у вас бойко, так пусть сразу идёт на поле!

— Ли Фугуй, не перегибай! Моя дочь хорошая девочка и умная, сто очков вперёд даст твоему сыну, который только и умеет, что воровать да шляться! — Лао Чжан, до этого молчавший, наконец вскипел — задели Маймай, и он не стал сдерживаться.

Лао Чжан был крепким, к тому же — единственным охотником в деревне. Пусть обычно он сдержан, но, разозлившись, и сам Ли Фугуй его побаивался.

Но тут один из мужиков толкнул Ли Фугуя локтем. Тот откашлялся, затем посмотрел на Лао Чжана с лукавой ухмылкой:

— Я-то говорю как есть. Ха! Вы с женой и не думали раньше о школе, а как в доме появился этот неизвестно откуда взявшийся мужик, так сразу и на учёбу собрались? Ха-ха-ха… А может, он тут и не просто так — кто знает, кого он там себе присмотрел? То ли на жену твою глаз положил, то ли на десятилетнюю дочь! ~

— Да чтоб ты подавился! — взревел Лао Чжан. Не только его жена едва не взорвалась, но и сам он резко изменился в лице. Ситуация накалилась.

Юй Син в этот момент как раз вышел из дома и слышал весь разговор от начала до конца.

Позади раздался всхлип — Маймай, видимо, поняла, о чём шла речь, и испугалась.

Как же мерзко звучали эти слова.

Юй Син сузил глаза и вышел вперёд.

Он в любой толпе сразу бросался в глаза, и эти несколько человек у ворот тут же заметили его. Ли Фугуй даже невольно отступил на шаг — смелости не хватило продолжать клевету.

Это была почти рефлекторная уступка. Юй Син понял: значит, в этом времени он уже успел заслужить себе репутацию, явно ни с кем не церемонился.

Жена Лао Чжана, увидев его, поспешно заговорила:

— Юй Син, не сердись, не верь, мы никогда так не думали о тебе!

Она обняла Маймай, которая всё ещё всхлипывала, и ласково зашептала:

— Хорошая моя, не расстраивайся, не плачь, твой братец Юй очень хороший, не слушай, что говорят, мама тебя отведёт в комнату…

Два мужчины уже вышли — и дальше ссору пусть решают между собой. Она боялась, что добродушный муж опять уступит и просто отдаст мясо даром. Но раз появился Юй Син — теперь можно не беспокоиться.

Этот парень никогда не даст их семье в обиду.

Юй Син, слушая, как Маймай шепчет сквозь слёзы «я не боюсь, но они плохо говорят про брата Юя», медленно поднял глаза и посмотрел на этих мерзавцев, которые сначала пришли просить мяса, а теперь оскорбляют чужих женщин и детей.

Он хоть и вернулся с другого витка времени, и не был с ними близок, но такую искреннюю заботу от семьи Лао Чжана он не хотел оставлять без ответа.

— А чего притихли-то? Проглотили язык? — в его глазах блеснул лёд, на лице — выражение, которое он почти никогда не показывал в прежней жизни.

Ли Фугуй, будто в последний раз решившись, бросил:

— Юй Син, ты что, думаешь, раз у тебя сила, то все тебя боятся? Просто в лицо молчат. А за спиной — каждая семья про тебя судачит. Сам скажи, разве ты просто так остался у Лао Чжана? Ты точно не замышляешь что-то в отношении Маймай?

Юй Син краем глаза заметил, как жена Лао Чжана унесла Маймай в дом.

Лао Чжан был на грани — рука уже легла на топорище, но он сдерживался, чтобы не перейти черту.

Очевидно, этот немногословный человек не раз становился жертвой таких болтунов, как Ли Фугуй.

Тьфу… иногда так хочется, чтобы таких людей просто не стало. Раз и навсегда.

В голове Юй Сина неконтролируемо вспыхнула кровожадная мысль — с тех пор как его сознание подверглось искажению, мрачные образы и желания постоянно крутились у него в мозгу.

Но он всё ещё не стал ни безумцем, ни чудовищем лишь потому, что сумел сохранить в себе остатки доброты и умел держать их под контролем.

Даже в такой ситуации он был готов, опираясь на услышанное, потратить немного слов, чтобы прояснить:

— Есть у меня какие-то намерения насчёт Маймай или нет — лучше всех знает Лао Чжан. А вы, никчёмные, если уж хотите шептаться за спиной — то и шепчитесь. Но скажите при Маймай или при Лао Чжане хоть слово — и я не постесняюсь вырезать вам языки.

— Ты, конечно, не боишься. В любой момент можешь уйти, а Маймай? Ей-то что делать, если испорчена будет? Ты хоть раз об этом думал? — холодно фыркнул Ли Фугуй, надеясь поколебать уверенность Юй Сина.

Юй Син посмотрел на него, как на мертвеца. Как на разложившуюся, воняющую падаль:

— А не вы ли своими гнилыми ртами и разрушаете её честь? Такие как ты — последнее, кто может говорить о заботе. И мясо вам нужно? С какой стати?

Ли Фугуй переглянулся с остальными, явно понимая, что они зашли слишком далеко. Не желая дальше нарываться, они быстро сменили тему:

— Да-да, мясо! Лао Чжан, мы тут всей компанией просим всего пять кроликов. Подумаешь, много что ли? Что, и это жалко?

Лао Чжан в это не поверил — после того, как оскорбили его дочь, его жену и человека, которого он приютил, они всё ещё смеют просить мясо?

Он зло выругался и рявкнул:

— Пока я ещё терпеливо с вами разговариваю — катитесь отсюда!

— О, смотрите-ка, добряк показал своё истинное лицо? Не дал мяса — всё, сердце каменное! А ведь это ты не давал нам ходить в соседнюю деревню, помнишь?

— Я говорил, там что-то нечисто! Если пойдёте — точно попадёте в беду! — резко возразил Лао Чжан.

— И что теперь? Мы должны платить? — вмешался Юй Син, голос его звучал холодно.

— А почему нет? — отозвался крепкий мужик, стоявший позади Ли Фугуя.

— Значит, вы правда жалкие — если без подаяния жить не можете, — Юй Син медленно подошёл к тому, кто только что откликнулся. Мужик напрягся, но не сдвинулся с места. Никто не посмел встать между ними.

Юй Син положил ему руку на плечо…

И внезапно с силой надавил вниз.

Мужик с глухим стоном рухнул на колени. Юй Син мрачно произнёс:

— Раз уж вы просите подаяние — так уж уважайте своё амплуа. На колени, пару раз поклонитесь, потом дождитесь, пока вам бросят подачку, и только потом — в слезах благодарности — на коленях уходите.

— Ты!.. — мужик стиснул зубы от боли, но даже Ли Фугуй и остальные, кто ещё минуту назад стоял с ним плечом к плечу, попятились, не решаясь вмешаться.

Так эта жалкая сцена и закончилась — под тяжестью страха перед Юй Сином.

Юй Син знал, что стал раздражительным, злым. Но также он понимал: изменить своё состояние — дело не быстрое. Учитывая, сколько воспоминаний он успел вернуть, то, что он не сорвался, — уже неплохо.

После того как всё улеглось, Лао Чжан подошёл, извинился, и спросил, пойдёт ли Юй Син сегодня с ним на охоту.

— Нет. Сегодня хочу немного отдохнуть, — ответил тот. По тону Лао Чжана он понял: охота — это вовсе не обязанность. Его здесь действительно уважали, даже позволяли спать, сколько нужно. Значит, Маймай, говоря, что они раньше всегда ходили вместе, имела в виду, что он сам этого хотел.

А сейчас он решил остаться — его заинтересовало то, что говорили про соседнюю деревню.

Похоже, кроме Лао Чжана, всем в деревне завидно, что у жрицы всё обустроено куда лучше.

Лао Чжан, вооружившись, ушёл, оставив Юй Сина наедине с мыслями.

Предательство и зависть — об этом говорила жрица.

Похищенная девочка из соседней деревни — об этом рассказывал Сяо Ху.

Будущая временная линия и обезлюдевшая деревня…

Всё это складывалось в одну неприятную картину.

— Неужели... жители этой деревни, чтобы попасть в большой посёлок жрицы и заслужить её признание, в тот день, когда мы с Лао Чжаном ушли на охоту, похитили Маймай и преподнесли её как подарок? Жена Лао Чжана, естественно, не могла это допустить, попыталась сопротивляться и погибла… — пробормотал Юй Син. — Мы вернулись, не нашли ни Маймай, ни её мать. И отправились в деревню жрицы искать... Так и втянулись в дела с тем так называемым «божеством»? Что бы я сделал тогда...

Он нахмурился, пытаясь воспроизвести, смоделировать свои мысли и действия.

Если в той временной линии я впервые пошёл в деревню жрицы и только тогда узнал об этом «божестве», о жертвоприношениях, и понял, что Маймай уже съел водяной призрак...

Какова была бы вероятность, что я потеряю разум?

Он слишком глубоко задумался, и, возможно, именно потому, что сейчас пытался вспомнить всё сам, он почувствовал: некая сила, которая блокировала его память, слегка ослабла.

На миг перед глазами мелькнула сцена.

Лао Чжан с искажённым лицом заносит топор в доме… и со всего размаху рубит Ли Фугуя.

И будто в ушах всё ещё звучал его полный боли и ярости крик.

— Значит, всё так и было, — если память отреагировала, значит, он почти угадал.

И теперь, возможно, именно тот день и настал.

Тот самый, когда Маймай похитили.

Утренняя ссора — спусковой крючок? Возможно, Ли Фугуй и прочие решили воспользоваться моментом, когда Лао Чжан ушёл на охоту, чтобы напасть на его семью?

В реальности Юй Син ушёл с ним, и, раз так, остановить их было некому.

Но сейчас он остался.

И потому хотел посмотреть, что они теперь сделают.

С этой мыслью на губах Юй Сина появилась холодная, зловещая улыбка.

Он не вернулся в дом. Вместо этого направился к лесу. Но не ушёл далеко.

Пригнувшись, он спрятался в высокой траве.

Так все подумают, что он ушёл с Лао Чжаном.