Кто же я на самом деле?

Если всё это правда, значит, в этом мире действительно есть что-то выходящее за рамки здравого смысла.

Юй Син пережёвывал еду во рту и вдруг подумал, что у него удивительно высокая способность всё принимать.

Наверное, дело в отсутствии воспоминаний — у него нет предвзятых представлений. Даже если сейчас кто-то скажет ему, что он давно умер и за многочисленные прегрешения в прошлой жизни теперь несёт наказание в загробном мире, он, пожалуй, и тогда не удивится.

Но сейчас важнее разобраться в ситуации с деревней — от этого зависит его выживание.

— Божественный покровитель и правда так могущественен? — спросил он, глядя на бабушку Ли. — Вы всё время общаетесь с ним только через шаманку?

— Конечно, — с уважением кивнула она. — Такие, как мы, недостойны видеть божество.

Юй Син кивнул на каменную статую, стоящую в углу:

— А это?..

Бабушка Ли проследила за его взглядом:

— Это статуя нашего божества. В каждом доме есть такая — чтобы выражать почтение и любовь к нашему покровителю.

— А как зовут это божество?

Услышав вопрос, бабушка Ли тут же приложила палец к губам и шикнула:

— Шаманка говорила: бог защищает нас, рискуя собой, поэтому его имя нельзя произносить. Только она знает, как его зовут. Нам спрашивать нельзя. Если слишком часто называть его имя, вдруг услышат другие боги — и у него будут неприятности.

— Понятно, — отозвался Юй Син, больше не настаивая. Всё равно рано или поздно вытянет имя у самой шаманки.

После ужина Юй Син помог бабушке Ли убрать со стола, а затем прошёл через дворик к задним комнатам.

Сразу за комнатой бабушки Ли находилась та самая, в которой якобы жил сбежавший внук, а рядом была кладовка — в ней хранились мешки с рисом и прочие запасы, а также старая мебель и хлам.

Бабушка Ли провела Юй Сина в спальню и, хихикая, сказала:

— Уже поздно, пора спать. Завтра утром я отведу тебя на прогулку в деревню!

Юй Син про себя подумал: Лучше уж я сам схожу. С твоими-то руками и ногами… это вряд ли удобно.

Но вслух он этого не сказал. Что будет завтра — видно будет. Поблагодарив хозяйку, он закрыл за собой дверь.

По привычке он сперва оглядел обстановку — комната была чистой, освещённой керосиновой лампой. Похоже, бабушка Ли действительно скучает по внуку — часто убирается здесь, словно всё ещё ждёт его возвращения. Хотя, если внук и жив, ему, наверное, уже за шестьдесят — тоже старик.

В комнате не было ничего подозрительного, но Юй Син всё равно не лёг спать. Потушив лампу, он прислушивался в темноте, пока не услышал, как в соседней комнате бабушка Ли тоже закрыла дверь. Лишь убедившись, что она погасила свет, он осторожно забрался в постель.

В таких местах нельзя терять бдительность.

В темноте Юй Син ворочался с боку на бок. Незнакомая обстановка порождала тревогу, нависавшую над ним гнетущим ощущением. Он снова прокрутил в голове всё, что произошло за день, и всё казалось ему до нелепости абсурдным.

Разве этот мир всегда был таким?

Или только то, что вижу я, — ненормально?

Насытившись, он, наконец, смог посвятить остаток сил размышлениям.

Причину амнезии пока выяснить не удастся — значит, нужно думать, как с этим справиться. Пусть теперь у него есть временное убежище, но это вовсе не значит, что он собирается оставить без внимания то, что произошло до потери памяти.

Кто его ранил? Откуда он сбежал?

Неужели тот человек всё ещё ищет его? Не отказался от намерения убить?

Хотя по ранам на ноге он мог судить, что противник просто хотел ограничить его подвижность, обилие других ран ясно говорило о другом.

Может, изначально тот человек и не собирался его убивать — просто хотел удержать, запереть, сделать пленником...

Но если он оказал слишком сильное сопротивление или сделал что-то, что вышло из-под контроля, — тогда у нападавшего возникло желание убить, и он перестал заботиться о том, выживет ли он.

Юй Син перевернулся на другой бок и вдруг почувствовал, что боль в ранах утихла. Он тихо вздохнул:

— Похоже, я и правда восстанавливаюсь быстрее обычного...

Изначальное замешательство и страх были вызваны лишь слишком большим числом неизвестных. Когда у человека нет ощущения безопасности и недостаточно информации о себе самом, даже тот, кто силён духом, становится уязвимым и может впасть в бесконечные сомнения.

Юй Син почувствовал, что уже пережил этот этап. Теперь, даже если он догадывается, что с его телом не всё как у обычных людей, это уже не вызывает у него особого удивления.

Стольких странностей уже случилось — ещё одна ничего не изменит.

— Неужели я и вправду сбежал из какого-то закрытого места?.. — пробормотал он и ладонью прикрыл один глаз, глядя вторым в пустоту перед собой.

Половина его взгляда погрузилась во тьму. Другая продолжала смотреть на этот мир.

Тьма — она точно настоящая. А вот этот мир... он всё никак не поддаётся осмыслению.

С момента пробуждения, по его ощущениям, прошло не больше шести часов. А теперь он снова должен ложиться спать.

Ведь семья Лао Чжана была такой живой, даже тепло его ладони, когда тот помогал ему сесть, до сих пор сохранялось в памяти. А проснулся — и никого нет.

И снова «увидел» он их только в той галлюцинации у шаманки.

Увиденное не могло быть случайным — у любой галлюцинации есть причина.

Это было отражение его тревог? Или всплывшее из глубин памяти предупреждение?

Будто он пересёк какой-то забытый пласт истории — то, что было живым и ярким, в одно мгновение обратилось в пепел. Юй Син чувствовал, что течение времени в его сознании уже давно утратило чёткую последовательность.

Что было прошлым? Что происходит сейчас? А что — ещё впереди?

И этот странный посёлок… Люди здесь и впрямь верят в Чёрного и Белого Проводников душ, верят, что «божество» может даровать им бессмертие...

Мир какой-то… чересчур странный.

— Иллюзия… реальность… где граница между ними? — Юй Син моргнул глазом, который остался открытым. — Кто же я на самом деле?..

Внезапно из соседней комнаты раздался крик ужаса, прервав его ночные «философские размышления».

— Нет! Не подходите, не надо!!

Он и так был на взводе, и, услышав это, тут же отбросил руку в сторону, сел на кровати. В доме всего два человека — он и бабушка Ли.

Значит, закричала она.

Что-то случилось?

Кто-то пробрался к ней в комнату?

Он ловко соскочил с кровати, приоткрыл дверь и выглянул наружу. В ту же секунду увидел, как бабушка Ли, пошатываясь, вывалилась из комнаты. Она размахивала тростью в руке, но кому она этим угрожала — было непонятно. Женщина громко и сбивчиво что-то выкрикивала, голос её дрожал от страха. Юй Сину понадобилось время, чтобы хоть что-то разобрать в её бормотании.

— Не подходите! Я не пойду! Мне ещё рано умирать! Нет… нет… Господин Проводник, вы меня не видите, не видите, не видите…

Рядом с ней не было ни души, но она будто умоляла кого-то — или боролась с кем-то. Юй Син почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Я должна найти божество, оно защитит меня… Божество… божество…

Размахивая тростью, бабушка Ли вдруг развернулась и направилась в сторону главного зала. Юй Син затаил дыхание, бесшумно проскользнул за дверь и, укрывшись в тени, пошёл следом.

Он и сам не знал, почему делает это так уверенно — но в том, как следить за кем-то, его тело действовало почти инстинктивно. Он легко и без лишнего шума настиг бабушку Ли, и вскоре увидел ее стоящей на коленях перед каменной статуей.