Твой муж в озере?

Та странная радость, с которой это прозвучало, вызвала у Юй Сина крайне неприятное чувство — это была не радость за него, а радость мясника, увидевшего, что свинья уже достаточно откормлена, чтобы её можно было пустить на убой.

Разумеется, жрица попыталась это скрыть, но от проницательного взгляда Юй Сина такое не ускользнуло.

Он кивнул, словно невзначай:

— Угу, уже зажило. Я хотел бы выйти прогуляться и лучше познакомиться с местностью.

Жрица убрала аптечку, уголки её губ чуть приподнялись, голос был мягким, но не терпящим возражений:

— Ши Вэй… Тогда я провожу тебя к реке — развеешься немного, как тебе такое?

— Хорошо, — без колебаний согласился Юй Син. Он предполагал, что даже если бы отказался, она всё равно придумала бы способ его уговорить. Раз уж бояться ему нечего, то лучше не чинить лишних препятствий — так будет проще понять, что она задумала.

Жрица повела Юй Сина на запад, в сторону реки.

Когда они вышли, на улице уже было довольно многолюдно: многие крестьяне шли в поле с орудиями труда. Юй Син обвёл их взглядом — все, как один, были истощены, кожа да кости. Наверняка, как и бабушка Ли, под одеждой у них сплошной скелет.

Более того, некоторые лица показались Юй Сину знакомыми… Кажется, он видел их в своей галлюцинации — среди тел, повешенных на деревьях.

Это открытие заставило Юй Сина слегка приподнять брови. Он не выдал своих мыслей, сделал вид, что ничего не заметил, и молча пошёл рядом с жрицей, покинув деревню.

Жрица говорила мало, мимоходом обронила:

— Южнее поля. Сейчас время сбора урожая, работы каждый день полно.

— А что насчёт таких, как бабушка Ли, кто не в состоянии работать? — спросил Юй Син. Судя по увиденному, в поле трудились в основном молодые, а старики и дети, вероятно, оставались дома.

— Ну… — жрица на секунду замялась, но тут же ответила спокойно: — У пожилых есть дети. То, что внук бабушка Ли сбежал — это исключение. Но боги не оставят без помощи ни одного верующего. Стоит лишь принести жертву — совсем малую, — и можно получать бесплатный паёк.

— Бог, должно быть, очень великодушное и доброе существо, — с лёгкой иронией в голосе воскликнул Юй Син, незаметно наблюдая за реакцией жрицы.

Как и ожидалось, услышав похвалу, та сразу повеселела — явно была полностью согласна с этим:

— Да, он действительно велик и добр. Всё, что у нас есть — от него.

— А как его можно задобрить? — Юй Син не знал, рассказала ли бабушка Ли жрице о вчерашнем, поэтому решил попробовать осторожно выведать информацию.

— …Разумеется, искренней верой и уважением, — сказала жрица, внимательно посмотрела на него и добавила с улыбкой: — Но тебе ничего делать не нужно. Ты ведь даже воспоминания не восстановил. Вот когда восстановишь — тогда и поговорим. Бог будет снисходителен.

Юй Син про себя: ага… Похоже, её интерес ко мне действительно связан с моим телом.

Судя по всему, она хочет, чтобы мои раны полностью зажили, но при этом не стремится вырезать из меня куски для жертвоприношения — будто наоборот, хочет, чтобы я оставался целым…

Причины, по которым так поступают, на самом деле не так уж и многочисленны.

Они шли, перебрасываясь фразами, в основном это был Юй Син, изображающий простодушного, и жрица, неторопливо отвечающая. Время текло медленно.

Река находилась недалеко от деревни, но по мере того как они углублялись в лес, местность становилась всё более дикой и безлюдной. Деревья росли плотно, отбрасывая густые тени и почти не пропуская солнечный свет.

Деревья были как на подбор — одинаковые. Повсюду заросли, бурьян, грязь… Без проводника легко было сбиться с пути и бесконечно бродить по кругу.

Прошло немало времени, прежде чем Юй Син наконец различил очертания реки.

Всё оказалось в точности как в его сне.

На влажном берегу густо рос камыш, скрывая обзор. Когда он подошёл ближе, стало видно, что вода мутная, застойная, почти не течёт, рыбы и ракообразных не видно вовсе.

Скорее это было похоже не на реку, а на озеро, образовавшееся в месте, где река заканчивается. Только грязное, зловонное.

На берегу озера повсюду валялись кости — и старые, покрытые толстым слоем пыли, и свежие. Было ясно: люди умирали здесь в разное время, и немало.

Почему Юй Син был уверен, что это человеческие, а не звериные кости?

Потому что, идя, он случайно задел ногой и пнул… человеческий череп, скатившийся прямо к его ногам.

Однако здесь было нечто странное. Хотя деревня и поклонялась какому-то несуществующему божеству, а её жители, возможно, давно перестали быть живыми в полном смысле слова, за то короткое время, что Юй Син с ними общался, он успел заметить: они по-прежнему нуждаются в еде и питье.

Бабушка Ли сама ела ту еду, что готовила. Пусть и непонятно, куда всё это девается, если у неё, к примеру, уже нет органов пищеварения, но сами продукты были нормальными. А значит, чтобы заниматься сельским хозяйством или держать скот, деревне необходим чистый источник воды.

А эта «река» — слишком грязная. Жители не могли брать из неё воду. Более того — бабушка Ли упоминала, что её внук раньше ловил здесь рыбу.

Но тут вообще нет рыбы.

Так что Юй Син предположил: для повседневных нужд воду, скорее всего, берут где-то выше по течению. А то, что жрица специально привела его именно сюда, наверняка имеет определённую цель.

— Какое мрачное место, — сказал он с испуганным видом, немного прижавшись к жрице, словно ищет защиты, как слабый, легко внушаемый человек.

— М? Это место просто тихое. Почему ты думаешь, что оно мрачное? — жрица взяла Юй Сина за руку и подвела к самой воде, пока их отражения не появились на мутной поверхности озера. Только тогда она отпустила его.

— Ши Вэй, знаешь… — сказала она, глядя на отражение Юй Сина в воде. В её глазах зажёгся странный блеск, голос стал ещё мягче. — Мой муж так и не вернулся домой. Когда я по нему скучаю, прихожу сюда, разговариваю с озером… И тогда мне кажется, что он всё ещё рядом.

Когда она называла его «Ши Вэй» таким нежным, томным тоном, у Юй Сина будто мороз пробегал по спине — это звучало так, словно она обращалась не к нему, а к какому-то другому человеку.

Он потёр нос и сказал:

— Твой муж… он в озере?

Жрица: …?

Она резко повернулась к нему и впервые за всё время посмотрела пристально, оценивающе — так же, как в их первую встречу.

— Почему ты так подумал?

Юй Син, заметив её реакцию, внутренне усмехнулся, но снаружи выглядел напуганным и сбивчиво стал объяснять:

— Простите! Я не хотел вас обидеть… Просто вы сказали, что говорите с озером, как будто ваш муж по-прежнему рядом… Я просто… я подумал…

Жрица продолжала молча смотреть на него.

— Подумал, что, может, он утонул в этом озере… Простите, я не хотел… — говорил он всё тише, в итоге опустив голову, будто раскаивающийся ребёнок, ожидающий нагоняя.

Жрица отвернулась, посмотрела на своё отражение в воде и тихо сказала:

— Это не страшно. Я не виню тебя. Не делай такое лицо — я хочу, чтобы ты всегда улыбался.

Если бы это сказал кто-то другой, Юй Син, возможно, даже счёл бы такие слова признанием в любви. Но, сказанные жрицей, они вызвали у него лишь холод и тревогу.

Потому что в её глазах не было ни капли заботы о нём — наоборот, в них сквозило нечто зловещее и странное.

У берега не было ничего интересного — кроме «сюрприза» в виде случайных человеческих костей, валяющихся под ногами, тут царили лишь запустение и грязь.

Спустя некоторое время Юй Син предложил:

— Может, сходим куда-нибудь в другое место...

— Ай! — неожиданно вскрикнула жрица.

Её крик оборвал фразу Юй Сина. Он тут же спросил:

— Что случилось!?

Жрица опустила взгляд — на её голени было видно царапину от травы.

— Ох, неосторожно… Так больно… Я больше не смогу идти…