Абсурд

Жрица сидела на корточках у реки, смачивая угол одежды и осторожно протирая кожу вокруг раны.

Шаги Юй Сина в шуме бегущей воды почти не было слышно, но стоило ему подойти ближе, как жрица обернулась.

— Ты вернулся? — её взгляд упал на аптечку в его руках. — Спасибо тебе. Не заблудился?

Лоб Юй Сина покрылся испариной, дыхание было слегка сбивчивым, словно он действительно всю дорогу бежал. Если не знать правды, можно было бы подумать, что он страшно волновался за раненую жрицу.

— В лесу трудно сориентироваться, — сказал он, — пришлось немного поблуждать, поэтому и задержался.

С этими словами он поспешил к жрице и склонился, чтобы взглянуть на её рану на ноге.

Кровь уже почти перестала течь. Теперь, под холодной речной водой, она частично свернулась и собралась на краю раны, больше не капая вниз.

Жрица обрабатывала рану весьма профессионально, и Юй Син, толком не умеющий обращаться с аптечкой, не стал вмешиваться. В детстве, когда он получал травмы, за ним всегда ухаживали домашние врачи.

Он припомнил, как уверенно и ловко она обращалась с раной, и, открыв аптечку, протянул её:

— Я в этом не силён. Лучше ты сама.

Жрица улыбнулась, приняла коробку, выбрала необходимые лекарства и начала перевязывать ногу. Юй Син наблюдал за всем процессом и всё больше убеждался, что та действительно всё это освоила на практике. В конце концов, в деревне столько людей отдают плоть в жертву — а врачей здесь и близко не видно.

Хотя он до сих пор не понимал, каким образом жрице удавалось сохранять «живыми» тех, кто, по сути, давно уже скелеты, он догадывался: если кто-то и был на грани смерти, чтобы поддержать веру в «бессмертие божества», жрица обязательно вмешивалась и лечила.

— Можешь потом отнести меня домой? — когда перевязка была почти закончена, она, как и ожидал Юй Син, обратилась к нему с просьбой.

Он чуть смущённо улыбнулся:

— Конечно. Все в деревне уважают тебя, а я, как новенький, и подавно должен слушаться.

— Нет, — покачала головой жрица. — Я не хочу, чтобы ты помогал мне только поэтому… Просто ты мне приглянулся. Вот я и оставила тебя здесь. Я бы хотела, чтобы ты относился ко мне как к другу, а не как к жрице. Сейчас я не приказываю тебе, я просто прошу.

Такое равноправное обращение от уважаемой всеми жрицы застало Юй Сина врасплох — он, как и положено, показал себя слегка польщённым.

— Без проблем.

***

Спустя некоторое время он присел, подхватил её на спину и почувствовал, как на плечи легла ощутимая тяжесть. Её дыхание ровно касалось уха, незнакомое, но спокойное.

— Спасибо, — Жрица не пыталась сблизиться, ее прежняя напористость слегка поубавилась.

Когда они вернулись в деревню, Юй Син заметил, что небо снова стремительно темнеет. Здесь время будто шло втрое быстрее: дневные часы сокращались до минимума.

Впрочем, и ночь, вероятно, укорачивалась тоже. Он уже не знал, сколько спал последние дни, но явно не больше нескольких часов. Время стало чем-то туманным и бессистемным.

Вечером Юй Син, как обычно, заночевал у бабушки Ли. Сегодня с ней всё было спокойно, и он выспался отлично.

Его состояние становилось всё более уравновешенным. Потому что события начали проясняться. Всё, что он хотел выяснить, но не мог, скоро проявится само собой — как только жрица и водяной призрак предпримут действия против него. Тогда он узнает всё.

Самое главное — теперь у него есть путь для продвижения. Осталось только ждать удобного момента.

Стоит отметить, что, поразмыслив за весь день, он начал подозревать: возможно, сейчас он находится внутри некоего «домена» сильного духа, а утраченные воспоминания были намеренно заблокированы именно этим существом.

Ведь он не мог придумать ни одной другой причины, по которой у него могла произойти амнезия. Даже Лин Жэнь на это не способен.

Лин Жэнь — в конце концов, всё ещё человек. Пусть с непонятными, пугающими способностями, но он не мог бы просто так погрузить его тело или сознание в столь достоверно воссозданную иллюзию.

Конечно, если в утраченной части воспоминаний прошло уже много лет, и Лин Жэнь успел значительно усилиться, — возможно, и так. Но Юй Син сомневался. Ему казалось, что это объяснение гораздо менее вероятно.

Он помнил, как его держали в экспериментальном центре. Сначала каждый день брали кровь, делали срезы тканей, испытывали разные параметры на иностранном, не слишком надёжном оборудовании.

Но среди всей этой боли и злости он однажды заметил то, чего точно не должно было быть в лаборатории.

Сгусток чёрного, неописуемого вещества — оно парило в воздухе на конце десятков трубок, воткнутых в его кожу, и медленно впускало в его тело струйки незнакомого тумана.

Этот туман леденил изнутри. Юй Син ясно ощущал, как под воздействием этой субстанции его тело всё больше отдаляется от человеческого, а сознание — искажается.

Персонал тоже видел эту штуку, но никто не осмеливался приближаться. Только Лин Жэнь подходил к ней без страха.

Лин Жэнь появлялся через определённые промежутки времени, проверял состояние и с довольной улыбкой говорил притуплённому от боли и усталости Юй Сину:

— Я ведь не ошибся в тебе. Ты прекрасно слился с этим. Намного лучше всех остальных подопытных. Маленький молодой господин, я не зря на тебя столько времени потратил.

Иногда Юй Син замечал, как вместе с Лин Жэнем приходили другие странно одетые люди. Благодаря обострённому слуху, он подслушал некоторые их разговоры.

Например, они часто говорили о каком-то особом месте, куда Лин Жэнь и остальные постоянно направлялись. Чаще всего это место называли «Абсурд».

Судя по обрывкам разговоров, Юй Син понял: там обитает множество духов.

Редко, но он улавливал и слово «игра».

Постепенно он начал догадываться, что тот самый чёрный сгусток, изменяющий его тело вопреки законам науки, был каким-то жертвенным предметом или обломком, принесённым Лин Жэнем из этого «Абсурда».

С тех пор он жаждал узнать, что же Лин Жэнь вынес из того места. Если все его силы оттуда — он тоже хотел туда попасть.

Если бы он получил такую силу, разве оставался бы в роли беспомощного подопытного?

Разве позволил бы другим рассматривать себя, как экспонат за стеклом?

Даже искажённые мысли, зародившиеся в результате мутаций, вновь и вновь нашёптывали ему: «С этой силой ты сможешь убить их всех. Заставить Лин Жэня гореть в огне, кричать, умирать в муках».

Но до самого побега из лаборатории он так и не смог узнать больше о том месте, которое называли Абсурдом. А теперь…

Юй Син был уверен в себе.

После трансформации тела и разума он не сомневался: однажды он всё равно найдёт путь в тот самый Абсурд. Он знал себя. Как только получил свободу, что бы ни происходило на пути — он не остановится. Он обязательно найдёт это место.

Потому что в день побега Лин Жэня не было. Он не столкнулся с ним лицом к лицу.

Значит, Лин Жэнь остался жив.

А значит, чтобы однажды не оказаться снова в его власти, нужно как можно скорее перехватить инициативу, не дать себя больше использовать.

Если предположить, что он уже находится в Абсурде, в домене одного из местных духов… тогда всё становится логичным.

— Хотя я не могу быть уверен, — пробормотал Юй Син, лёжа у окна, подперев голову рукой, — но это, похоже, самое вероятное объяснение. Надеюсь, я не ошибся в себе.

Перед сном он воспользовался ванной у бабушки Ли. Та согрела воду по старинке — развела огонь.

Юй Син почти не видел столь древних способов нагрева воды. Он вырос в обеспеченной семье, корни которой уходили к чиновникам времён империи, а после установления Республики семья занималась торговлей. В их руках были связи и в белом, и в чёрном мире, так что он никогда не знал нужды.

Горячий душ у него был с детства.

А в лаборатории — либо душ, либо погружение в странную жидкость, и о купании там не могло быть и речи.

Поэтому первый опыт мытья в деревянной бочке показался ему чем-то новым. Хотя это новизна быстро испарилась, стоило вспомнить, где он находится.

— Если я прав, — размышлял он вслух, — то выбраться отсюда можно двумя способами. Первый — выяснить, что случилось между двумя деревнями, восстановить цепочку событий, и тогда запрет будет снят, и я смогу вернуться в реальность. Второй — убить водяного призрака. Потому что это единственное достоверное сверхъестественное существо, которое я здесь видел.

Он сгруппировал мысли, разбив их на две задачи.

Из них первая была сложнее.

Чтобы распутать все события, ему придётся продолжать двигаться в потоке времени, у которого нет ни начала, ни конца. А вот вторая задача — убийство водяного призрака — куда конкретнее.

Юй Син сжал пальцы, прислушиваясь к тому, что творится внутри тела:

— Интересно, почему моя сила стала такой слабой? Намного слабее, чем я помню… Это тоже часть запрета?

Сила упала почти на 80%, чувствительность чувств снизилась, а выносливость стала даже ниже, чем у обычного человека — как будто тело изнутри кто-то проклял и разрушил.

Он знал, что это проклятие не исчезло — даже в будущем. Потому что в первый раз, когда жрица прикоснулась к нему, в нём вспыхнул знакомый холод. Это ощущение было ему до боли знакомо — именно так он чувствовал себя, когда каждый день в него вводили туман от чёрного сгустка.

Тогда его тело было на пике — сильное, почти чудовищное. Холод причинял боль, но не вред. А теперь… он знал: если эта энергия вспыхнет вновь, он не протянет и получаса. Он просто умрёт.

Умрёт… а потом воскреснет. И снова, по кругу.

Но, если подумать, если он взорвёт эту энергию как бомбу, то сможет убить водяного призрака наверняка.

Проблема только в том, что такая вспышка поразит всех без разбора. И среди них могут оказаться невиновные.

Однако сейчас у Юй Сина не было никакого милосердия. Были ли эти деревенские жители виновны или нет — его это совершенно не волновало. Поэтому убить водяного призрака для него не составляло труда.

— Завтра посмотрим… — пробормотал он. — Постараюсь разобраться в происходящем.

Ему тоже нужно было восстановить силы.

***

[И Цин, дух, поедающий сны. Обнаружено, что ты применил врождённую способность «Вмешательство во сны» к проводящему симуляцию — Юй Сину. С этого момента доступ к этой способности блокирован. Во время текущей симуляции ты больше не можешь использовать связанные со снами умения.]

Хотя система пребывала в молчании в сознании Юй Сина, как отдельная личность, скрывающаяся за маской его личности, И Цин всё же время от времени получал от неё уведомления.

В бамбуковом домике, словно из сна, он вальяжно развалился в кресле, волосы рассыпались по плечам, в руке он лениво размахивал веером, а на губах играла лукавая улыбка — живое воплощение непослушного ученика, которого ничему не научишь.

— Ну и строгая ты… — лениво протянул он. — Я всего лишь немного увеличил вероятность, что он увидит сны о прошлом. Честно говоря, даже без моего вмешательства с его способностями он скоро бы сам кое-что вспомнил.

Он со щелчком закрыл веер, отпил глоток горячего чая.

— Раз уж всё равно это должно было случиться, пусть уж будет во сне. Я хотя бы могу понаблюдать. Разве плохо узнать его получше?

[Повышение уровня дедуктора должно достигаться его собственными усилиями. Внешнее вмешательство запрещено. Ты нарушил правила.]

Система всё-таки ответила. И Цин снова сделал глоток чая.

— Вот ведь, такая возможность… Ты велела мне следовать за ним, но не сказала, что он за человек. Раз ты молчишь — мне приходится разбираться самому. Я понимаю, ты не живое существо, у тебя нет чувств, ты — всего лишь безличная воля. Но разве ты сама не умеешь взвешивать выгоду и риск?

Он будто бы разговаривал с пустотой, но ничуть не смущался. Всё так же спокойно, с улыбкой, он продолжал:

— Раз уж ты, обнаружив у него отклонения в данных, поручила мне наблюдать за ним… тогда хотя бы дай мне подходящие условия, чтобы это наблюдение было возможным. Ну, «наблюдать» — это, конечно, я сам так понял. На самом деле, ты просто опасаешься, что эта аномалия выйдет из-под контроля, и ищешь кого-то достаточно сильного — человека или духа — чтобы держать его в узде. А я согласился.

Он — дух, чёрт знает сколько лет уже существует, — лениво приоткрыл глаза и взглянул в окно на разлитый за ним хаос, в котором то и дело вспыхивали образы чужих снов. И, словно ведя дипломатические переговоры, продолжил:

— Но если бы он оказался скучным человеком, я бы не взялся. Почти всё, что я сказал ему в баре, правда. Он действительно меня заинтересовал, и именно из-за этого я пошёл за ним. Можно сказать, мой интерес к нему — на первом месте. А твоё задание — на втором. Так что если ты хочешь, чтобы я продолжал следить за этим нестабильным элементом, не мешай мне его изучать. Согласен?

[Ты нарушил правила. Однако учитывая твою задачу, на этот раз наказание применено не будет. Но ты обязан прекратить вмешательство в повышение уровня дедуктора Юй Сина.]

— Ладно, ладно… — небрежно отмахнулся И Цин. — В любом случае, я уже многое узнал. Он оказался даже интереснее, чем я думал. В ближайшие десяток лет мне точно скучно не будет.

На этом он решил остановиться и не продолжать торг с системой. Но вдруг вспомнил кое-что:

— Кстати… чем больше я его наблюдаю, тем страннее мне кажется возраст этого Юй Сина. Он что, и умереть не может, и постареть тоже?

Когда система предложила ему контракт с Юй Сином, об этом речи не было.

И Цин хоть и не жалел о заключённом соглашении, но всё больше начинал подозревать, что система его попросту обвела вокруг пальца.

На этот раз система промолчала. Словно вовсе не услышала его слов.

***

Ночь прошла спокойно.

Юй Син пришёл в себя под тёплым, ласковым солнечным светом и с удивлением понял, что ему сегодня ничего не снилось.

Всё верно — как только он начал видеть сон о горной деревне, неведомая сила тут же его прервала. Эта сила явно не собиралась позволять ему получать лишнюю информацию через сны.

С закрытыми глазами он немного полежал, пока не услышал знакомый, немного звонкий голос:

— Братик Юй Син! Братик Юй Син, просыпайся!

Рядом зазвучал детский, полный энергии голосок. Юй Син удивлённо распахнул глаза — и увидел перед собой личико маленькой Маймай.

Он подавил удивление, быстро огляделся.

Вот так поворот… Он снова оказался в доме Лао Чжана. Причём — в той версии дома, что ещё не стала частью заброшенной деревни.