Мрачная натура, убивающая людей и разрушающая их сердца

Так как история происходила тоже в деревне, Сяо Ху легко представил себе обстановку.

Он слушал очень внимательно — даже не дышал громко, чтобы не перебить рассказ.

Голос Юй Сина звучал низко, и Сяо Ху невольно следовал за его интонацией, полностью погружаясь в атмосферу:

— После того как она показала дорогу, женщина вернулась домой и вскоре забыла о старушке. На следующий день она снова поздно отправилась домой — и снова увидела ту самую старую женщину в чёрной одежде, стоящую у могильного холма. Старушка опять спросила: «Как пройти в деревню?» Женщина почувствовала, что это уже странно, но всё равно снова показала ей дорогу. Однако, вернувшись домой, она всё же задумалась над случившимся. На третий день женщина опять работала до позднего вечера. Луна уже поднялась, дорога была совсем тёмной. И вот она снова шла одна по тропинке, мимо кладбища — и, как и ожидала, снова увидела ту самую старуху. Старушка подошла и в третий раз произнесла ту же фразу: «Как пройти в деревню?» Теперь женщина испугалась. Она не ответила, а спросила: «А зачем тебе туда идти?»

На этом месте Юй Син сделал паузу, специально подогревая интерес.

Эффект оказался мгновенным: Сяо Ху заёрзал, начал чесать голову от нетерпения и торопливо задал вопрос:

— А дальше? А зачем она хотела в деревню?

— Старушка не ответила, — продолжил Юй Син, прищурившись. — Она просто в третий раз повторила свой вопрос. «Как пройти в деревню?» Женщина испугалась, решила, что столкнулась с чем-то нечистым, и без дальнейших разговоров поспешила домой. Пока шла, всё оборачивалась — и видела, как старуха так и стоит у могил, не преследует её, просто смотрит. Вернувшись, она рассказала всё своему мужу, который лежал на кровати. Муж побледнел, расспросил, как выглядела старуха, и тогда сказал…

Юй Син разжал ладони, словно раскрывая секрет, и показал Сяо Ху:

— Завтра, если ты снова её увидишь, и она снова заговорит с тобой — ни на что не отвечай. Скажи ей, чтобы показала руки. Если у неё есть руки — значит, человек. А если нет — значит, призрак.

— И… и что было дальше? — Сяо Ху слушал с напряжённым лицом, всем телом подался вперёд, ожидая развязки.

— На четвёртый день, — продолжил Юй Син, — женщина снова увидела старуху у кладбища. Та опять подошла, опять спросила: «Как пройти в деревню?» Женщина молчала — только потребовала: покажи руки. Старуха медленно протянула руки… и сказала…

Голос Юй Сина становился всё тише, сдерживая напряжение до последнего. Он наклонился ближе к Сяо Ху, дожидаясь, пока тот полностью погрузится в историю — и вдруг резко повысил голос, руки метнулись вперёд, будто к горлу мальчика, и он крикнул, подражая старушечьему голосу:

— Я тебя задушу!

— А-а-а-а-а!!!

Всё случилось слишком внезапно, и расстояние было пугающе малым — эффект получился вполне реальным. Сяо Ху закричал и от страха сел прямо на землю, с ужасом глядя на Юй Сина.

Прошло пару секунд. Увидев, как у Юй Сина на губах появилась озорная усмешка, Сяо Ху понял, что его разыграли. Обида и унижение разом нахлынули на него, он вскочил и, выкрикнув:

— Гадкий братец! Ненавижу тебя!

И умчался прочь, не оглядываясь. Судя по его решимости, он был готов никогда больше не встречаться с Юй Сином.

Юй Син встал и, глядя ему вслед, тихо усмехнулся:

— Это и есть твоя награда, мелкий… Ненавидеть меня — лучший подарок. Чем раньше держишься подальше, тем лучше. А то когда я больше не смогу себя сдерживать… я могу сделать с тобой кое-что пострашнее, чем твоя мать или эти детишки.

Потратив немного времени на историю, Юй Син снова поднял медицинский ящик и направился в сторону реки.

Он и впрямь хотел узнать, как именно жрица собирается передать его «оболочку» тому, кто в воде — настоящему Ши Вэю.

Скорее всего, жрица не планирует действовать прямо у реки. Отправив его обратно за аптечкой, она просто освободила себе время, чтобы спокойно обсудить с Ши Вэем, подходит ли ему это тело.

Наверняка процесс «переселения» в новое тело не такой уж простой — потребуется подготовка, может быть даже ритуал жертвоприношения. Иначе Ши Вэй не продолжал бы до сих пор мокнуть в той воде…

Скорее всего, после того как он обработает рану, жрица попытается сблизиться с ним, используя этот случай как предлог. Это создаст иллюзию доверия и подготовит почву, чтобы в будущем уговорить его добровольно принять участие в «церемонии».

Юй Син прошёл сквозь лес и вернулся к озеру.

Жрицы здесь уже не было. Хотя он шёл неспешно, без суеты, но не сбивался с пути и не кружил — значит, всё ещё укладывается в тот временной расчёт, который та заложила. А если жрица, с её «больной ногой», не могла якобы далеко уйти, то должна быть где-то совсем рядом.

Вспомнив, что именно вызвало раздражение у водяного Ши Вэя, Юй Син нарочно бросил взгляд на отражение в воде и, едва слышно, вздохнул:

— Какой же я красавец… жрица, такая опытная и привычная к местности, вдруг приползает на берег в тонком ципао, без всякой защиты от травы, и «случайно» получает рану. Хм… похоже, это всё, чтобы сблизиться со мной? Впрочем, выглядит она неплохо. Хоть и старше меня, но если будет ко мне хорошо относиться — почему бы и нет? Если по дороге обратно снова скажет, что не может идти — я её на спине донесу. Не обеднею.

Над мёртвым озером едва заметно дрогнула поверхность воды.

Юй Син был уверен, что водяной всё слышит. Пусть его называют подлым или злопамятным, но если это существо злилось — значит, он всё делает правильно.

В конце концов, кем бы он ни был — водяным или другим призраком — после смерти у всех характер становится гораздо хуже: ярость, жестокость, подозрительность, болезненная привязанность… это для них норма.

И он видел — жрица действительно искренне любит Ши Вэя.

Хотя он пока не знал, почему её чувства настолько сильны, в их паре всё же очевидно, кто что чувствует: жрица — вся в преданности, а водяной — сплошное сомнение и тревога.

Внешне может показаться, что Ши Вэй относится к жрице холодно и грубо, но Юй Син остро чувствовал: тот внутри разрывается между страхом потерять её и желанием удержать. Он действует так, будто готов переломать любимому человеку ноги и запереть в доме, лишь бы тот не ушёл — типичный душевнобольной «влюблённый».

Даже если жрице это не мешает, Ши Вэй всё равно будет мучиться. Он будет зацикливаться на собственных недостатках, неспособен будет по-настоящему ей довериться.

Он боится, что жрица оттолкнёт его из-за изуродованного лица, разъеденного водой. И завидует Юй Сину — ведь тот ходит рядом со жрицей, имея такое красивое лицо.

Подозрения и ревность — вот идеальная пара. Эти чувства — всегда были самыми удобными рычагами для манипуляции.

Так что, если жрица и Ши Вэй замышляют что-то против него, Юй Син вовсе не собирается быть к ним милосердным. Один заманивает деревенских жителей на самопожертвование, другой — просто ест людей. Такие грехи не имеют прощения.

А потому, раз уж его хотят использовать, он с удовольствием поиграет с ними. Прежде чем они успеют нанести удар, он доставит им немало головной боли.

Игнорируя колебания на поверхности воды, Юй Син пошёл вверх по течению — будто и не заметил ничего.

Чем дальше от озера, тем прозрачнее становилась вода. Казалось, стоило только уйти подальше от этого мёртвого края — и всё становилось таким, каким должно быть.

Пройдя ещё метров сто с лишним, Юй Син наконец увидел силуэт жрицы. Та стояла спиной к нему.