Самая высокая гора в этом мире. (21)

21

Это… это было слишком страшно. Ей до боли захотелось увидеть Рама.

«Пожалуйста, кто-нибудь, заберите меня отсюда. Прошу, найдите меня…»

Сверху прозвучал холодный, сухой голос:

— Вставай. Пора возвращаться.

Е Чжу медленно подняла голову. Только что произошло нечто ужасное, но девочка, которая была на пять лет её младше, глядела на неё с абсолютно каменным лицом.

— П-подожди немного. Ноги совсем не слушаются, дай мне минутку…

— Если останешься здесь, можешь снова наткнуться на таких же типов.

— Что?

— Вождь же говорил не ходить одной. Не сиди как истукан, вставай.

В голове на мгновение всё помутилось. Е Чжу в ужасе смотрела на Юну.

«Что это вообще за логово? Здесь полно таких же нелюдей, как те двое?»

У неё и раньше возникало чувство дискомфорта, но она считала племя ног вполне достойными людьми по сравнению с теми, кого встречала ранее. Ей казалось благородным, что даже во время войны они спасают и привозят к себе брошенных детей из племени глаз. После случившегося от этих иллюзий не осталось и следа. Местные люди были такими же, как и в других племенах народа времени. Повсюду грязные подонки. Разумом она понимала, но никак не могла принять пропасть между ожиданием и реальностью. Люди из сектора Б были ужасными и грубыми, совсем не такими, как в секторе A. Ё Чжун, который убеждал её, что это самое безопасное место на корабле… Юна, которая не проявила ни тени волнения…

— Ты…

«Ты что, робот?» — хотела спросить Е Чжу. Но на самом деле её мучил другой вопрос: почему она ведёт себя так, будто ничего не произошло? Потому что у неё стальные нервы или же… потому что для неё это настолько привычное дело, что и удивляться нечему? Е Чжу не знала ответа, и от этого ей становилось ещё страшнее.

— Да… Пойдём скорее.

Опираясь на перила, Е Чжу, пошатываясь, начала вставать. Ноги дрожали, а в голове всё шло кругом. Юна могла бы помочь ей, но она лишь молча ждала, пока та не поднимется сама. Впрочем, Е Чжу и не думала просить о помощи: Юне и самой пришлось несладко - её лицо было сильно разбито и опухло.

В полном молчании они поднялись на пятый этаж. Только когда на стене показалась крупная цифра «5», Е Чжу, наконец, смогла выдохнуть. За железной дверью пожарного выхода открылся коридор, выглядевший точно так же, как и тогда, когда она вышла из каюты. Она наконец-то добралась до цели, преодолев бесконечную лестницу, но радости не чувствовала. Где-то и на этом этаже могли скрываться жестокие преступники. Вновь охваченная страхом, Е Чжу поспешила вглубь коридора. Юна следовала за ней. Равномерный стук их шагов был единственным звуком, разносившимся по пустому пространству. В предрассветный час здесь не слышалось ни шороха, отчего обратный путь казался гораздо длиннее.

Пока они шли, Юна поравнялась с ней. Е Чжу украдкой взглянула на светлую макушку девушки, которая была ниже её почти на полголовы. На душе стало горько. Она ведь ещё совсем ребёнок.

Что она сама делала в семнадцать лет? Оставшись одна, Е Чжу жила словно в тумане. Пенсия отца, погибшего при исполнении долга, и страховка матери составляли внушительную сумму, так что ей хотя бы не пришлось выживать в нищете. Если бы она голодала, её сейчас бы здесь не было - скорее всего, она покончила бы с собой ещё тогда.

Несмотря на то, что обе они столкнулись с горем в одном возрасте, их обстоятельства слишком отличались. Глупо сравнивать, кому пришлось тяжелее, но Е Чжу после смерти матери жила вполне сносно. Пускай она и была изгоем, где-то по своей воле, а где-то нет, она прилежно училась и смогла поступить в хороший университет. За исключением тех ночей, когда она не могла уснуть от невыносимого одиночества и тоски по матери, всё было нормально. Но что есть у этой девочки? Какая у неё опора? Ради чего ей стоит цепляться за такое жалкое существование?

Е Чжу так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, как замедлила шаг. Внезапно у самого её уха прозвучал голос:

— Жалеешь меня?

Она вздрогнула и резко остановилась. Юна медленно повернулась к ней. Её единственный голубой глаз был безжизненным и пустым, как выжженная пустыня.

— Что?

— Я спрашиваю, не жалеешь ли ты меня?

— О чём ты…

— У тебя глаза такие.

«Такие? Неужели я смотрю на неё с жалостью?»

Е Чжу недоумённо склонила голову, сбитая с толку.

— Ну… Я не то чтобы…

Это было правдой. Она просто на мгновение подумала о том, насколько жестока и сурова реальность к такой юной девушке, как Юна. Жалость, сострадание. Она была не в том положении, чтобы проявлять подобные чувства, да и не хотела обременять себя подобным эмоциональным грузом.

— Просто… пусть ты и из племени глаз, но теперь ты тоже солдат племени ног. К тому же ты ещё совсем ребёнок… Я просто не пойму, почему с тобой так по-скотски обращаются.

В голове до сих пор всплывали тошнотворно грязные слова, которые изрыгали те ублюдки. Так же, как и лицо Юны, которая оставалась совершенно спокойной, слушая их. Даже если эти оскорбления предназначались другой, всё равно было омерзительно. Почему же сама жертва не выказала ни тени возмущения или стыда? Она сдерживается или действительно ничего не чувствует?

Е Чжу пристально всмотрелась в лицо девушки, чистое и пустое, как белый лист бумаги.

— Нечему удивляться. Большинство детей из племени глаз, попавших сюда, проходят через это, — произнесла Юна, глядя ей прямо в глаза.

— Что?

Она сказала это так обыденно, что Е Чжу на секунду показалось, будто ей послышалось. Зачем? Почему они поступают с детьми другого племени подобным образом? Ё Чжун говорил, что в критической ситуации, когда каждая жизнь на счету, каннибализм приравнивается к тягчайшему преступлению. Уверял, что в отличие от остальных континентов, здесь чтут базовые законы и мораль, а жестокость недопустима. Новая теневая сторона племени ног повергла Е Чжу в полное смятение. Весь тот светлый образ, который рисовал Ё Чжун - бесконечные усилия ради спасения человечества от вымирания, скрывал за собой безжалостную кровавую реальность.

— В племени ног мужчин подавляющее большинство. Это скорее огромная армия, чем просто племя. Мы находимся на вершине горы, проституткам сюда не добраться, так что похоть девать некуда. А дети племени глаз, брошенные своими, должны доказать свою полезность, если не хотят быть убитыми или снова выброшенными на мороз. Бесплатный сыр только в мышеловке, — бесстрастно добавила Юна.

Е Чжу была потрясена, но в то же время понимала её горькую логику. И всё же, доказывать свою нужность таким образом? От лицемерия племени ног её начало подташнивать, но Юна продолжала говорить вещи одна другой страшнее:

— Не только девочек, но порой и мальчиков используют для плотских утех или просто чтобы выместить злобу. Такие дети - самое дно, низшая каста даже среди местных из племени глаз.

— Как… как они могут так поступать?

— Всё же это лучше, чем сдохнуть, — спокойно ответила Юна.

Тело Е Чжу одеревенело. Как такое может быть лучше смерти? Она слышала, что женщины племени ног, не вынося позора, кончали жизнь самоубийством. Но почему эта девчонка…

 Ей не хотелось во всё это вникать, но промолчать она не могла:

— Но почему… почему те психи пристали к тебе? Пусть ты из племени глаз, но ты ведь стала одной из них. У тебя их имя, ты работаешь на самого вождя…

— Потому что я и мой брат когда-то были на том самом дне.

— Что? — Е Чжу резко втянула воздух, дыхание перехватило. Что это значит?

— Чтобы выбраться из этой выгребной ямы, я призналась, что умею видеть будущее, и перешла в племя ног. Так что нечего пялиться на меня с этой своей жалостью. Со слабыми и брошенными всегда так обращаются, это естественно. Ты никакая не Спасительница, так что не лезь не в своё дело.

Е Чжу и без всех этих грубостей собиралась держаться от неё подальше, но услышанное заставило её замолчать. С самого начала Юна вела себя вызывающе и постоянно провоцировала конфликты. Она решила, что будет просто игнорировать её, чтобы не тратить лишние нервы. Однако никто не заслуживает такого обращения. Ей хотелось сказать это вслух, но она боялась, что тогда окажется втянута во всё это слишком сильно, и слова застряли в горле.

Пока Е Чжу смотрела на неё растерянным взглядом, Юна спросила:

— Почему ты так поступила?

— Что?

— Тебе не нужно было лезть и помогать мне. Ты ведь никакая не Спасительница. К тому же я думала, что ты меня недолюбливаешь.

«Надо же, понимает», — невольно усмехнулась про себя Е Чжу.

Не дождавшись ответа, Юна отвернулась и, проходя мимо, холодно бросила:

— Лезть куда не просят только потому, что лицо знакомо, и не имея при этом никакой силы - это поступок идиотов.

 Умеет же она бить по больному. Так и хотелось дать ей подзатыльник, но она права. Ситуация была крайне опасной. Это не то же самое, что защитить Джеда от толпы малолетних задир. Это было настоящее место преступления. Если бы Юна не остановила тех типов, прикрываясь приказом вождя, ей самой бы пришлось испытать то, о чём обычно рассказывают в вечерних криминальных новостях. Избиение, изнасилование и смерть. От одних только мыслей об этом по коже пробегал мороз.

Эта девчонка, как только Ё Чжун ушёл, сразу начала хамить и действовать на нервы. Грубая и несносная. Раздражающий ребёнок. И всё же… и всё же…

— И всё же я не могла иначе, — пробормотала она про себя, но Юна, шедшая впереди, каким-то чудом услышала и резко замерла.

Е Чжу смотрела ей в спину со странным искажённым выражением лица. Пусть это был не её привычный дом, а чужой мир через тысячу лет. Пусть в этом безумном месте убийства и каннибализм совершались как нечто само собой разумеющееся, а психопаты чувствовали себя хозяевами положения, всё равно ведь есть границы, через которые невозможно просто так переступить.

— Кроме меня помочь было некому. Если человек в беде прямо перед твоими глазами, нельзя просто взять и сделать вид, что ты ничего не видишь.

Она знала, что это было глупо. Глядя на то, как легко Юна справилась с тем громилой, Е Чжу поняла, что снова проявила то самое неуместное рвение, которое когда-то уже едва не погубило Чорона. Но она не могла заставить себя уйти: при одной мысли о том, каким грузом вины это ляжет на неё позже, ноги становились ватными. Оставить Юну в опасности означало бы добавить в свою копилку невыносимых кошмаров ещё один.

Прим.пер. Если бы ты не пошла за Чороном, из него бы уже выслали кровь, изнасиловали и сожрали.