Пролог: «Если сердце преисполнено похоти, даже пламя покажется прохладой»

«Обещания нужно выполнять».

Для начала я просто хочу это сказать.

Есть типы, которые следуют общественным правилам, но при этом легко забивают на личные обещания. Перекос «правила > обещания» — вот что меня бесит.

Не то чтобы я против правил. Но есть куча вещей, с которыми я не согласен или смысла которых не понимаю.

Например: «Не приведёшь симпатичную девушку — на бонэнкай не пустим».
Вот это я называю дурацким правилом.

НАЗВАНИЕ:
«Если сердце преисполнено похоти...»

ИЗДАТЕЛЬ:
«Пламя покажется прохладой»

ДАТА ВЫХОДА:
Сентябрь 2019

МЕСТО:
Япония

ИЗДАТЕЛЬ (ЛИЦО):
«Огонь»

一心頭をエロくすればОбыгрывает пословицу: «心頭を滅却すれば火もまた涼し» (Уничтожь мысли в сердце — и огонь покажется прохладным). Замена на «エロくすれば» (сделай эротичными) «Если сердце преисполнено похоти»

Пролог: «Если сердце преисполнено похоти, даже пламя покажется прохладой»

Выдыхаю — изо рта вырывается белое облачко пара. Две футболки, сверху олимпийка, а холод всё равно пробирает до самых костей. Зима.

Сегодня на физкультуре — бег на выносливость. Маршрут известный: три круга вокруг огромного кладбища в трёх минутах ходьбы от школы и обратно к воротам. Ученики прозвали его «Навести могилку».

Отбегал три круга — свободен. Поэтому народ сразу делится на два типа: одни срываются с места и мчатся во весь опор, другие — плетутся не спеша, растягивая удовольствие до самого звонка. Я определённо из вторых.

Погода — «солнечно, местами облачно». С виду я обычный первогодка-старшеклассник, но вообще-то я зомби. Под палящим солнцем носиться как угорелый мне не по чину. Вот я и шагал себе, подгадывая темп: ровно час на круг. А когда солнце пряталось за облако — прибавлял шагу.

Краем глаза заметил парня с торчащими вверх волосами и в очках — он бежал, неестественно пригнувшись, каким-то крабьим галопом. Это Орито. Первый извращенец школы. Его загадочный «боковой бег» объяснялся просто: спереди — колышущаяся грудь бегущих впереди девушек, сзади — подпрыгивающие бёдра догоняющих. Он успевал любоваться и тем, и другим.

— И как у него только сил хватает в такой холод? Все уже нос повесили, а он один пыхтит, причём в своём особенном смысле…

Вспомнилась его наглая физиономия и слова, которые он как-то выдал: «Если сердце преисполнено похоти, даже пламя покажется прохладой».

Что он хотел этим сказать? Что, увлёкшись чем-то по-настоящему, забываешь обо всех невзгодах? Или просто оправдывал свою похоть? Теперь он доказывал этот тезис всем своим существом… Хотя, какое мне дело до этого очкастого ёршика?

Так, ладно. Может, и мне пора уже пробежаться по-настоящему? Только я об этом подумал…

— Э-эй, Аикава! Чё плетёшься, как улитка? Я тебя догнал! Так и первое место у тебя из-под носа уведу!

Звонкий голос окликнул меня.

Какое, к чёрту, первое место на физре?

Я даже не обернулся — сразу понял, кто это.

— А, Томонори, — бросил я через плечо.

И так знал: сейчас там стоит девчонка с дурацкой улыбкой до ушей и вот-вот завопит: «Не называй меня Томонори!».

— Не называй меня Томонори! Звучит как пацанское погоняло!

Рядом со мной, словно пробежав стометровку, уже трусила Ёсида Юки. На бумаге — «Юки», но из-за пацанского характера все дразнят её «Томонори». Восемь из десяти, кто её знает, зовут именно так.

— Да смирись уже, — посоветовал я. — Что прилипло, то не отскребёшь.

— Не смирюсь! Я добьюсь, чтобы меня называли «Юки»!

— Бодрая ты сегодня. Случилось чего?

Я покосился на неё. Короткая стрижка, олимпийка и шорты. На лице — бесшабашная улыбка, словно у мальчишки, который опрокинул ведро в песочнице и строит огромный замок. Она ни капли не запыхалась и подпрыгивала рядом со мной на ходу.

— Ага! Мне так весело, так весело — просто ужас! Бегать — это же кайф! Ты со мной согласен, Аикава?

— Не сказал бы.

— Ну ты чего! Давай со мной наперегонки! Рванём в закат!

— Солнце ещё даже не садится. И какой марафон в такую холодину? Ты вообще который круг бежишь?

— Пятый! Я сейчас на первом месте с огромным отрывом!

Ну да, все остальные больше трёх кругов и не собирались бежать. Тут я вспомнил: Юки ведь в легкоатлетической секции. И, кажется, подающая надежды спортсменка. Ну, ещё бы — она же ниндзя-вампирша. С её сверхчеловеческими способностями можно хоть страну на соревнованиях выигрывать. Если, конечно, среди соперников не будет других вампиров или чудовищ.

Впрочем, таких, как она, сверхлюдей в этом мире пруд пруди. Взять хоть «девочек-чудо-пилочек» из мира магии Вилье, или «Мегало» из мира мёртвых, Преисподней.

Я опустил взгляд — и меня ослепило сияние здоровых, стройных ног, выглядывающих из-под шорт. Ох, как же ярко. У Юки такая белая и чистая кожа, хоть сейчас подозревай её в использовании отбеливателя. Понятно теперь, почему шорты, а не штаны — наверное, форма легкоатлетической секции. Хотя физкультуру я бы предпочёл видеть в соотношении «шорты иногда, трусы всегда».

«Интересно, почему кожа девушек кажется такой нежной по сравнению с парнями?» — подумал я. Это во мне говорит моя зомби-сущность? Или то, что я обычный старшеклассник?

— Всё равно холодрыга, — я поднял глаза к пасмурному небу. Зимнее небо сегодня явно не в духе.

— В такой холод только и бегать! Ты чего, Аикава? Только и делаешь, что вздыхаешь.

— Знаешь… одна только мысль «в такой холод только и бегать» — вот причина моих вздохов.

— А ведь правда, почему марафоны всегда зимой? Я сколько думаю — не пойму.

— Летом тепловые удары, обезвоживание от пота… куча проблем.

— Аикава, я поняла, что ты у нас спец по английскому, так что говори по-японски!

— Я слово в слово по-японски. Ну, короче: побегаешь — согреешься. Летом было бы слишком жарко. Смекаешь?

— Ого! Точно! Ты гений, Аикава! В жизни бы не догадалась!

Я вовсе не гений и не величественный мертвец, излучающий сияние святости. Но Юки уставилась на меня, будто гром среди ясного неба поразил её откровением и с глаз свалилась пелена. Короче, она была под глубоким впечатлением.

— Кстати, удалось что-нибудь разузнать про Крис? — спросил я, неожиданно для себя перейдя на тон начальника убойного отдела из старого детективного сериала.

Юки тоже посерьёзнела и пошла рядом, замедлив шаг.

— Не-а, пока никаких зацепок.

Она закинула руки за голову и лениво уставилась в небо.

— Вот как…

Я попросил Юки выследить Крис — «девочку-чудо-пилочку», которая объявилась во время школьного фестиваля. Сам-то я, простой мёртвый зомби-школьник, для слежки не гожусь. А Юки — ниндзя. Не будет преувеличением сказать, что если тебе нужна информация, у тебя есть два пути: ниндзя или шпион.

Но, как видно по тому, как она говорит, мозги у неё не то чтобы острые. Так что я особо и не надеялся. К тому же, у меня в школе есть ещё одна знакомая ниндзя-вампирша. Но к ней обращаться не очень-то хочется…

— О, гляди, это же Сарасвати? — лёгок на помине.

В сторону школы шла девушка. Уже четвёртый урок, а она только направлялась в школу — то ли «шишка» с особым графиком, то ли просто прогуливала. Длинные, стройные ноги обтянуты чёрными колготками. То ли она хотела подчеркнуть их красоту, то ли нынешние старшеклассницы слишком уж смелые, но юбка была — мини из мини. Гладкие, блестящие волосы до пояса. Прекрасное, взрослое лицо с утончёнными чертами. Красавица. Заметив меня, она чуть приподняла уголок рта в усмешке.

Я прошёл мимо, не сказав ей ни слова.

— Э? Аикава, а поздороваться?

Юки это показалось странным. Она тоже промолчала и просто увязалась за мной.

Я не нашёлся, что ответить.

После школьного фестиваля Сарас сказала мне такое: «Я без ума от формы твоего зада». Не знаю, есть ли в мире другое такое дурацкое признание в любви — но сознательно не думать об этом я уже не мог. Надо бы и поблагодарить её за то, что она ради меня жизнью рисковала, и ответ какой-то дать. Но как мне теперь с ней себя вести — я не понимал.

Мы уже почти разминулись, когда Сарас остановилась и грациозно обернулась.

— Эй, мой дорогой! (использует английскую форму darling)

— Кого это ты назвала «дорогим»?! — я аж взвился и невольно развернулся к ней всем корпусом.

— Ура, Аикава! Теперь мы с тобой «братья по дурацким прозвищам»! — заржала ничего не понявшая Юки. До неё, дурынды, похоже, смысл слова «дорогой» не дошёл. Она лыбилась одна за двоих.

— Повстречал меня, любовь всей своей жизни, и даже не поздоровался? Где твои манеры, а? Ах ты, чёртов мой дорогой!

— Слушай, хватит меня так называть! Аж мурашки по загривку бегают.

— Потому что ты меня игнорируешь, разве нет?

Я вздохнул и нехотя поднял руку в приветствии.

— О, давно не виделись. Ты чего тут? Как ты, поправилась уже?

— Хм-хм, — Сарас, судя по всему, довольная, упёрла руку в бок и хмыкнула. Её агрессивный, вздёрнутый взгляд не выражал неприязни — был нейтральным. — Твоими молитвами, мои раны полностью исцелились. — она наклонила голову. — Но я лучше тебя спрошу: чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь?

— Да так… просто подумал, ты в школу идёшь.

— Как неожиданно. Ведь это правильный ответ.

Хлоп, хлоп. Она дважды демонстративно похлопала в ладоши. Это преувеличенное удивление что, издёвка?

— Надо же, Сарасвати тоже иногда школу прогуливает! — с широкой улыбкой заявила Юки.

Сарас тут же зажала ей рот рукой.

— Не называй меня этим именем в школе. У тебя что, мозгов меньше, чем у мартышки?

Ниндзя-вампиры в школе используют вымышленные имена. Её, например, зовут Хосикава Кирара. У Юки тоже есть настоящее имя — Мейл Штром. Чтобы не запутаться, я для себя зову их просто «Сарас» и «Юки».

— Ф-проштите… — пробормотала Юки, кое-как оторвав от себя руку Сарас и жадно глотая воздух. Мы все уже стояли на месте.

— Мы тут с Аикавой говорили… Есть новости об учителе Крис? — Юки снова расплылась в улыбке, но Сарас лишь одарила её испепеляющим взглядом. Они обе — ниндзя-вампиры, но принадлежат к разным фракциям, поэтому информацией, видимо, не делятся. Эх, одного же племени — могли бы и поладить…

Пришлось мне задать тот же вопрос:

— Удалось что-нибудь разузнать?

— Ничегошеньки. Что этой девке нужно — ума не приложу.

Сарас — командир отряда ниндзя-вампиров. Если бы Крис на кого-то напала или устроила переполох, ей бы тут же доложили. В конце концов, она и сама пострадала от её атаки. Но… цель Крис — не победа над ниндзя. Может, она и не собирается больше их трогать.

— А-а, как же меня это бесит! Где эта Крис-сэнсэй шляется?! — Юки в сердцах взлохматила свои короткие волосы и топнула ногой. То ли она держит зло, то ли нет, но до сих пор зовёт её «учителем».

— Так вот. В связи с этим, мой дорогой, — продолжила Сарас. — Скоро у нас, ниндзя-вампиров, намечается общий сбор.

— Ага, и я там буду!

— Разумеется, и ты будешь. Впервые за сто лет на одном совете соберутся главы и консерваторов, и реформистов.

— А? Да ладно! Вот это да! — Юки аж отшатнулась, да так, что чуть спину не сломала.

— А раньше вы что, совещались раздельно? — спросил я.

— Именно. Те, кто отдаёт приказы, кто принимает решения, кто их исполняет — все были разобщены по двум лагерям.

— А с чего вдруг решили собраться вместе?

— Я предложила. Сейчас, когда наш почивший лидер снова в строю, самое время объединиться, — Сарас выдержала паузу. — Так вот, мой дорогой. Не хочешь ли присоединиться? Соберутся ниндзя-вампиры с самыми разными заданиями. Глядишь, и разузнаешь что-то полезное.

— На совет ниндзя-вампиров? А мне можно?

— О! Отличная идея! Пойдём с нами, Аикава! У нас на советах не то чтобы всё строго, — подхватила Юки.

— Но я же вообще не ниндзя-вампир.

— Ты меня за дуру держишь? Уж одного тебя я как-нибудь смогу протащить.

— Ну… если так, то я согласен.

— Ура! Уверена, мы там что-нибудь раскопаем!

— Когда этот совет?

— Точной даты пока нет. Сложно собрать вместе тех, кто на самых разных заданиях, совместить все расписания — та ещё морока.

— Как определитесь — дай знать.

— Договорились. И будь добр, прояви хоть немного рвения к тренировкам, — она по-свойски хлопнула меня по плечу. — Любимый мой.

Я почесал щёку.

— Прекрати так меня называть! Я, конечно, ценю твои чувства, но…

— Твои чувства меня не волнуют. Я называю тебя так, потому что люблю тебя. И всё.

— Знаешь, трудно верить человеку, который так вот запросто бросается словом «люблю».

Не могу полюбить того, кто навязывает свои чувства. Ниндзя-вампиры вечно смотрят на других свысока, им плевать на чужие чувства. Хотя нет, Юки правда хорошая девчонка. Но и она, не спросив, объявила себя моей женой… Вот именно — они все совершенно бесцеремонны. Меня аж злость берёт.

— Что ж, я верю, что когда-нибудь мои чувства до тебя дойдут.

Обычно о таком не говорят самому объекту любви, разве нет?

Я не хотел продолжать этот разговор и просто молчал. Сарас слегка наклонила голову. Кажется, она не могла взять в толк, отчего я помрачнел.

— Что ж, пора идти. Прощай, Ёсида Юки. Моя соперница.

— Слыхал, Аикава? Она назвала меня «Юки»! …Ну, бывай!

Мы с сияющей от счастья Юки проводили Сарас взглядом и, обогнув кладбищенскую ограду, двинулись в обратный путь.

По дороге наткнулись на Орито. Всё в той же скрюченной позе он бежал к кладбищу. Неутомимый… Всё гоняется за девичьими задами? Но тут он заметил нас и, резко затормозив, побежал в обратную сторону, подстраиваясь под наш темп. Всё ради того, чтобы поглазеть на подпрыгивающую на бегу грудь Юки.

— Ты чем это занимаешься? — даже миролюбивая Юки не скрывала отвращения.

— Орито, ты мешаешь. Иди уже своей дорогой, — я отмахнулся от очкастого, словно от назойливой мухи.

— Просто я очень ценю грудь Томонори, — заявил он, бесстыдно сверкая стёклами очков и впиваясь взглядом в вырез её футболки. — На миллион долларов, не меньше.

Юки взвилась, потрясая руками:

— Спасибо за комплимент, чёрт бы тебя побрал! Чего тебе вообще надо?

— Ну, скоро же зимние каникулы, а там и Рождество… — начал Орито и вдруг состроил грустную мину. — Аикава. Ты знаешь, что такое «бонэнкай»?

— Ну, вечеринка, которую устраивают офисные работники. А что?

— Вот-вот. Именно это.

— Что?

— Бонэнкай — это для сарариманов. (サラリーマン сарари:ман, от англ. salaried man — «служащий на окладе», японский аналог «белых воротничков») Почему вечеринка, чтобы забыть старый год, — только для взрослых? Почему бы нам, школьникам, тоже её не устроить?

Ну, это обычно связано с финансами и с тем, что алкоголь нам пока не по возрасту. Но вообще почему бы и нет.

— О! А ведь и правда! У нас тоже есть право на бонэнкай! — тут же загорелась Юки.

— Я за, — раздался у меня за спиной низкий голос.

Я оглянулся — мимо нас, обгоняя, неспешно трусил высокий красавец.

— Ты как ниндзя, из ниоткуда появился, Андерсон-кун, — заметил я.

Высоченный парень с благородными чертами лица, похожий на британского принца, член баскетбольной команды, сиял тёплой, дружелюбной улыбкой. Он был весь покрыт испариной и блестел так, будто на него направили прожектор.

— Устроим бонэнкай, — сказал он.

Я удивился, что это предложил не Орито, а Андерсон-кун.

— Ой, а я тогда тоже участвую! — проходившая мимо девушка подняла руку. Высокая, с идеальным макияжем. Это была Михара Канами, подруга Юки из женской баскетбольной секции.

— Тогда и я, и я!

— Чего? Бонэнкай? Мы в деле!

Парни позади нас подхватывали идею один за другим, хлопая Орито по спине.

— О-па-а-а-ай! — на пятом хлопке Орито издал странный вопль.

— Ты чего, Орито? — я аж поморщился от этого крика над ухом.

— Это вообще-то моя идея была. Понимаешь? — Орито с шумом втянул носом воздух и вцепился мне в плечо.

— Ага. — Честно говоря, жуть.

— Если парни хотят участвовать, пусть приводят с собой милашек! Условие ясно?

«Что этот придурок несёт?» — читалось на наших с Юки лицах. Может, проще было бы устроить всё без Орито… Но тут Андерсон-кун мягко улыбнулся и сказал:

— Милашку, значит. Хорошо, я поищу.

— Зачем нам вообще соглашаться на такие дурацкие условия? — Михара покачала головой, глядя на это безобразие.

— Так веселее, если будет большая и разная компания, правда? Раз в год же, — ответил Андерсон-кун.

Ах да, Андерсон-кун. Ты, как всегда, хороший парень. Думаю, все мы об этом подумали.

— Ладно, чёрт с тобой…

— А можно звать не из нашей школы?

— Условие только одно: симпатичные! А пока что — Аикава, позовёшь Серу! — заявил Орито и вытащил мобильник. Вообще-то, носить телефоны на физкультуру запрещено, народ.

— Погоди, ты же говорил, что это школьный бонэнкай. Сера-то здесь при чём?

— Сейчас для меня не существует никого, кроме неё!

— А кто такая Сера? — спросила у меня Михара, брезгливо косясь на распалившегося Орито. Мне было лень объяснять.

— Орито, ты же просто хочешь гокон!

— Да! Хочу гокон! Хочу любви до упаду, чтобы весь мир растаял! Всё, что можно сделать одному на Рождество, я уже переделал!

Ну вот, признался. Школьный бонэнкай — та же самая вечеринка для знакомств, по сути.

— Раз уж всё равно, чем больше народу, тем лучше, — похоже, Андерсон-кун был не против позвать Серу.

Я без споров взял телефон Орито и набрал домашний номер. Не то чтобы я был согласен… я просто знал, чем это кончится.

Пип-пип-пип… Вррр-вррр… Вррр-вррр… Щёлк.

— Да, резиденция Аикава.

Чёткий, холодный женский голос. Если бы у звука был аромат, то от него пахло бы прохладной мятой и сладкой вишней. Я передал просьбу Орито и Андерсона-куна, сказал, что мы хотим устроить бонэнкай и очень ждём Серу. В ответ раздалось:

— Нет, не хочу.

Вот так. От ворот поворот.

— Да ладно тебе. Всего раз в году же.

— Потому что мне отвратительно.

Холодно отрезав, Сера повесила трубку, не дожидаясь моих возражений.

Я обернулся к Орито, который смотрел на меня глазами, полными надежды, и сообщил ему как есть:

— Говорит, ей «отвратительно» и она не хочет.

Лицо у Орито в этот момент стало таким… таким уродливым, что словами не передать.

— Аикава теряет право участвовать!

Ну, я с самого начала и не горел желанием участвовать в гоконе под видом бонэнкая. Так что я ничего не ответил и просто вернулся к марафону.