Эпилог: «Не то чтобы не люблю»

* ЭПИЛОГ

«Да я не против, в общем-то»

Интересно, какое влияние я — тот самый предельный камень — оказал на них?

По крайней мере, дело об убийстве меня раскрыто.
(Спасибо, что спросили. Да, я мёртв. Не парьтесь.)

Что я потерял в этой истории? Одну «силу».
Быть одному — это не то же самое, что быть вдвоём.
Я просто хотел притвориться, что это не так.

Что я приобрёл? Три предельных камня.
Первый полностью разнёс мою жизнь в щепки.
Второй только добавил проблем.
А третий — неожиданно — подставил плечо.

Три камня. И один труп. Почти хеппи-энд.

Эпилог: «Не то чтобы не люблю»

Я сидел на прохладном могильном камне, подставив лицо ветерку, и уплетал онигири из комбини.

Великий Учитель, как выяснилось, всё-таки упустила Кёко. Но на сей раз она выслушала меня по-настоящему и поверила.

Серийные убийства в этом мире, судя по всему, запрещены и в Вилье, так что Великий Учитель продолжит охоту на Кёко. И пообещала скидывать мне информацию.

Ну что ж, с серийными убийствами покончено, и в этот мир снова должно вернуться время уединения и тоскливого покоя. Кёко, наверное, тоже теперь не сможет действовать столь нагло, раз уж в Вилье на неё обратили внимание.

Роскошные, умиротворённые денечки.

Вот так торчать на кладбище, поедая онигири, — для меня это было верхом блаженства.

Да, так оно и оставалось до того, как я встретил их. Встретил Ю.

Что за напасть? Теперь мне остро чего-то не хватает.

Хочется скорее вернуться домой — в этот бедлам.

Когда я завалился домой, гостиная гудела. Похоже, Харуна и Сера о чём-то яростно спорили — редкое зрелище.

Что стряслось-то опять?

Заглянув в гостиную, я узрел на столе гору мыла.

— С какого перепуга, когда делаешь пудинг, получается мыло?!

— Полагаю, проблема в ингредиентах, которые подобрала Харуна!

— Что?! Я же нормально адаптировала рецепт под этот мир! Блюдо может не выйти, но исходные продукты всегда невинны!

Обе спихивали вину друг на друга. Чисто детсадовская склока.

Я шумно выдохнул: «Ну что за...» — и предложил:

— Может, попробуем ещё раз, все вместе?

— Хм, раз Аюму просит, — надула губки Харуна.

— Разумно. Оставим прошлое в прошлом, — решительно переключилась Сера.

— Но я всё равно не понимаю: пудинг не может химически обратиться в мыло.

Ю перевела взгляд в мою сторону, но лицо её оставалось неизменным — гладь воды без ряби.

— Ну же, Аюму! Давай приготовим его быстро, ловко и бодро!

Харуна вцепилась мне в руку и шагнула широко, как на параде.

Вот «бодро» мне точно ни к чему.

— Тогда я поставлю молоко в печь для карацуяки...

Стоп, что ещё за «карацуяки»? Что ты собралась вытворять с молоком?

— Сера, давай-ка лучше ты прогревай ванну.

— Аюму, какого же гигантского пудинга ты возжелал?

— В тот миг, когда ты решила, что это для готовки, я отстраняю тебя от состава.

— Как?! Меня — и от состава!

Сера полыхнула на меня глазами, словно футболист, бурно протестующий против несправедливого удаления.

— Да осознай уже. Аюму просто хочет приготовить со мной вдвоём.

Харуна снисходительно похлопала Серу по плечу. Вроде и не соврала, но как-то кривовато вышло.

— Харуна, ты же сама хотела «быстро и ловко», да? Ну, пошли.

Я ухватил её за руку в ответ и двинул прямиком на кухню.

Следом незаметно просочились и Сера с Ю. Я подавил второй вздох:

— Сера, ванна. Живо.

— Уж так и быть!

Голос прозвучал до того капризно, что я едва узнал всегда невозмутимую Серу.

— Я оставлю тебе твою порцию.

Бросил я ей в спину, и она, обернувшись лишь наполовину, метнула в меня лезвие слова, утыканное шипами «Спасибо». И стремительным шагом вымелась из кухни.

Только сейчас до меня дошло: разве Сера хоть когда-нибудь так явно показывала эмоции? Может, она тоже наконец-то пустила меня в своё сердце?

— Она обычно такая хмурая, но когда готовит — сияет от радости. Правда, на выходе получается нечто абсолютно несъедобное.

— Может, дадим ей шанс?

— Ка-те-го-ри-чес-ки нет.

— Поддерживаю.

Мы с Харуной широко разинули рты и заржали.

Тук-тук. Я перевёл взгляд на мойку. Там лежала записка от Ю:

«Аюму, пудинг». = «Братик, давай уже делать пудинг».

Ну да. Я в жизни не делал пудинг, но если довериться Харуне, должно выкатиться что-то приемлемое.

Кстати, а каковы кулинарные таланты Ю?

— Ю, ты умеешь готовить пудинг?

«Сначала поместите молоко в печь для карацуяки».

Я рефлекторно схватился за голову.

— Ю, назначаю тебя главной по мытью посуды.

Она качнула серебряными волосами и медленно кивнула.

Харуна готовила, размахивая ахо-гэ в ритме самбы, и её фигура источала такое очарование, что я, заглядевшись, провалил свою часть работы.

— Да ёлки-палки! Я же сказала: не надо так лупить венчиком!

— Прости.

Совсем недавно я плевать хотел на такую повседневность, но сейчас всё иначе.

Я хочу вечно цепляться за эти дни. Вот что я чувствую.

За эту неделю случилось всякое.

Заявилась Харуна, нападали Мегало, нападали Мегало, явилась Сера, нападали Мегало, нападали Мегало, вылез Мегало, Кёко...

Не слишком ли часто на меня нападают Мегало?

Мегало — враги чудо-девочек. Я и зомби, и девочка-чудо-пилочка — тут уж ничего не попишешь. Ладно, по этому пункту я готов пойти на компромисс.

Но всё равно, частота появления какая-то неприличная! Хотя, если это плата за то, что чувства Ю приходят в движение, — я готов сражаться до посинения. Лишь бы продолжалась эта повседневность.

— Так с какого перепуга ты вдруг взялась за пудинг?

Довольное ахо-гэ весело танцевало.

— Ликуй, Аюму! Меня отобрали для операции по истреблению Мегало!

— Ты же даже трансформироваться не умеешь?

— Да не я! Это ты будешь истреблять!

Почему всё решается за моей спиной? И где? Надеюсь, не в этом мире?

— В этом мире соберётся туча Мегало и чудо-девочек! Ах, какая выйдет славная заварушка!

Она раскинула руки и весело закружилась. Как я и боялся, этот мир опять втянут по чужой указке. Эй, постойте-ка. Это же... разве это не означает развязать тут войну?

Хотя я только что заявил, что сражусь с кем угодно, теперь хочется дать заднюю.

Я бросил взгляд на Ю — на её лице застыло чуть одинокое выражение. Что станется с миром мёртвых, родиной Ю, если Мегало истребят под корень? Наверное, её гложет именно это.

— Так, эта работёнка не по мне. Ю, извини, подмени меня.

Я почти насильно всучил ей дело, и Ю с готовностью закивала. Она справлялась куда ловчее, чем я думал, и мне, наоборот, стало нечего делать.

Ага, значит, если чётко говорить, она может выполнять поручения.

То, как они вдвоём готовили, напоминало двух сестёр. От этой умилительной картины у меня на лице сама собой расплылась улыбка.

Когда дело дошло до духовки, Ю молча подошла ко мне. Харуна, покачивая ахо-гэ, прилипла взглядом к дверце.

Лицо Ю оставалось бесстрастным, как всегда, но мне чудилось, будто ей весело.

Харуна, судя по всему, наслаждается жизнью на полную катушку. Я и сам сейчас готов лопнуть от веселья. Сера тоже стала понемногу раскрываться.

Но что насчёт Ю? Весело ли ей по-настоящему? Она вечно прячет чувства и никогда не говорит о важном словами.

— Слушай, Ю. Как тебе такая жизнь?

Я думал, она опять отмолчится, но...

Тук-тук. Я опустил взгляд, и на бумаге значилось:

«Не то чтобы не люблю».

Так и было нацарапано. Ну вот, значит, не о чем и париться.

Но всё равно внутри засело какое-то смутное беспокойство. Кажется, я забыл спросить о чём-то ещё.

Ах да.

— Точно, Харуна. Ты же вообще не влезала в эти убийства. Что тогда значили те твои слова?

— Какие?

— Ну, типа «я же зомби, так что проткнуть меня — ерунда», или что ниндзя могут внезапно исчезать и появляться.

— А-а, ты про это. Я уже сама дотумкала, и мне расхотелось вникать... Понимаешь, маги этого мира — они же и лечатся, и телепортируются безо всякой магии. Я всё гадала, какую они используют магию, а оказалось — они просто делали людей внутри себя бессмертными или ниндзя. Ну, мне, гению, хватило пары секунд, чтобы раскусить.

Так в этом мире и впрямь водились маги?

«Скорее всего, это иллюзионисты».

«Мэттасаси»... А-а, иллюзионная магия! И «исчезать и появляться» оттуда же!

Какой же я жалкий: меня так долго водили за нос слова Харуны. Ну конечно. Харуне не может быть интересно дело, связанное с этим миром.

Меня вдруг разобрала злость.

— Знаешь, Харуна. У этого фокуса с протыканием мечом есть лазейка.

— А? Разве он не исцеляет именно то место, куда его проткнули?

— И исчезновение, и появление — всё элементарно: снизу или сзади открывается люк, и человек обычным образом перебирается. Никакой магии, никаких особых существ.

— Что-о?!

Харуна вытаращилась на меня с отвисшей челюстью. Видимо, факт оказался шокирующим. Она-то свято верила, что в этом мире существуют настоящие маги.

— Ты что, реально купилась? Если бы чуток подумала, сама бы допёрла. Ты и правда дурочка?

— Ах ты ж!.. Ты... ты нагло меня дурачил!

Эй, ты! Брось нож! Стой! Куда ты собралась его всаживать! Я же не обманывал...

Гья-а-а-а-а-а-а-а-а-а!