Пролог: «Ай-яй-яй! Харуна-сан, ну ты и развратница!»

«В жизни главное — уметь сдаваться».
Это мой девиз. Только я вечно не могу понять, когда именно это «сдаваться» надо делать.

Интересно, тот чувак, который придумал поговорку «за двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь», — на каком зайце он сам сдался?
Идиот. Если бежать до конца, одного-то точно поймаешь.

На самом деле «сдаться» — это значит «перестать бороться и просто терпеть». Принять боль, и тогда всё перестанет быть в тягость.

Например: ты заглянул в ванную, а тебя застали и начали кидать в тебя чем попало. Просто смирись: «да, так и надо, бывает».

Когда приводишь такие наглядные примеры, сразу всё встаёт на свои места, да?

Но есть вещи, с которыми я смириться не могу:

• Трусы. И всякие такие штуки.
• Мой шлем (Хармулет / Хельмет?).
• Игрушки.
• Игрушки.
• Игрушки.

(дальше — бесконечный список «игрушек», который заполнил всю страницу)

Пролог: «Ай-яй-яй! Харуна-сан, ну ты и развратница!»

Вот уже двадцать минут я блаженствовал в горячей ванне.
Принимать ванну среди бела дня — в этом есть что-то безумно роскошное. С тех пор как эти двое заявились ко мне домой, о том, чтобы залезть в воду, когда вздумается, пришлось забыть.

Но сегодня я решил: всё, хватит. Буду размокать ровно столько, сколько того требует тушёная свинина.

В горячей воде мысли не успокаиваются, а, наоборот, лезут в голову с новой силой.
Кёко, которая убила меня. Повелитель Ночи, стоящий за её спиной. Великий Учитель, ушедший вместе с ними.

И Ю, превратившая меня в зомби.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Ю исчезла, бросив только: «Я навлеку на вас беду». А ситуация не изменилась. Псевдо-Мегало, созданные Повелителем Ночи, появляются с пугающей частотой.

Но новостям молчат. Значит, «Вампиры-ниндзя» и «Волшебные девочки» — специалисты по истреблению и зачистке — отрабатывают на отлично.

— А-а-а, уста-а-ала-а…

Разморенный, протяжный девичий голос раздался совсем рядом. Харуна. Вернулась, значит, из магического мира Вилье?

За матовым стеклом мелькнул её крохотный силуэт. Вернее, «Дурацкий хохолок» — та самая нелепая торчащая прядь, что венчает её макушку. Уж эту тень я узнаю всегда.
Послышалось шуршание одежды, и по движению «хохолка» на стекле я понял: Харуна швырнула юбку в корзину для белья.

Я отправил её на разведку в Вилье. Она отбивалась до последнего, ныла, что видеть не может эту школу, но я взмолился, чтобы она хоть раз в жизни помогла, и она нехотя согласилась. Жутко хотелось узнать, удалось ли ей что-то выведать, но я решил не подавать голоса. Окликни я её сейчас — тут же начнёт бурчать. Догадаться, что я в ванной, несложно: одежда-то осталась в раздевалке.

Но…

— Та-а-ак, водички наберём-с!

Харуна, не заметив меня, распахнула дверь.

— Да ты чего творишь?! — от неожиданности я чуть не перешёл на кансайский диалект. Сердце рвануло из груди.

А как тут не паниковать? Я, может, и зомби, но всё равно стесняюсь, когда на меня пялятся! Внутренности — пожалуйста, смотрите сколько угодно, но не в такой же обстановке!

— Хья! — короткий вскрик застыл на губах Харуны, и она замерла как статуя.

Пытаясь разрядить ледяную атмосферу, я театрально прикрыл грудь руками.

— Ки-и-я-а-а! Ай-яй-яй! Харуна-сан, ну ты и развратница!

Я выкрикнул это на одной ноте, как школьник на сцене, зачитывающий роль с листа.

— Аюму, ты что творишь?

Она прищурила свои большие глаза. Её наполовину расстёгнутая белая блузка смотрелась чертовски мило.

— Что значит «творю»?.. Принимаю ванну.

— Я же всегда говорила: не лезь в ванну раньше меня! Вали отсюда! — надув губки, она воинственно замотала своим каштановым дурацким хохолком.

Что за нелепые претензии? Вот же нахалка, хоть и нахлебница.

— А сама-то! Вернулась бы в Вилье — и купалась бы там!

— Заткнись! Идиот! Не смей говорить мне «возвращайся»!

Бодрая, пышущая энергией Харуна — в одной белой блузке и трусиках в горошек

— запустила в меня полотенцем.

— Да это же шутка! Эй, ты! Перестань…

— Извращенец! Извращенец! Извращенец!

Не обращая внимания, Харуна принялась швыряться только что снятой юбкой и даже стиральным порошком. Хотя по логике швыряться должны из ванны, а не в неё.

— Оставь это, Харуна! Что там с информацией?

Всё ещё с корзиной для белья наперевес, Харуна надулась и отвела глаза.

Особых надежд я не питал, и, похоже, не зря — пусто.

— У меня ведь… из друзей только Любовь и Смелость.

Она забормотала какую-то чушь, прямо персонаж рекламы детских завтраков.

Из-за своего эгоистичного и заносчивого нрава на родине в Вилье друзей у неё нет.

Точнее, есть только Великий Учитель.

Куда уж ей что-то у кого-то разузнать?

Но я надеялся, что хоть что-то ей удастся раздобыть… Да уж, просто всё не бывает.

— А ты не пробовала спросить у Эльс или у других учителей, кроме Великой?

— Эти бесполезны. Им нет дела до того, что творится на местах. Мы им докладывать обязаны, а они — ни слова конкретики. Честное слово, чтоб им…

С таким подходом она и сама виновата, что с ней не делятся. В любой школе слухи расползаются мгновенно, достаточно просто прислушаться.

— Ладно, ничего не поделаешь. Только хочу тебя поправить в одном…

— Что ещё?

— Твои друзья — это не только Любовь и Смелость. Сера, Ю, я, и, если уж на то пошло, Орито — мы все твои друзья.

То ли от радости, то ли от смущения лицо Харуны залилось краской, отражая сложную гамму чувств.

— Я что-то не припомню… чтобы мы становились друзьями.

— Дружба — это не то, о чём договариваются заранее. Это не ярлык, который вешают по желанию.

Ты замечаешь это лишь спустя время, когда всё уже случилось. Это и есть дружба.

Я хотел произнести это вслух, но слова застряли внутри.

— Это какой-то… паранормальный феномен, что ли?.. К тому же, быть твоим другом… это как-то…

О, а вот это уже обидно.

— Вот как. Тогда будь добра, закрой дверь. Извращенка.

— Что-о?! Какой же ты!.. Пошлый дурак!

Вообще-то, это называется «похотливый каппа». Не повышай самовольно степень моего унижения.

Харуна быстро скрылась из раздевалки, а я погрузился в воду до самых глаз.
Фу-у-ух… Пора вылезать. Блаженное настроение как рукой сняло.
И кто, спрашивается, будет всё это убирать? Приведя в порядок вещи, разбросанные Харуной, и энергично вытирая голову полотенцем, я направился обратно в комнату, но застыл у входа в прихожую.

Там, прислонённая к стене, стояла бензопила.

Магический Оружейный Артефакт Харуны, необходимый для превращения в Девочку-чудо-пилочку.

При некоторой доле фантазии это можно было бы принять за… рожок для обуви. Хотя нет, ни за что.

А в подставке для зонтов покоились две катаны.

При очень сильной фантазии — за зонты. Ну уж нет.

Лезвия без ножен, хищно обнажённые, как кухонные ножи. Это оружие классного руководителя Харуны, невероятно могучего Великого Учителя. Как она там, интересно? Вряд ли такую убьёшь, но магическое оружие осталось здесь… Тяжело вздохнув, я понадеялся, что с ней всё в порядке.

Я-то думал, Харуна будет относиться к этим мечам хоть чуть-чуть бережнее, а она вон как. В качестве оберега от злых духов, может, и сойдёт. Но Великий Учитель, увидев такое, была бы в шоке.

Пока я с горечью разглядывал этот натюрморт, входная дверь распахнулась.

В дом буквально влетела девушка с чёрными волосами, собранными в «конский хвост» — причёску, которой позавидовал бы весь мир.

— Сера?!

Я подхватил её, уже падающую без сил. В другой раз она бы отшвырнула меня, как вредное насекомое, но не сегодня.

Сегодня она просто не могла этого сделать.

Мои руки, только что чистые после ванны, стали липкими от крови.
Она хлестала из тела Серы толчками. И не из одной раны — её подтянутый живот, хрупкие плечи, красиво очерченная грудь, всё было багровым.

Обычный человек умер бы на месте. Она из Вампиров-ниндзя, и такие раны её, скорее всего, не убьют сразу, но даже для неё потеря крови выглядела критической.

— Харуна! — заорал я так, что соседи, наверное, уже вызывают полицию.
Харуна, услышав мой зов со второго этажа, выглянула из-за угла с недовольным лицом.

— Ну чего тебе, извращенец? — начала было она, но, увидев Серу, в ужасе расширила глаза и кубарем скатилась по лестнице.

— Аюму! Ты что стоишь! Окажи первую помощь, болван!

— А, да… — я растерялся. Что я знаю о первой помощи? Я же зомби, мои раны всегда заживали сами собой. Нет, оправдания ни к чему. Главное — остановить кровь.
Так, что же делать? Чёрт! Я считаю, в школе обязательно должны быть уроки по оказанию первой помощи. Я абсолютно не представлял, что предпринять.

— Сера…

— Всё, отойди! — Харуна оттолкнула меня и принялась за дело. — Дело дрянь!

Да что ж такое! Кровь не останавливается!

Я лишь молча смотрел, как Харуна в перепачканной футболке отчаянно пытается зажать раны.

— Мне… не хватает крови.

— Харуна, поделись с ней.

Как следует из названия, Вампиры-ниндзя пьют живую кровь — это позволяет им регенерировать, прямо как зомби. Харуна скривилась от отвращения.

— Что? Опять… это делать?

— Прошу. Сейчас это лучший выход.

— Если… это единственный способ…

— Так тому и быть, — хотела согласиться Харуна, но её губы уже накрыли губы Серы.

Не будь ситуация такой критической, я бы, наверное, пробормотал: «Какая прелесть». Но в этом был реальный смысл, и я подавил глупую шутку, молча наблюдая.
Сера вонзила зубы в шею ошеломлённой Харуны.

— Ах!

Щёки Харуны залились краской, она издала приглушённый вскрик.

— Подож… не… ах…

Она схватилась за плечи Серы, пытаясь оторвать её, но в пальцах не было силы.

— Я же… говорила… эй… спасите-е-е, — томным взором глядя на меня, она вцепилась в мою одежду. Согласилась-то она поделиться кровью, но, видно, всё равно не хотела.

— Харуна. Прошу, позволь ей.

— Ну… так и быть… только… поэтому…

С уголка пленительных губ Серы скатилась алая капля. Похоже, жажда была невыносимой.

Сколько секунд это длилось? Когда Харуна наконец обмякла и рухнула без сил, Сера поднялась во весь рост и вытерла рот. Её глаза всё ещё горели красным.

— Благодарю. Благодаря вам я выжила.

Куда только делся её предсмертный вид? Вот уж действительно Вампир-ниндзя

— глотнула крови и тут же пришла в себя.

— Больше… никогда так не делай, — тяжело дыша и поднимая взгляд на Серу, выдохнула Харуна. Её плечи вздымались.

— Прошу прощения.

— Харуна, ты в порядке?

— Ага… просто небольшая анемия.

Пунцовая до кончиков ушей, Харуна зажимала шею рукой.

— Ну так что, Сера? Что стряслось? Как тебя могли так ранить? Неужели это… Кёко?

— Нет. Эти раны…

Сера сжала край пропитанной кровью рубашки, и на её лице промелькнуло несвойственное ей одинокое выражение.

— Я переоденусь.

Когда она резко встала, я с глупым видом указал в сторону ванной.

— Там ещё не остыло. Иди, смой кровь поскорее. Не хочу видеть тебя всю в крови.

Я, знаешь ли, зомби, а не вампир.

— В самом деле? Позвольте тогда воспользоваться.

Её голос вновь звучал твёрдо и ясно, будто ничего и не было. Слегка приволакивая ногу, она направилась в ванную.

Я поручил Сере разведать действия псевдо-Мегало.

Самый короткий путь к Кёко — искать созданных ею тварей. Я наказал ей не вступать в бой, если заметит их… но она, видимо, не удержалась.

Харуна, похоже, ушла к себе на второй этаж. А я зашёл на кухню, взял из холодильника ячменный чай и две чашки и устроился в гостиной ждать Серу перед телевизором.

Прошло около получаса. Сера с распущенными волосами вышла из ванны. Я протянул ей чашку чая.

— Ну, так что там случилось?

— Лёжа в воде, я отчаянно думала, какую бы ложь вам рассказать. Но, увы, я так и не поняла, как это делается, так что скажу правду.

После этого, пробирающего до дрожи предисловия, Сера с каменным лицом произнесла:

— На меня напал вампир-ниндзя из фракции консерваторов. Я подверглась нападению от своих же собратьев.

— Почему? — только и смог вымолвить я. Раса вампиров-ниндзя вечно совершает нечто за гранью моего понимания.

— Потому что я отказалась от выполнения миссии.

— Той самой, где тебе приказали убить Ю?

Сера получила задание убить Ю. Но даже если она его нарушила, разве за это могут желать чьей-то смерти?

— Для вампира-ниндзя миссия превыше всего. Того, кто её бросает, даже я бы захотела убить.

— Зная это, зачем же ты доложила о провале?

— Что вы имеете в виду?

— Могла бы просто промолчать. Если бы ты не заявила об отказе, твоя жизнь не была бы под угрозой, верно? Просто бери задания, не выполняя их.

— Да, правда.

— Вот видишь.

— Такая мысль мне и в голову не пришла.

Ага, понятно. Она не только врать не умеет, но и утаивать правду.

— Хотя именно это в тебе и хорошо.

— В любом случае, я больше не могу действовать как вампир-ниндзя. Прошу меня простить.

Сера склонила голову. В этот момент её взгляд исподлобья был скорее очаровательным, чем красивым.

— Ничего не поделаешь.

— Тема меняется, — её ясные нефритовые глаза пристально впились в меня. Сера отпила чаю.

— Как вы думаете, в чём истинная причина ухода госпожи Хеллсайт?
Причина ухода?.. Ю сдерживает свои эмоции, потому что иначе страдают окружающие. Поэтому она всегда невозмутима и, опасаясь навредить нам, покинула нас, так ведь?

Сера тоже знает, что Ю — добрая девушка, боявшаяся ранить людей своей силой. И всё же она спрашивает…

— Ты хочешь сказать, что причина в нас самих?

— Да. Возможно, в уходе госпожи Хеллсайт… есть и наша вина. Но я не могу понять, в чём именно. Поэтому и спрашиваю ваше мнение.

— Так я… сам не знаю.

Но, может, так и есть. Причина, по которой ушла Ю. Или то, что убедило её — она не может оставаться с нами.

Никто, кроме неё, этого не знает. Чёрт!

— Кстати. Как там вода, нормальная была? Я довольно долго лежал, может, она остыла?

— Вы хотите сказать, я приняла ванну после вас?

Выражение её лица резко переменилось. Она смотрела на меня сверху вниз, словно с вершины Эвереста. И лицо это было не столько красиво, сколько… демонически ужасно.

Ну и зачем я сам это ляпнул, если знал, чем кончится?