Эпилог: «Ты, оказывается, был зомби»

«Если просто отмахиваться от искр — жизнь наладится.
На остальное — плевать.
Убежать туда, куда искры не достанут.
Я и сейчас верю — это лучший способ. Но…

Я даже не представлял, что есть люди, которым больно просто смотреть, как я машу руками. Не потому, что я страдаю. А потому, что им больно за меня.

Отмахиваться мало. Надо тушить.
Даже если лень. Если не убрать источник огня — можно потерять то, что дороже всего.

Лучше бы я понял это хотя бы к четвёртой главе…»

ЭПИЛОГ

«Ты… оказывается… был …зомби?
…Где же я свернул не туда?»

Эпилог: «Ты, оказывается, был зомби»

Я сидел в тени в углу спортплощадки и всё это время не сводил глаз с девушек. Их фигуры, порхающие по волейбольной площадке, выглядели такими здоровыми и весёлыми. Ну, если честно, смотрел я в основном на улыбающуюся Томонори.

— Аикава-а, ты глянь на эту грудь. Высший класс! Так бы и впился!

— Такие мысли лучше не озвучивать.

— А? Но я же млекопитающее.

Эту логику... пожалуй, я могу понять.

Орито развалился рядом и безостановочно делился ненужной информацией о выдающихся частях тел одноклассниц. Поскольку я вырубаюсь, едва на меня попадают прямые солнечные лучи, уроки физкультуры я коротаю исключительно в роли наблюдателя из тени.

Орито позвали в игру, и он убежал. Оставшись один, я растянулся на земле.

Великого Учителя увели, а я ничего не смог сделать. Если Кёко и дальше будет захватывать Магическое Оружие — что она станет творить? Я же, как обычно, способен лишь разбираться с тем, что уже случилось. И этого достаточно? Просто отмахиваться от сыплющихся искр — этого хватит?

— А-Аикава-а, что делаешь?

Внезапно заглянув мне в лицо, она заставила меня отпрянуть.

— Юки... А твоя игра?

— Само собой, мы выиграли. Я не щажу даже людей-противников.

— Использовать силу вампира-ниндзя — нечестно.

— Сила вампира-ниндзя, да. Слушай, а я... точно вампир-ниндзя?

Юки опустилась рядом, обхватила колени и уткнулась в них головой. Глядя, как её грудь мягко прижимается к бёдрам, я в очередной раз осознал: зомби — тоже млекопитающее.

— Я всегда считала себя вампиром-ниндзя со способностью создавать огненные шары. Но... таких ниндзя не существует, да?

— Да уж, я о таких не слышал.

— И если подумать... я как-то подозрительно сильно люблю масло. И голода не чувствую. Может, я... робот?

— Похоже, ты — то, что называют Магическим Оружием. Наверное, не робот. Скорее что-то вроде модифицированного человека? Типа оммёдзи или призывателя.

— Выходит, я не ниндзя-а?..

Я почесал затылок и ответил печально вздохнувшей Юки:

— А разве недостаточно просто быть тем, во что ты веришь?

— А?

— Я считаю себя зомби. На самом деле я не знаю, как правильно называется такое существо, как я, но я считаю себя зомби. Поэтому, что бы кто ни говорил, я — зомби.

— Что за?.. Не понимаю. Аха-ха-ха!

Томонори широко раскрыла рот и расхохоталась.

— Такому старшекласснику, как я, больше и сказать-то нечего.

— Ну, ладно, пусть так. Раз мой муж говорит — ничего не поделаешь.

— Да хватит уже про «мужа». Мы ведь можем быть просто друзьями?

— Кстати...

— М?

— Ты, оказывается, зомби.

Так ты не знала?

Глядя на широко улыбающуюся, показывающую белые зубы Юки, я тоже невольно улыбнулся.

Настало время после уроков. Когда я в одиночестве смотрел на закат, ко мне пришла Ю. Сегодня ты пришла меня встретить? Неужели это становится тайным трендом?

— Ю, что случилось? Ты одна?

Ю кивнула и протянула мне записку.

«Прости».

— За что?

«Из-за меня у всех большие неприятности».

Она всё ещё переживала. Это её плохая черта.

— Ничего подобного. Всё как обычно, правда? По крайней мере, в этот раз виновата не Ю.

— Аикава-а, пойдём домой вместе-е!

Появилась Юки, возвращавшаяся с кружка. Ю мгновенно спряталась за моей спиной, отступая от неё.

— О? Может, это Юкливуд? Офигеть, впервые вижу. Безумно милая!

— Она боится, не подходи. И вы вообще-то уже встречались.

— Ты чего выставляешь меня каким-то диким зверем?

— Аюму-у! Пойдём в игровой центр!

Харуна. И ты тоже? Похоже, игровой центр превратился в обоюдоострый меч.

— В игровой центр? Я в игры-то не очень. Мне больше по душе двигаться.

— Ну что же, вампир-ниндзя должен владеть всеми техниками.

Даже Сера явилась. Что сегодня за день? А, наверное, раз Ю пришла, то и Сера с ней, а раз Харуна не выносит одиночества, то и она следом.

— Ничего не поделаешь. Снова в игровой центр?

— Ура-а! — ликующая Харуна и...

— Ничего не поделаешь, — с досадой Сера.

А Ю, у которой оставалось такое печальное лицо...

«Я»...

На записке, где было написано только это и дальше ничего, — какие чувства она вложила, я пока не знал.

Вернувшись домой поздно ночью после игр, я сразу поднялся на второй этаж. Харуна, которая веселилась до хрипоты, отправилась в туалет, Сера, кажется, в ванну. Ю, наверное, как всегда, сидит в гостиной.

Я рухнул на кровать прямо в школьной форме. То ли от усталости, то ли ещё отчего — хотя я столько спал, меня снова одолевала дремота, но бороться с ней уже не осталось сил. Я закрыл глаза...

— Аюму!

Один возглас Харуны разом развеял всю дремоту. Я вздрогнул, подскочил на кровати и сонным взглядом уставился на неё. Харуна держала в руке записку.

— Это...

Первая строчка, которая там была:

«Прощай».

Я вскочил с кровати, оттолкнул Харуну и вылетел из комнаты. Кубарем скатившись по лестнице, ворвался в гостиную. На столе лежала та самая пурикура, которую мы сделали тогда. Та, которую я отдал Ю, — где в основном был только я, в панике после удара. В мусорной корзине валялся тот самый конверт. Его принёс кролик-Мегало. Может, он адресован Ю? Мегало и Ю пришли из одного места — из мира мёртвых. В таком случае это вполне вероятно.

Но ведь внутри лежала пустая бумага? Или там что-то написано, или она для чего-то нужна?.. И тут меня осенило. Те очки. Очки, которые видят всё насквозь. Если посмотреть через них на пустую бумагу — может, проступит текст? И причина исчезновения Ю связана с этим?

Я метнулся в комнату и нацепил очки. Как и ожидалось — на бумаге выступили буквы. Если кратко изложить содержание: «То, что Король Ночи создаёт поддельных Мегало, и то, что из-за этого вампиры-ниндзя активизировались, — всё это вина Ю».

Ну почему всегда всё сводится к тому, что виновата Ю?! Ю, мучаясь от этого, ушла? Но ведь это не так!

Схватив пурикуру, я побежал в прихожую. Наступив на задники ботинок, полуобутый, выскочил наружу.

Продолжение записки, оставленной Ю, было таким:

«Простите. Правда, простите.

Если бы только меня не было, с этим городом не случилось бы такого».

— Ю-у! — закричал я, но ответа, разумеется, не последовало. — Чёрт! — я в отчаянии огляделся.

Где она? Куда ушла?

«Сера, Харуна и Аюму — все говорят мне добрые слова.

Это делает меня очень счастливой, и я этим пользовалась».

Комбини, кладбище, школа. Я обыскал всё поблизости, но Ю не встретил. Неужели она правда покинула этот мир?

«Но я — существо, которому нельзя быть с вами. Потому что всё это — моя вина. Простите».

Виновата не Ю. Это я. Я виноват. Я так легко бросался словами, что всё для неё сделаю, и оставлял без внимания её печальное лицо.

«Простите, что всегда заставляла вас переживать. Если я и дальше буду рядом, когда-нибудь обязательно кто-то ещё пострадает».

Хотя Ю, всегда бесстрастная, выглядела такой печальной, я ничего для неё не сделал. Дурак. Круглый дурак. Я не приложил ни малейшего усилия, чтобы сохранить это маленькое счастье — жить вместе со всеми.

«Потому что я приношу смерть».

Я поднял голову — на балконе по-прежнему высился огромный бамбук, украшенный иллюминацией. Харуна так и не убрала его. Я снова перевёл взгляд на оставленную Ю записку.

«Поэтому — прощай».

Последние буквы немного размылись.

Чёрт! Какая же ты эгоистка! Хуже, чем Харуна! Скажи мне! Если ты страдала, если мучилась — разве нельзя было просто сказать мне?!

Я поднялся по лестнице в комнату Серы. Вышел на балкон и взял тандзаку, которые всё равно не могли сбыться.

— Ах... — вырвался у меня жалкий, как показалось самому, голос.

Тандзаку Харуны: «Дай мне снега. Такого огромного, чтобы все здесь могли его увидеть! Если будет маленький — убью!»

Тандзаку Серы: «Пусть моё кулинарное мастерство удвоится. Пусть моя стряпня приносит улыбки всем здесь. И пусть моё кулинарное мастерство ещё раз удвоится».

Тандзаку Ю: «Я желаю — навсегда оставаться вместе с Аюму и всеми».

И моё тандзаку: «Пусть не сбудется ни одно желание».

Что же это. Почему. Почему сбылось только то желание, что написал я?

Я вытер слёзы, противно тёкшие по щеке, снял своё тандзаку с бамбука и скомкал в руке. И в этот миг скомкал и пурикуру, которую держал вместе с ним. Я разжал ладонь и расправил снимок. Ту самую пурикуру, которую Ю хотела не половину, а целиком. Присмотрелся — и увидел: на этой пурикуре была крохотная Ю...

...она счастливо улыбалась.

Ноги подкосились. Только сожаление накрывало меня, словно волна, и перед глазами всё померкло.

— Аюму-у!

Голос Харуны не доходил до сознания.

...Ю.

...Ю.

......Юкли...

Прилетел удар коленом, и я повалился набок.

— Ты что творишь, Харуна! Я язык прикусил!

— Чего раскис! Аюму — дурак!

— Именно так, Аюму. Это ведь не навечное расставание.

Обернувшись, я увидел Серу, обмотанную банным полотенцем и скрестившую руки.

— Вернём их! И Великого Учителя! И Мрачную некромантку!

— Но, Харуна, Ю ушла по своей воле. Мы...

— А мне-то что! Я сказала — вернём!

Харуна, как всегда, не желает слушать чужого мнения. Меня вечно затягивает в её темп. Но... на этот раз — моя очередь брать дело в свои руки.