Пролог: «С этой самой минуты ты — девочка-чудо-пилочка! Гордись!»

Уж не зомби ли это? Том 1

Да, я девочка-чудо-пилочка

Автор: Синъити Кимура

Fujimi Fantasia Bunko

Содержание

Пролог: «С этой самой минуты ты — девочка-чудо-пилочка! Гордись!»

Глава первая: «Люблю тайную технику „Полёт Ласточки“. Мой навык — тайная техника „Полёт Ласточки “. Хобби — тайная техника „ Полёт Ласточки “»

Глава вторая: «Нет врагов, которых нельзя одолеть!»

Глава третья: «Ня-а»

Глава четвёртая: «Умри»

Эпилог: «Не то чтобы не люблю»

Послесловие

Комментарий

«Я ПОТЕРЯЛ СВЕТ...»

— Или как я не увернулся от тупого камня.

Вы думаете, сможете увернуться от камня? А вот я думал — и не увернулся.

Наша встреча была похожа на внезапный метеорит.
Бац — и ты уже не знаешь, где твоя крыша.

Неважно, когда он прилетит. Даже если ты готовился — он всё равно прилетит.
Что это за камень? Откуда он? Чего он вообще хочет?
Понятия не имею.

Я знаю только одно: когда этот камень падает — страдает кто-то рядом.
Обычно — я.

Пролог: «С этой самой минуты ты — девочка-чудо-пилочка! Гордись!»

Я поступил в старшую школу, и наступило моё первое лето. Каждый год ведутся споры: «С какого именно дня начинается лето?» — но мне на это решительно плевать. «Если жарко — значит, лето». Чем плохо?

Я смотрел в безоблачное небо после окончания сезона дождей, вполуха слушал глубокомысленные изречения учителя и в полной мере наслаждался всей этой унылой, гнетущей скукой на уроке. Ах, до чего же тоскливо. Прямо-таки идеально тоскливо. Я считаю, что скука — величайшая из всех роскошей.

Без сил роняю голову на парту. Вообще-то сейчас идёт математика, но меня это ни капли не волнует. А что прикажете делать? Я ненавижу солнечный свет.

Никогда не думал, что место у окна способно вызывать такую лютую ненависть. Вообще-то, второй ряд от окна, да ещё и ближе к концу класса — довольно выгодная позиция. Вот же ж... бесцеремонно врывается в моё драгоценное скучное время... Солнечные лучи, чтоб вас.

Если бы это была вечерняя школа, я бы так не маялся. Дело даже не в жаре. Я солнечный свет ненавижу. Сам свет.

Впрочем, сколько ни ной тут, делу не поможешь. Давайте возблагодарим человека, который изобрёл шторы. Чтобы отсечь солнечные лучи, которые, говорят, ещё и для кожи вредны, я наклонился на стуле и ткнул механическим карандашом дрыхнущего позади парня.

— Будь другом, задёрни штору-то...

Тот только знай себе посапывал во сне и просыпаться явно не собирался. Может, отправить его в вечный сон? Убью, гада такого.

Проклятье, голова становится ватной. Я сощурился и впился взглядом в эти проклятые лучи.

Будь ты трижды неладно, солнце! Если бы не его свет — мне вообще нечего было бы бояться.

Так, ладно. Если я и дальше буду сидеть и бодрствовать, мой мозг, того гляди, растает, словно ледяная крошка для какигори. Поэтому я вот так, запросто, сейчас вам всё и выложу.

Я, короче, зомби.

Ах да, ещё я девочка-чудо-пилочка.

Ну да. Вот такой вот каминг-аут, раз в жизни и на всю жизнь. Так, всё. Спать. Дайте поспать.

И ещё — пожалуйста, кто-нибудь, задёрните штору.

***

Кажется, часы показывали около девятнадцати двенадцати.

В тот день я, как обычно, неторопливо просидел в школе до тех пор, пока солнце не скрылось с глаз, и, дождавшись ночи, вышел за ворота. Вы, возможно, спросите: зачем было ждать ночи? А что мне оставалось? Стоит мне выйти на солнечный свет — я мигом рухну на землю.

Я же, как ни посмотри, зомби. Понятно?

От школы до моего дома — минут пять пешком. Конечно, в такое время желающих возвращаться со мной не находилось, и я одиноко поплёлся домой.

Вообще-то дойти можно было за пять минут, но в тот день мне захотелось сделать крюк. Рядом с моим домом есть кладбище. Довольно большое кладбище, и я, будучи самым что ни на есть заурядным зомби, это место, разумеется, обожаю.

То ли наперекор жаркой июньской погоде, то ли по какой другой причине, ветер здесь дул прохладный. В тёмном небе, где не видно звёзд, сиял один лишь лунный свет.

С шуршанием и похрустыванием, приятно отдававшимся в ушах, я добрался до середины кладбища и непочтительно уселся прямо на надгробную плиту. Холод этого камня оказался невыразимо приятен.

Наслаждаясь луной, я уплетал за обе щеки только что купленный онигири. Мгновение истинного блаженства. После того как я стал зомби, меня почему-то постоянно мучает голод.

Может показаться, что мне одиноко, но, по-моему, возможность побыть одному — это залог мира. Проводить время в одиночестве, неторопливо и бесцельно... Для меня идеальная жизнь.

Ну так вот, в этот самый блаженный миг.

Я, видимо, пребывал в приподнятом настроении. Допив зелёный чай, я со всей дури швырнул пластиковую бутылку в небо. Она взлетела так высоко, что превратилась в крохотную точку.

Я задрал голову, с удовольствием ожидая, когда же она упадёт обратно, и тут в небе что-то блеснуло.

Птица? Да нет, для птицы великовато. Да ещё и два объекта. Как ни смотри, на бутылку не похоже.

Я тут же бросился прочь. Хотя нет — «бросился» и «поспешил» — разные вещи. Я хладнокровно оценил траекторию, вычислил безопасную зону и переместился туда.

Раздался тяжеленный грохот — «ДГО-О-ОН!» — и в том месте, где я только что стоял, образовалась яма. Земля, усыпанная гравием, взметнулась высоко в воздух, песок и мелкие камни градом посыпались на могильные плиты. Вот, значит, как выглядит «земляной ливень»...

Я мысленно поклялся богам, что больше никогда не буду мусорить, и, хоть и не стоило бы этого делать, всё же вернулся к только что образовавшемуся кратеру. Ведь любопытно же нормальному человеку. Неважно, что я зомби.

— Ай-та-та-та-та-та-та...

Какая-то девчонка в косплейном наряде — такой только на ярмарках додзинси и встретишь — держалась за спину. На глаз ростом сантиметров сто сорок пять.

А под этой девчонкой без движения валялся медведь-губач в гакуране. И заодно прямо рядом со мной почему-то лежала бензопила.

Я поднял эту бензопилу — она оказалась на удивление лёгкой. Может, потому что я зомби, и мне она кажется лёгкой? Хотя нет, сейчас не об этом.

— Э-эй, — окликнул я девчонку, что держалась за спину.

Она встряхнула волосами до плеч — каштанового оттенка, на вид очень приятными на ощупь — и злобно уставилась на меня. Глаза у неё были огромные и очень выразительные, прямо как у кошки. Я бы не прочь полюбоваться этими милыми очами, но взгляд сам собой уходил выше. Потому что прямо от макушки у неё торчал один-единственный волосок — классический представитель того, что называют «дурацким хохолком», ахо-гэ.

— Ты в порядке?

— А-а!

Девчонка, широко раскрыв рот, указывала пальцем в мою сторону. Что она заметила? Неужели поняла, что я зомби?

— Моё Магическое Орудие Девушки! Отдай! Быстро! Скорее! Немедленно! Сию же секунду! Сейчас же! Прямо в этот миг! Без промедления! Сей же час! Мигом! По-быстрому! Живо! Живее! Живо-живо-живо! Возвращай!

Она надвигалась на меня, с тяжёлым топотом ступая по гравийной земле.

— Стой. Стой-стой. Что такое «Магическое Орудие»?

Каждый раз, когда она с таким свирепым видом впечатывала ногу в гравий, её ахо-гэ на макушке покачивалось. Но, впрочем, что это за наряд такой? Откровенно позорный косплейный костюм вдруг начал таять, и прямо на моих глазах стала обнажаться белая кожа... О-она голая?!

— Да вот эта штука, что у тебя в руках! Без неё я не могу использовать атакующую магию!

Похоже, она так разъярилась, что даже не замечала исчезновения собственной одежды.

А между прочим, какая же у неё аккуратная, маленькая и очаровательная грудь. Просто великолепно. Знаешь, мама, я только что впервые почувствовал, что действительно жив. Хотя вообще-то я мёртв.

— Вот это?

Я протянул ей бензопилу, что была у меня в руках, и она тут же попыталась её выхватить.

Но стоило девчонке прикоснуться к бензопиле, как с треском, словно от разряда статического электричества, вылетела искра — и прикоснуться к бензопиле её белая рука не смогла.

— Ай! Почему?!

Она пробовала снова и снова, но не могла дотронуться до бензопилы в моих руках. Только искры разлетались. А когда попыталась силой ухватить, электрический разряд стал гораздо мощнее.

— Это всё, конечно, хорошо, но, может, переоденешься сначала?

— А?

Она, видимо, переваривала в голове мои слова. Секунды через две — две с половиной у неё покраснели не только щёки и уши, а всё лицо, а затем и всё тело.

— Не смотри на меня! Ах ты, извращенец! Эро-спешл!

— «Эро-спешл»... Не называй это так, будто это убийственный приём какого-нибудь Ворзмена...

— За-аткнись!

Без лишних слов она со всей дури врезала ногой мне прямо в лицо, а затем скрылась за ближайшим надгробием.

Впрочем, размышлять, стоит ли идти за ней, мне было некогда.

Медведь в гакуране, ростом под три метра, с силой согнул задние лапы и, взметнув гравий, прыгнул вверх. Это был тот самый второй объект, что упал вместе с девчонкой. Ну, тут уж любой бы испугался, даже зомби! Всё-таки это случилось очень внезапно.

Насколько я помню, с того момента, как взмывший высоко в воздух медведь оказался надо мной с явным намерением провести удар ногой в прыжке, не прошло и секунды. Впечатляющая скорость.

Впрочем, восхищаться было некогда. Лапа с подушечками на ступне со всей дури врезалась мне в щёку, и я, отлетев, приложился головой о надгробную плиту.

И всё-таки, какое счастье, что я зомби. Боли вообще не чувствую. Если бы я, скажем, где-нибудь ударился мизинцем ноги об угол — мне бы тоже не было больно. В конце концов, я мёртвый.

Я поднялся и встал лицом к лицу с медведем. Бензопила вылетела у меня из рук от этого удара и валялась неподалёку. Голая девчонка робко попыталась к ней притронуться, но снова — треск, искра, отказ.

— Один вопрос. Что это за медведь?

Я покосился на эту девчонку, но тут же перевёл взгляд обратно на медведя. Медведь принял стойку, похожую на приёмы китайского кунг-фу. Интересно, где он этому научился?

— Это — свирепая старшеклассница Куматти! Быстро беги! Иначе тебя в два счёта убьют!

Поразительное откровение. Значит, этот медведь — старшеклассница... да? Хотя он в гакуране. Ну, допустим, он школьник. Тут я могу уступить на семьсот шагов, но...

— Что-то не похож он на свирепого?

У стоящего передо мной медведя, как и у плюшевых игрушек, были круглые, невинные глазки. Мех чистый, ухоженный, и, честно говоря, довольно милый. Если бы он не двигался, я бы и не отличил его от дорогой плюшевой игрушки.

— Дурак! Какой же ты дурак! Ты что, вообще не можешь оценить силу противника? Вот поэтому-то люди этого мира!..

Девчонка продолжала что-то раздражённо бубнить: «Ну что за...» А сама-то ты мою силу оценить можешь, а?

Медведь с плюшево-милой мордой, которая отнюдь не выглядела грозной, разинул пасть. И, обнажив клыки, завыл на луну. Рёв дикого зверя.

От этого рыка, сотрясшего сам воздух, и я, и девчонка вздрогнули, напрягшись. Изо рта медведя, словно дым, поднималось дыхание фиолетового цвета, похожее на какое-то марево. Назвать его «милым» было бы с моей стороны невежливо.

Я слегка сжал кулак и прищурился.

Медведь, глубоко вздохнув, опустил бёдра и, выдохнув то же самое фиолетовое марево, оттолкнулся от земли и с огромной скоростью сократил дистанцию.

Бэкфист! Я принял его бэкфист. Тяжёлый, мощный удар, в который было вложено всё тело. Сразу за ним — удар ногой с разворота, затем тройная серия ударов ногами, поднимающихся снизу вверх, и таранный удар плечом. Всё это он проделывал единым, непрерывным потоком. Я такое блокировать не в силах. Не, не, без вариантов.

Меня, как пушинку, отшвырнуло прямо в то надгробие, за которым скрывалась девчонка, и оно разлетелось вдребезги.

— Уа-а! — вскрикнула девчонка. Мне-то, само собой, не больно.

— Ты зачем сюда прилетел! А-а! Я же сказала, не смотри на меня! Ах ты, эро-генерал! Сдохни!

Её и без того красное лицо покраснело ещё больше, и она начала колотить меня кулаками. Что ж, хоть какое-то разнообразие в поведении.

— Гакуран подойдёт?

— Откуда мне знать! А? О чём это ты?

Она склонила голову набок. Круглые большие глаза пару раз моргнули.

— Я про то, во что тебе переодеться.

Сказав это, я поднялся на ноги и оттолкнулся от усыпанной гравием земли.

Я выбросил руку к шее медведя. В тот самый миг, когда мы скрестились, лапа с подушечками, покрытая шерстью, обвила мою руку. И в следующую секунду меня сбили с ног, и я спиной впечатался в гравий.

Этот медведь, значит, и бросковые приёмы умеет использовать, хоть у него и нет пальцев. А вдобавок, пока я падал, он обрушил на меня удар локтем прямо в лицо. Сила чудовищная — звук раздался такой, будто по мне шандарахнули железным шаром. Я уж подумал, не осталась ли в земле дыра в форме моей головы.

Я попытался провести контрудар, но он мгновенно отскочил и снова встал в стойку, вытянув руки горизонтально — опять в какой-то манере китайского кунг-фу.

Я медленно поднялся, отряхнулся от гравия и снова сжал кулаки.

— Понял теперь?! Тебе такого Мегало не одолеть! Давай, беги отсюда!

...раздались «подбадривающие» крики из-за надгробия. Ну-ну, сиди тихо и смотри.

Огромное дерево, одиноко возвышающееся, словно охраняя кладбище, покачивалось на ветру, и его шелест сотрясал воздух. Мне этот звук почему-то слышался одобрительным рёвом трибун.

Я снова сократил дистанцию. Решил атаковать в лоб — схватить его за морду.

И снова рука медведя обвилась вокруг моей зомби-руки. Но на этот раз я не остановился. Напротив, сам схватил его за рукав гакурана и рванул к себе, а другой рукой вцепился в огромный медвежий нос.

Схватив обеими руками за голову рычащего под луной медведя, я крутанул её. Думаю, к этому отлично подошёл бы такой звуковой эффект — «ХРУСТЬ». Шея медведя, разбрызгивая слюну в ночное небо, совершила несколько оборотов и остановилась. А потом его тело почти трёхметрового роста с тяжёлым стуком рухнуло на землю.

Слыхали когда-нибудь историю, что человек не может использовать сто процентов своей силы?

Якобы если выдать сто процентов, тело не выдержит, и мозг сам начинает беречь силы. Но иногда, в минуты смертельной опасности, эта способность просыпается. «Сила на пожаре», или как её там.

Ну так вот. Со мной — моё тело может и выдержать. И мне бы очень хотелось, чтобы оно хоть немножко «берегло» силы само. Я могу выложиться не то что на сто, а на сто двадцать процентов! Да что там — могу и больше! Я и так уже выкладываюсь!

Ведь я же, как-никак, зомби.

Пусть мышцы кричат от боли — я её не чувствую. К тому же тело у меня довольно прочное, и всё быстро заживает. Правда, если переборщу с силой, руку или что-то ещё может просто отдачей оторвать.

Пока я это говорил, я успел стянуть со свирепой, с позволения сказать, старшеклассницы её гигантский гакуран и передал его девушке.

Она буквально вырвала у меня из рук эту огромную чёрную одежду, бросила: «Не смотри на меня!» — и процедила это с таким гневным лицом, что я подчинился. Развернулся к ней спиной и, слушая шуршание одежды, спросил:

— Так что это за медведь-то?

— Я же только что сказала! Свирепый-пресвирепый барон зла Куматти!

Да уж, свирепый, ага.

— И всё же... Сразить Куматти, Мегало B-класса, с одного удара...

— Какой там «с одного удара»?.. Если шею свернуть на пол-оборота — в принципе любой сдохнет, разве нет? Я знаю только одного, кто бы после такого не умер.

Разумеется, имея в виду самого себя. Добавил я уже про себя.

Переодевание, кажется, завершилось — меня потянули за рубашку.

Обернувшись, я увидел красавицу, завёрнутую в этот мешковатый гакуран с многократно подвёрнутыми рукавами, который волочится по земле. Большие глаза смотрели почти свирепо, губки обиженно надуты. А ахо-гэ на макушке, словно принимая какой-то радиосигнал, ходуном ходило туда-сюда.

— Подай-ка сюда моё Магическое Орудие Девушки.

Хотя оно лежало прямо рядом, сама она, видимо, всё ещё не могла к нему прикоснуться. Я поднял его, следуя её указаниям. Когда я взял его, меня током не ударило.

— Ну что за ерунда. С какой стати я должна получать отказ от этой штуки?

Ну, если меня спрашивают, мне остаётся только развести руками и сказать «Откуда ж мне знать...».

— Ладно... А ну-ка, веди меня к себе домой. Мне нужно позвонить.

— Позвонить? Телефон... он у меня с собой?

Я вытащил мобильник из кармана брюк. Хоть я только что со всего маху врезался им в надгробие, он, кажется, не разбился.

— Это что ещё за магический артефакт?..

Увидев чёрный телефон, она отступила на шаг и испуганно прижала руки к груди. Похоже, она не знает, что такое мобильный телефон. Я сделал движение, чтобы передать его, но она отшатнулась. Немного забавно.

— Да это просто телефон.

— Это точно? Если обманешь, станешь таким же, как вон тот Куматти.

Она указала на лежащего медведя. Тот начал рассыпаться на блестящие белые частицы, похожие на крупинки света, и под порывом ветра исчез, распавшись в ничто. Не хотелось бы мне так же.

Я ответил: «Ладно-ладно», — успокаивая её, и объяснил, как пользоваться телефоном. Она с неожиданной покладистостью кивала: «Ага, ага», — внимательно слушая. И как только уяснила принцип, с проворством мастера игры в «Хякунин иссю» выхватила у меня телефон и куда-то позвонила.

Бип-бип-бип-бип... Дз-з-зынь, дз-з-зынь, дз-з...

— А, Великий Учитель? Это я. Харуна из Рефрен-возрастающей группы!

Похоже, дозвонилась.

Раз она говорила что-то о «людях этого мира», то её собеседник, скорее всего, из другого мира. Вот, значит, как — радиоволны и миры пронзают. Кстати, «Рефрен-возрастающая группа» — до чего же корявое и неблагозвучное название.

— А? Ах, да... ещё не нашла. Простите. Но тут дело поважнее. Понимаете, Мистлетайн отвергает меня.

Похоже, у той бензопилы гордое имя — Мистлетайн.

— Ага, да. Вот так — «бах-бах». А, да. Истощение магической силы. Поня-ятно... Да нет, не может быть! Откуда у людей этого мира такая магическая сила?!

О-о? Она чем-то удивлена. Бродит вокруг да около, приложив руку к подбородку — видимо, думает.

— Понятно. Действительно, только так и может быть. Ясно. Я пока займусь тем, что можно сделать в этом мире. Насчёт способа вернуться — потом... Да. Извините, что отвлекла. В такое время... Да. Тогда до связи.

Вот примерно так развивался разговор. Ну, я особо не вникал. Но раз он закончился, пусть вернёт мне телефон. Я протянул руку — и мобильник мне грубо швырнули обратно.

— Это ты у меня забрал магическую силу.

Она смотрела на меня исподлобья. С чего бы ей смотреть с такой враждебностью?

— Понятия не имею, о чём ты. Жаль.

— Да кто ты такой? Великий Учитель сказал, что вытянуть магическую силу подчистую у меня — гениальной красавицы, барона зла Харуны-тян — можно только обладая совершенно невероятной силой!

Так ты тоже барон зла, что ли? Да ты, похоже, без ума от этих баронов зла.

Что там за магическая сила и как — мне неведомо. Но я знаю одного человека, который в этом разбирается. Сейчас этот тип, скорее всего, спокойно сидит у меня дома и смотрит какую-нибудь юмористическую передачу.

Итак, что же делать? О том, что я зомби, знаю только я и тот, кто меня в зомби превратил. Ну, может, этой «гениальной красавице, барону зла Харуне-тян» и можно сказать.

— Быстро говори! Кто ты? Неужели маг этого мира?! А, ты хочешь меня прикончить!

Какие же кровожадные маги в твоём воображении!

— Я зомби.

— А?

— Просто живой труп. Мертвец.

— Бессмертный! Бессмертный демон — «...не барон зла. Определённо».

Я перебил её на полуслове. Не надо всё подряд причислять к баронам зла.

— Вот как... Понятно. Ну, если ты мертвец, то, если тебя проткнуть мечом...

С чего это она так жаждет проткнуть меня мечом? М-м? Погоди-ка. Уж не знает ли эта девица о том, что меня убили ударом ножа?

Недавно в городе произошла серия жестоких убийств. Я тоже оказался втянут в эти события и погиб — ну, и вот я стал зомби. Так вот, убийца заколол меня мечом. Даже если она знает об этом деле, откуда ей известно, что орудием убийства был именно меч? Уж не она ли это меня... Да нет, вряд ли. Слишком уж странно она себя ведёт.

Что ей вообще известно? И насколько?

— Эй. Ты имеешь отношение к этим убийствам?

— Ты за это ответишь!

Проигнорировала с абсолютным успехом. Ну, да ладно. Потом спрошу.

— За что «ответишь»?

— Моя задача — искать в этом прогнившем мире Артефакты. И ещё — как девочка-чудо-пилочка — уничтожать Мегало, которые появляются в этом мире.

— А-а, «махо-сёдзе»... Ну, я так и думал.

— Что?! Я «девочка-чудо-пилочка»! Не равняй меня с этими ископаемыми!

— Я разницы не понимаю. Так Мегало — это тот медведь?

— Да. Тот жуткий тип, что был только что.

— И зачем ты с таким сражаешься?

Даже для зомби это трудный противник. А для такой нахальной мелкой красавицы — и вовсе смертельный номер.

— Мегало — это паразиты, которые хотят разрушить наш мир. Если мы, девочки-чудо-пилочки, не истребим их всех до единого, у нас нет будущего. Так что я — воин. Круто, правда?

— Понятно. Вроде естественного врага. Но если они хотят разрушить твой мир, зачем им тогда появляться именно здесь?

— Тогда я тебя спрошу: ты бы хотел, чтобы война шла у тебя дома?

Ну, допустим. Но это не повод устраивать её в чужом дворе. Хотя, если она собирается уничтожать монстров, которые угрожают людям, — я только за.

— Короче, раз я больше не могу сражаться, теперь твоя очередь!

— А?

— С этой самой минуты ты — девочка-чудо-пилочка! Гордись!

Она ткнула в меня тонким указательным пальцем. Это что, решённый вопрос, что ли?

— Стой-стой. Эта, как её там, «махосёдзё», да? Я вообще-то не «сёдзё», а парень, если что. По-моему, не стоит.

— А мне-то что! Делай, что говорят!

Ага, вот, значит, как. Слушать меня никто не намерен. Сразу вспомнилась поговорка «Хотелось бы взглянуть в лицо таким родителям».

— Давай ещё раз всё обдумаем. Это ведь очень серьёзное дело, верно? Нельзя же так просто...

— А пока... мне это крайне-супер-ультра не по душе, но я пока поживу у тебя.

Она с досадой пробормотала это, отводя взгляд.

Помилуйте. Если такая шумная особа поселится у меня — что станется с моими днями, полными уединения, скуки и покоя? От одной мысли жуть берёт.

— Тебя-то как звать?

— Аюму. Аикава Аюму... Хотя нет, всё-таки, давай ещё раз подумаем...

— Аюму. Так. Значит, Аюму.

Ну, это уже за гранью «нежелания слушать». Я, кажется, понял чувства человека, придумавшего поговорку «Как об стенку горох». Даже если я скажу «Не приходи», неугодные слова просто не достигнут её ушей.

Хотя, если разобраться, я сам во всём виноват?..

Ладно, что уж там. Раз уж я виноват, надо хотя бы приютить её у себя. Да. В жизни главное — умение смиряться. Так и отнесёмся к этому.

— Хорошо. Так и быть — я стану этой... как её там... девочкой-чудо-пилочкой.

Девчонка, судя по всему, только и ждала, когда я уступлю. Её ахо-гэ победно подпрыгнуло, и она с довольным видом кивнула.

— Раз так решено, немедленно начинаем тренировку, чтобы стать девочкой-чудо-пилочкой!

Взметнув кулак к небу и шагая почти пританцовывающей походкой, эта маленькая девчонка заставила меня схватиться за голову.

— Только есть одно условие.

— Что? Если какая-нибудь странность — получишь пинка.

— Называй меня «старший братик».

Ну, и получил же я пинка. Такого хай-кика позавидовал бы сам Мирко Крокоп.

Вот так я и оказался в роли этой самой «девочки-чудо-пилочки». Будучи парнем. Да ещё и, ко всему прочему,

...зомби?