Гудяо: божественный зверь у озера Тайху
Чун Хао больше не смел бить его, не смел принуждать, но этот старый разбойник, как и старый слуга Вэй Хао, был полон ожиданий в отношении своего талантливого ученика. Вся банда тоже с благоговением смотрела на своего вечно свирепого предводителя Стенающего Зверя. Чжа Ло понял, что его власть и авторитет держатся на удовлетворении этих ожиданий и надежд. Он должен был дать этим людям чувство перспективы — только тогда они пойдут за ним, только так можно построить мощь главаря разбойников. Ради всего этого он должен был похоронить свою мягкую сторону и свою душу, жаждущую покоя, в самых глубоких недрах звериной сущности Стенающего Зверя.
В тихой ночи, под светом искаженной луны, эти подавленные чувства вновь всколыхнулись.
Пока Чжа Ло предавался меланхолии в углу у дверей проститутки, Цзянли продолжал рассказывать историю этого города.
……
— Мой наставник несколько раз встречался со вторым Владыкой города Цветущего Долголетия. Сорок лет назад тот одолжил у моего учителя одну вещь, договорившись на срок в десять лет. Кто же знал, что как раз к истечению срока этого Владыку убьет узурпатор из числа его же подчиненных. В Павильоне Свечи во тьме нашли только несгораемый ларец из темной меди, но вещи внутри уже не было.
— Это и есть то, чего так жаждет заполучить тот «бычий нос»?
— Скорее всего, да.
— Да что же это такое?
— Это не созревший до конца Плод Бессмертия.
Тело Цзинсиня, находящееся далеко, в его комнате, внезапно содрогнулось. Плод Бессмертия? В этом мире действительно существует Плод Бессмертия! Сон о вечной жизни, казалось, стал осязаемым — стоит только протянуть руку.
Кто же на самом деле наставник этого юноши? Откуда у него Плод Бессмертия? И почему он знает столько тайн? Впрочем, все эти вопросы сейчас отступали на второй план. Самым важным было то, что этот юнец по имени Цзянли по своей наивности вот-вот раскроет секрет.
— Что такое Плод Бессмертия?
— Это…
Четвертая тень в комнате становилась все гуще, все чернее.
......
Отец любил растения.
Окрестности Павильона Свечи во тьме напоминали настоящий лес. Неизвестно, когда это началось — возможно, вскоре после рождения Чжа Ло, — но отец перестал обращать на него внимание. Он позволил мальчишке творить любые глупости, позволил ему падать все ниже.
«Не знаю почему, но Владыка города внезапно изменился. Стал молчаливым, подверженным вспышкам гнева. Он часто запирался в Павильоне Свечи во тьме, порой не выходя оттуда месяцами», — гадал Вэй Хао, полагая, что бунтовщики наверняка навели на Владыку какую-то порчу.
Но Чжа Ло думал иначе. Хотя он никогда не озвучивал это перед Вэй Хао.
«Скорее всего, отец сначала потерял рассудок, и лишь это дало лазейку людям с амбициями. Возможно, смена власти в городе Цветущего Долголетия произошла именно из-за его безумных поступков».
В его памяти город Цветущего Долголетия времен его детства не был таким процветающим, как сейчас. Еще до мятежа в городе царил хаос. Тогда в городе было три «тирана»: любимая наложница отца, любимый советник отца и любимый сын отца — то есть он сам. В отличие от Вэй Хао, вечно ворчащего старого слуги, Чжа Ло больше нравились те двое, что разделяли с ним дурную славу. Тот, кого Вэй Хао называл «злокозненным советником», прекрасно относился к Чжа Ло, всегда потакая его капризам и позволяя вдоволь наслаждаться озорством. А когда шалости заходили слишком далеко, та, кого Вэй Хао звал «порочной наложницей», улаживала все проблемы.
Однако в памяти Вэй Хао все это, несомненно, было частью заговора отца Гэ Тяня — предыдущего Владыки города. Всякий раз, когда Вэй Хао упоминал того человека, Чжа Ло вспоминал глаза, от которых он дрожал в детстве, — глаза, полные гнева.
«Какую же тайну скрывает Павильон Свечи во тьме?» — Чжа Ло вдруг вспомнил юношу по имени Цзянли. Этот парень, казалось, знал очень многое. «Он еще сказал, что его наставник одолжил отцу некую вещь. Если это правда…»
......
— Если съесть Плод Бессмертия, то не умрешь? Где твой наставник его достал?
Цзинсинь внезапно почувствовал огромную благодарность к Юсинь Бупо. В который раз этот парень задавал именно тот вопрос, который больше всего хотел задать сам даос. Но Цзянли вел себя невыносимо: он лишь слегка улыбался и молчал. Внезапно у Цзинсиня возникло дурное предчувствие.
И Чжисы поднял лампу и направил свет в пустой темный угол комнаты:
— Почтенный, вы достаточно услышали?
Пламя лампы внезапно вспыхнуло, залив комнату светом, ярким, как днем.
— А-а-а! — настоящее тело Цзинсиня в его комнате завопило от боли. Придя в себя, он с усилием проглотил обратно подступившую к горлу кровь. Лицо его стало мертвенно-бледным, как у покойника.
Через мгновение снаружи раздался стук в дверь и голос слуги:
— Почтенный, с вами все в порядке?
— Ничего страшного, пошел вон!
В эту необычайно тихую ночь даже даос, славившийся своей выдержкой, начал терять терпение. Однако, когда эти сведения дошли до Гэ Тяня, тот сделал лишь один вывод: плетется неведомый заговор.
……
Чжа Ло внимательно разглядывал мужчину, сидевшего рядом. На первый взгляд он казался даже более жалким, чем Старый Неумирающий, но стоило присмотреться — и в этих глазах, безразличных ко всему на свете, проскальзывало величие, превосходящее даже стать Гэ Тяня. Его расслабленное тело выглядело более дряблым, чем у изнеженной Цзинь Чжи, но едва уловимый ритм дыхания выдавал внутреннюю силу, сравнимую с мощью Юсинь Бупо. Чжа Ло также заметил, что за спиной у мужчины, похоже, был лук и несколько стрел с полностью облетевшим оперением. Древки давно сгнили, но у Чжа Ло безо всякой причины вдруг возникла мысль: «А если я окажусь перед этим луком и этой стрелой…» Эта мысль породила предчувствие беспричинной, но смертельной опасности.
Постепенно Чжа Ло пришел к выводу, что этого человека правильнее было бы сравнить с диким зверем. Под этой мертвенно-бледной оболочкой должно скрываться невероятно бурное прошлое — иначе откуда взяться такой странной ауре?
«Должно быть, это раненый волк, истекающий кровью тигр».
Внезапно в нем проснулась жажда убийства.
Со скрипом отворилась дверь комнаты Ши Янь.
……
— Ты правда не заметил ту тень? — спросил Цзянли.
— Заметил — и что с того? Не заметил — ну и ладно! Я не боюсь, что меня подслушают!
Цзянли промолчал.
— Кстати, Князь Алтаря, а куда делся брат Линпин?
— Я отправил его во внешний город, к каравану. В эти дни ожидаются беспорядки. Если он будет руководить там, то в случае опасности караван во внешнем городе не останется без головы.
……
Из комнаты Ши Янь показалась нога молодого человека. За порогом смутно виднелся женский силуэт. Молодой человек тяжело дышал и, казалось, хотел вернуться.
— Не надо, у нас впереди еще много дней, — прошептала женщина томным голосом.
После нескольких уговоров юноша наконец переступил порог второй ногой и, вжав голову в плечи, поспешно удалился.
Женщина, холодно усмехнувшись, проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, затем высунулась из двери и посмотрела в угол стены. Там сидели двое мужчин. У одного глаза были пустыми — она знала, что, кроме одной-единственной женщины, эти глаза не видят ничего, даже самого себя. Взгляд другого был острым, как нож, способным, казалось, пронзить любую преграду. Перед этим взглядом Ши Янь почувствовала себя совершенно нагой. И это чувство ей понравилось.
Мужчина усмехнулся, встал, подошел к ней и, позволив Ши Янь прижаться к своей груди, вошел в комнату.
Дверь снова закрылась.
В другом углу мелькнул край шелковой ленты, повязанной на мягкой женской талии. Дела Ши Янь ее не интересовали; похоже, раз уж поднятая рука Чжа Ло так и не опустилась для удара, она не собиралась выходить.
......