Гудяо: божественный зверь у озера Тайху

— «Почему?» — спросила она во второй раз. И Линфу заколебался, но в конце концов произнес слова, которые потрясли ее.

Сказитель замолчал, прервав рассказ. Юсинь Бупо не удержался и спросил:

— Ну и почему же?

Торговец вином по соседству рассмеялся:

— У рассказчика в горле пересохло.

Юсинь Бупо тут же спохватился, купил кувшин хорошего вина, поднес его слепому сказителю и бросил монету-ракушку на тарелку перед ним.

Сказитель отпил вина и продолжил:

— И Линфу заколебался, но наконец сказал: «Я знаю, что ты не человек, а оборотень! Я знаю это. У нас, отца и сына, глаза как у орлов, способные прозреть истинную сущность любого демона… Если я приведу тебя домой и отец увидит тебя, он непременно раскроет тебя, и смерти не избежать».

— Однако горячий юноша в конце концов не смог устоять перед мольбами демонической девы Инь Хуань и решил тайком привести ее и спрятать. Почему же демоница так настойчиво хотела попасть в государство Юцюн вместе с И Линфу? Ответ лежал в этой самой границе. Граница между государством Юцюн и Великой Пустошью усеяна гнездами птиц-ос Циньюань. Сотни лет народ Юцюн бережно оберегал и кормил эти гнезда, почитая птиц-ос Циньюань как божеств. Эти священные птицы — естественные враги ядовитых тварей и демонов. В Великой Пустоши на пятьсот ли вокруг кишмя кишат чудовища, и если бы не эта линия птичьих гнезд, жители Юцюн не знали бы ни дня покоя.

— Приведя Инь Хуань к границе Юцюн, И Линфу вдруг обнаружил, что дева под его плащом стала невероятно слабой. Он утешил ее: «Не бойся, оставайся под плащом, все будет хорошо». Но сам натянул поводья, и его ветроконь в нерешительности замер на границе. Он думал: правильно ли это — вести ее домой, или это ошибка?

— В этот момент несколько птиц-ос Циньюань внезапно взмыли в воздух и спикировали на И Линфу. «Прочь!» — рявкнул И Линфу, вытаращив глаза, подобно разъяренному зверю или демону. Птицы-осы Циньюань, устрашенные его мощью, сложили крылья и отступили. И Линфу сжал бока коня и вихрем промчался через границу. Но он не знал, что за его спиной раздался зловещий смех, неслышный для человеческого уха.

— Настал день, когда жена И Линфу должна была родить. Несчастная женщина сжимала руку свекрови; на ее лице читались и боль, и счастье. Ее муж наконец вернулся и ждал за дверью. Это утешало ее и хоть немного облегчало муки родов. Но в этот миг перед ее глазами всплыл взгляд мужа, когда он только вернулся. Этот взгляд был странным: нежным, но совсем не таким, как прежде. Раньше его взгляд всегда был твердым, а теперь в нем появилась непривычная мягкость. «Это потому, что скоро родится ребенок и он станет отцом? Да, наверняка так и есть», — утешала себя женщина. Ей казалось, что она видит туманное, но счастливое будущее, где рядом муж, а у колен играют дети…

— В это время И Линфу ждал за дверью, ожидая плача младенца. В нем боролись семь долей радости и три доли вины. Чем сильнее было его влечение к Инь Хуань, тем глубже была вина перед женой. Но чем глубже была вина, тем сильнее он тонул в страсти к Инь Хуань.

— Как бы то ни было, его сын или дочь вот-вот должны были появиться на свет, и эта радость подавляла все сложные чувства последних дней. Вся семья ждала рождения новой жизни.

— И вдруг раздались раскаты грома — небо внезапно почернело. Ни ветра, ни дождя, только черные тучи и яростный гром. И Линфу удивился: гром среди ясного неба в государстве Юцюн был редкостью. Хоть он и насмотрелся всяких чудес, охраняя караваны, но в мирных землях Шан, где все демоны и духи в страхе разбежались перед величием нашего царя Тана и мудрого И Иня, такая перемена погоды была дурным знамением.

— Внезапно с неба с оглушительным треском ударили девять пурпурных молний — прямо в юго-восточный угол усадьбы И. И Линфу изменился в лице. Там было убежище Инь Хуань. Он вдруг все понял: это Небесное Бедствие Инь Хуань. Он шагнул было туда, но услышал из родильной комнаты полные боли крики, и ноги его приросли к земле.

— «Пожар! Пожар!» — закричали люди со стороны юго-востока. И Линфу не выдержал и бросился туда. За его спиной, сквозь раскаты грома, слышались мучительные крики жены. В домике, где должна была быть Инь Хуань, И Линфу увидел лишь пробитую крышу и обугленный пол; внутри было пусто.

— «Чудовище! Чудовище!» — раздались крики с северо-запада!

На этом месте голос сказителя резко сменился с предельно напряженного на тихий и печальный:

— В тот год персики в государстве Юцюн цвели особенно ярко. Но сезон цветения подходил к концу. И гром в тот день постепенно утих. В родильной комнате И Линфу увидел картину, залитую кровью. На полу лежала его мать. На кровати — мертвая жена. А вся кровь на полу — была ли это кровь его сына или дочери? Никто не знал.

— Рядом с телом старой госпожи валялся опрокинутый глиняный сосуд — величайшее сокровище Юцюн, «Море Юцюн». Из него медленно выползала змея с серебряными кольцами, только что избежавшая удара небесной молнии. Сначала она была крошечной, но, покинув «Море Юцюн», ее тело начало расти и в мгновение ока превратилось в огромного питона длиной в девять чжанов.

— И Линфу вдруг все понял. Эта змея-оборотень сблизилась с ним лишь ради того, чтобы с помощью «Моря Юцюн» укрыться от Небесного Бедствия! В этот миг он заплакал, глядя на змею Инь Хуань: «Хорошо, хорошо…»

А затем он достал свой лук и стрелы.

— Инь Хуань воспользовалась суматохой и сбежала, заметалась по границе Юцюн, чувствуя спиной полный ненависти взгляд И Линфу. Она знала: этот мужчина все еще преследует ее. Того, что случилось после раскатов грома, она почти не помнила. Грохот заставил ее полностью вернуться к звериной сущности. Очнувшись, она увидела лишь кровь, трупы и стрелу И Линфу — и сразу все поняла.

— «Дз-з-з…» — чудесный звук донесся с границы. Услышав его, кости Инь Хуань инстинктивно размякли. Гнезда птиц-ос Циньюань были совсем рядом. А позади — «Лук, сбивающий луну», от которого трепетала вся Великая Пустошь.

— Молодой птенец-оса Циньюань выглянул из гнезда и увидел Инь Хуань. Она замерла. Она знала: еще один шаг, один писк этого птенца — и тысячи взрослых птиц набросятся на нее. Она обернулась, дрожа, вновь приняла облик девушки и робко уставилась на наконечник стрелы И Линфу. Острие сверкало холодным блеском, и в этом блеске была такая горечь, что Инь Хуань ощутила лишь тихую печаль.

Слепой сказитель снова замолчал, а затем вздохнул:

— Эта история учит нас одной истине: нежность женщины — могила героя!

Юсинь Бупо не удержался:

— А что было дальше?

Сказитель ответил:

— Дальше ничего не было. Юный герой И Линфу и демоница Инь Хуань исчезли в тот день, и больше их никто не видел.

Юсинь Бупо вздохнул, долго переживая услышанное, затем оглядел западную часть города. Больше ничего интересного там не было, и он повернул назад. Шел он неспешно, разглядывая все по пути. Для него здесь все было в новинку. Царство Шан процветало, но раньше у него редко выпадал шанс вот так бродить и глазеть по сторонам, а после побега он так спешил, что даже на родную страну толком не взглянул.