Гудяо: божественный зверь у озера Тайху

Старый Неумирающий поддакнул из-за спины:

— Верно, верно! Я, Старый Неумирающий, не его вещь. Теперь я принадлежу этому молодому господину. Э-э, молодой господин, как ваше высокое имя? Чтобы я мог прославлять его перед людьми.

— Ха-ха! Я не меняю имени и не скрываю фамилии. Достойный муж из рода Юсинь, Юсинь Бупо — это я!

Услышав «Юсинь», Цзинсинь сначала вздрогнул, но тут же холодно усмехнулся:

— Эту фамилию уже несколько десятков лет никто не смеет упоминать. Твой учитель, должно быть, прячется в Крепости Великого Ветра? Зови его сюда, пусть отведает моего мастерства.

Юсинь Бупо рассмеялся:

— Не пытайся выведать у меня лишнего. Моего учителя и родных в этом городе нет. А чтобы справиться с тобой, мне и одного себя хватит.

Покинув Юцюн, он все время хотел испытать свои силы. Битва за пределами Пустоши была жаркой, но противники оказались слабы. А этот человек знаком со старейшиной Цаном, значит, мастерство у него должно быть на уровне. Раз уж подвернулся повод для драки, грех его упускать.

Цзинсинь, узнав, что парень один, снова усмехнулся:

— Здесь твой учитель или нет — неважно. Тот, кто смеет носить эту фамилию, заслуживает смерти, будь он настоящий или самозванец!

В его глазах вспыхнул пугающий свет. Зеваки вокруг почувствовали, как на них давит невидимая стена, и, почуяв неладное, поспешили разбежаться.

Старейшина Цан понял, что дело плохо, и шагнул вперед, пытаясь уладить конфликт. Цзинсинь гневно спросил:

— Старейшина Цан, какое отношение имеет Юцюн к этому мальчишке?

Старейшина Цан, подавленный его аурой, поспешно ответил:

— Это юноша, которого наш Князь Алтаря спас в Пустоши. Прошу почтенного, ради уважения к Князю Алтаря, не нарушать правил Цветущего Долголетия.

Упомянув И Чжисы и Гэ Тяня, он надеялся, что Цзинсинь поостережется.

И действительно, Цзинсинь ответил:

— Я не ищу ссоры. Если Гэ Тянь спросит, мне есть что сказать!

Старейшина Цан, услышав это, понял: если Юсинь Бупо сейчас отступит и даст Цзинсиню сохранить лицо, конфликт можно будет замять. Но Юсинь Бупо вдруг передразнил тон Цзинсиня:

— Верно! Это наше с тобой дело, чего ты, старик, вмешиваешься?

Старейшина Цан чуть не взвыл от досады: не вмешиваться нельзя — Юсинь Бупо пришел с караваном Юцюн, и это может бросить тень на них; но и вмешиваться бесполезно — парень упрям, как дерево. Юсинь Бупо спас их от беды, и хотя старейшина все еще подозревал его в краже «Моря Юцюн», в целом он ему симпатизировал. В другом месте и с другим противником он бы позволил парню набить шишки. Но Цзинсинь мог убить его одним ударом. К тому же драка в Цветущем Долголетии — дело серьезное, Гэ Тянь этого так не оставит. Старейшина Цан незаметно подал знак, и старейшина F тут же отправил человека с вестью в Крепость Великого Ветра.

«Нужно потянуть время любой ценой», — решил старейшина Цан.

Но он не ожидал, что люди Владыки Цветущего Долголетия окажутся куда расторопнее людей каравана Юцюн.

Песни и танцы не умолкали.

И Линпин то и дело бросал жадные взгляды на гибкие фигуры танцовщиц. И Чжисы, хоть и обладал острым взором, был занят разговором с Гэ Тянем и мыслями о Чжа Ло, поэтому не замечал мелких грешков сына. Цзянли холодно наблюдал за всем со стороны, сохраняя невозмутимость.

Вдруг к Гэ Тяню поспешно подошел горбун и что-то зашептал ему на ухо. Гэ Тянь сначала холодно усмехнулся, затем нахмурился и прямо спросил:

— Брат И, есть ли в вашем караване юноша по имени Юсинь Бупо?

И Чжисы ответил:

— Это еще один мой почетный гость. Он смел, но молод и неопытен. Если он чем-то ненароком оскорбил Владыку, прошу проявить снисхождение.

Гэ Тянь усмехнулся несколько раз подряд:

— Похоже, слава Крепости Великого Ветра гремит уже не так громко. Оскорбить меня — пустяк, но осмелиться выступить против Цзинсиня — вот это настоящая дерзость! Неудивительно, что он стал почетным гостем брата И!

Он махнул рукой, музыка и танцы тут же прекратились.

— Смотритель Ха, передай мои слова: пригласи этих двух уважаемых гостей в крепость выпить вина.

Спустя мгновение голос горбатого смотрителя Ха разнесся за пределами зала:

— Почтенный Цзинсинь с горы Малого Бахвальства прибыл! Молодой господин Юсинь Бупо прибыл!

Гэ Тянь встал, приветствуя Цзинсиня:

— Почтенный посетил нас, а мы не встретили его как подобает — неудивительно, что он разгневался на западном рынке.

Цзинсинь, поняв намек, ответил с поклоном:

— Ваш покорный слуга повздорил в Цветущем Долголетии с невежественным юнцом, потеряв всякое чувство меры. Виноват, виноват.

— Ха-ха-ха, только что кричал: «Даже если Гэ Тянь спросит, мне есть что сказать», — а теперь кланяешься и извиняешься? — голос опередил человека, и в зал широкими шагами вошел юноша. За ним, как тень, семенил длиннобородый старик, не отставая ни на шаг.

Едва он договорил, как И Чжисы, опережая готовый вспыхнуть гнев Гэ Тяня, вмешался:

— Вижу, одежда на тебе цела, значит, драка так и не состоялась?

— Чуть-чуть не дошло, — ответил Юсинь Бупо.

— Хорошо, хорошо, главное, что правила Цветущего Долголетия не нарушены! Цветущее Долголетие — место, где говорят о разумном, а не машут кулаками. Здесь собрались известные люди: если изложить суть дела, справедливость непременно восторжествует.

Гэ Тянь, уловив в словах И Чжисы явное желание защитить юношу, произнес:

— Раз так, давайте выслушаем, в чем правда этих двоих. Почтенный, прошу, садитесь.

Цзянли немного сдвинулся к И Чжисы, освобождая место, и сказал Юсинь Бупо:

— Садись здесь.

Юсинь Бупо небрежно схватил стул, поставил его и плюхнулся прямо между Цзянли и И Линпином. И Линпин, видя такую бесцеремонность, испытал смесь скрытого гнева и отвращения, подумав: «Раз ты перешел дорогу Цзинсиню, добром это для тебя не кончится».

Юсинь Бупо полдня бродил по внешнему городу, и его живот давно прилип к спине. Едва его зад коснулся стула, а глаза увидели стол, ломящийся от яств, он отбросил всякое стеснение. Крикнув: «Угощайтесь!», он даже палочки не взял, а принялся хватать еду руками. Присутствующие, слышавшие, что он осмелился выступить против такого человека, как Цзинсинь, ожидали увидеть выдающегося молодого героя. Но, увидев полное отсутствие манер и повадки деревенского дикаря, все скривились.

Гэ Тянь прикрыл глаза, словно не глядя; лицо Чжа Ло осталось неподвижным, но в уме он уже что-то просчитывал; Цзинсинь сиял улыбкой, словно дело его не касалось; И Чжисы давно привык к странностям; и лишь Цзянли невольно выказал легкое одобрение.

Старый Неумирающий, хитрый как лис, уже понял: хотя великие мастера в зале сдерживали друг друга, буря могла разразиться в любой момент.

……

Несовершенство заложено в природе Неба и Земли.

Нюйва, обладая глубочайшей магической силой и движимая великим состраданием, выплавила на Утесе Абсурда в горах Великой Пустоши (месте, где Нюйва плавила камни, чтобы починить небо) тридцать шесть тысяч пятьсот камней, чтобы залатать небесную брешь. На этом дело должно было завершиться. Но кто бы мог подумать, что в ином времени и пространстве появится личность, наделенная великой силой. Этот человек, хоть и обладал талантом затмевать творения Неба и Земли, прожил жизнь, полную неудач. В разочаровании его дух помутился, и, действуя по прихоти, он украл один из этих камней, чтобы создать собственный Мир Великой Пустоты. Другим же он говорил: изначально камней было тридцать шесть тысяч пятьсот один, и этот камень оказался лишним. Он и не подозревал, что его дерзкая выходка принесет неисчислимые страдания людям, демонам и духам этого мира: хотя прореха в небесах была в основном залатана, нехватка одного камня оставила изъян. В радиусе тысячи ли с центром в южной части Великой Пустоши Юцюн каждые сто лет случалось бедствие Небесного Огня. Впрочем, пока люди забывали об этом бедствии, до прихода Небесной Кары жизнь текла своим чередом.