Потомок Божественного Лучника Хоу И
— Верно. Говорят, главарь разбойников более десяти лет назад подчинил эту тварь, основал лагерь и взял имя зверя как свое прозвище. Среди разбойников он фигура известная.
Они болтали непринужденно, словно ничего не происходило, но остальным было не до смеха. Дурная слава Короля Стенающего Зверя — Чжа Ло — была известна всем торговцам Поднебесной. Всякий раз, проходя в ста ли от горы Преград Трех Сыновей Неба, караван Юцюн был настороже, и, к счастью, более десяти лет они жили в мире. В этот раз маршрут вовсе не пролегал близ той горы, но кто мог знать, что разбойники преодолеют сотни ли и пересекут границы? И, судя по боевому порядку — семь сотен отборных бойцов, а то и больше, — лагерь Стенающего Зверя вышел в полном составе, решив во что бы то ни стало захватить добычу.
«Нас всего неполных три сотни, сможем ли мы отбиться?»
«Даже если мы победим, укрывшись за стенами из колесниц, сколько людей погибнет?»
«Недоброе начало пути: едва вышли из дома, как встретили заклятого врага».
Эти мысли никто не произносил вслух, но они витали в головах большинства людей. Конечно, у них оставалась последняя и самая надежная надежда — их предводитель, чье имя гремело на все четыре стороны света, И Чжисы.
Цзянли почувствовал, что настроение окружающих изменилось, все были крайне напряжены, и замолчал. Но Юсинь Бупо, обладавший, видимо, весьма крепкими нервами, подумал и добавил:
— Твоя догадка насчет пурпурного цвета логична, но риск был велик. Хоть такую ораву мог собрать только он, но если бы он послал вместо себя помощника… хе-хе, быть бы тебе посмешищем.
Цзянли взглянул на И Чжисы и произнес:
— Чтобы напасть на караван Юцюн, Стенающий Зверь должен был явиться лично. Иначе никак.
И Линпин вдруг вскочил и в ярости закричал:
— Мы все на волосок от смерти, а вы тут несете всякую чушь! И зачем мы только спасли таких людей?!
И Чжисы одернул его:
— Линпин, как ты смеешь быть столь грубым с гостями?
Цзянли лишь усмехнулся:
— А кто просил вас тащить меня в повозку? Я прекрасно себя чувствовал в снегу, пока вы не влезли не в свое дело!
И Линпин опешил от такой наглости: он лично тащил этого парня на спине, а тот вместо благодарности еще и винит их!
Цзянли повернулся к Юсинь Бупо:
— Особенно ты. Я мирно спал в пустоши, зачем ты меня выкопал?
От этих слов все присутствующие остолбенели.
— Спал? — переспросил Юсинь Бупо. — Спал в снегу? Разве ты не заблудился в снежной пустыне?
— Я что, идиот? Или желторотый юнец, который ни разу не выходил из дома? Неужели я не смог бы выбраться из такой крошечной пустоши?
Юсинь Бупо слегка покраснел. Он вырос во дворце, окруженный слугами, и не мог выбраться из Великой Пустоши не из-за слабости тела, а потому что попал в плен иллюзий; когда же наваждение рассеялось, силы его были на исходе.
— Наставник велел мне спать в снегу ровно девяносто девять дней. Ни днем меньше! А ты ни с того ни с сего взял и выкопал меня. Теперь не только срок испытания не выполнен, но и я сам исчез. Что подумает Наставник, когда придет и не найдет меня? А если он решит, что я никчемен, и откажется от меня как от ученика? Чем ты мне возместишь эту потерю?
Цзянли начал с сарказма, но по мере того как говорил, в голосе его нарастали гнев и горечь.
Юсинь Бупо криво усмехнулся:
— Да-да-да! Я идиот, желторотый юнец, который ни разу не выходил из дома, возомнил себя героем и любит совать нос не в свои дела. Доволен?
Слова Цзянли были сказаны в сердцах, но, высказав их, он понял, что это правда. Мысль о том, что встреча с Наставником теперь откладывается на неопределенный срок, заставила его лицо омрачиться печалью.
Юсинь Бупо, видя его страдания, поспешил утешить:
— Не переживай, я пойду с тобой искать твоего Наставника и лично все ему объясню.
Цзянли невольно рассмеялся сквозь грусть:
— Лично? Молодой господин, да кто ты такой, чтобы он тебя слушал? К тому же мой Наставник с тобой и встречаться не станет.
— Это еще почему? — удивился Юсинь Бупо.
Цзянли не успел ответить, как со стороны вражеского строя донеслось яростное ржание, подобное реву быка, но громче тигриного рыка. Тридцать шесть исполинских быков каравана Юцюн, эти гиганты из древних времен, услышав этот звук, одновременно подогнули колени. Под знаменем Стенающего Зверя в атаку ринулись серебрянорогие кони.
Воины каравана Юцюн прошли через сотни битв, но в последние два года они сталкивались лишь с мелкими шайками, редко видя столь мощную, почти армейскую силу. Сердца сотен людей сжались, сто восемь луков одновременно нацелились на врага.
И Линпин наложил стрелу на тетиву, целясь в переднего всадника, и ждал лишь приказа отца. Краем глаза он заметил: Цзянли тихо вздыхает, витая в облаках своих мыслей, а Юсинь Бупо с каменным лицом смотрит на несущуюся лавину разбойников так, словно перед ним стадо овец.
Гнев вскипел в душе И Линпина: «Вы полагаетесь на нашу защиту, уверенные, что с вами ничего не случится, и воспринимаете эту беду как чужую проблему!»
Вспомнив недавний разговор, он язвительно бросил:
— Кажется, кто-то тут говорил, что если проиграет спор, то спустится вниз, чтобы его растоптали кони?
Юсинь Бупо встрепенулся:
— Ах да, чуть не забыл.
Он на лету выхватил длинную алебарду у стоящего рядом латника и одним махом спрыгнул с колесницы вниз, так быстро, что даже И Чжисы не успел его остановить.
……
Зима близилась к концу.
Снег и песок плясали в воздухе единым вихрем.
За пределами Великой Пустоши, у южных границ Юцюн, с одной стороны высилась стена из меди и железа с натянутыми на тетивы острыми стрелами; с другой — слышалось ржание зверей и коней, тысячи копыт топтали снег. А между ними, сжимая алебарду, стояла крошечная одинокая фигура.
«Из каравана Юцюн вышел безумец», — подумал всадник, мчавшийся в авангарде.
Вдруг над ухом раздался знакомый странный вопль: слева его на голову опередил конь с серебряным рогом. Следом справа раздался яростный рев, и еще один серебрянорогий скакун вырвался вперед на полкорпуса.
«Хотят украсть мою славу первой крови? Ну уж нет!» — всадник сжал бока зверя ногами, и троица пошла ноздря в ноздрю.
— Растоптать его!
— Растоптать!
— Растоптать!
— Это тот пацан! Тот самый, которого Князь Алтаря спас и взял в повозку!
— Ха! Смельчак!
— Бедолага. Чтобы отплатить за добро, вовсе не обязательно так глупо умирать.
Табун серебрянорогих коней, закованных в броню, уже вошел в зону поражения лучников Юцюн, но И Чжисы все еще не отдавал приказа.