Потомок Божественного Лучника Хоу И

Крепость Великого Ветра была местом для избранных, людей с положением, и выглядела куда чище внешнего города. Поэтому Цзянли, въехав в город, даже не коснулся ногой земли внешнего города, приказав возничему А-Цаю следовать за главной колесницей «Орлиный Глаз» прямо в крепость. А вот Юсинь Бупо спрыгнул вниз. Чем больше хаоса и сброда было вокруг, тем больше ему это нравилось. Так богатый наследник, пресытившись изысканными яствами, в деревне с радостью набрасывается на простую репу и капусту.

— Женщины в этом месте… ц-ц-ц… — всю дорогу А-Сань без умолку нахваливал местных красавиц Юсинь Бупо, пока они не дошли до двери Цзинь Чжи.

— Странно, почему закрыто? — он пнул нечто, свернувшееся у порога и похожее на кучу грязного тряпья. — Девица Цзинь Чжи вышла? Или переехала?

Косматое существо с густой бородой помотало головой и отползло в еще более темный угол. Со скрипом распахнулись деревянные створки, и Юсинь Бупо увидел густо набеленную женщину, которая, изображая страсть, вышла наружу, хлестнула рукавом по похотливому лицу А-Саня и проворковала:

— Ах ты, негодник, наконец-то явился.

Цзянли тем временем изучал устройство Крепости Великого Ветра. В отличие от глинобитных и деревянных построек внешнего города, эта крепость была сложена из камня, что было редкостью. Судя по слоям мха в тенистых углах, ей было не меньше нескольких десятков лет, но до сотни, пожалуй, не дотягивало.

«Похоже, эта крепость не пережила прошлое Небесное Бедствие. Выстоит ли она в этот раз?»

В последние дни он высчитывал время по календарю Ся и точно знал, сколько проспал. Согласно расчетам Наставника, через три дня наступит сотый день его сна — день, когда с небес низвергнется огонь на тысячи ли вокруг.

Во всем городе Цветущего Долголетия, пожалуй, только он один знал о грядущем конце света для этого места.

Юсинь Бупо сидел в комнате Цзинь Чжи, слушая сальные любезности А-Саня, и чувствовал себя как на иголках.

«Если Цзянли увидит это место и узнает, что я здесь был, он наверняка заставит меня мыться семь раз подряд».

При этой мысли он вскочил, буркнул что-то на прощание и выбежал за дверь. Едва переступив порог, он почувствовал внезапный холод. Обернувшись на это ощущение, он встретился взглядом с парой глаз, полных ненависти и боли. Эти глаза принадлежали тому косматому существу, которое А-Сань недавно отпихнул ногой.

«Оказывается, это человек, — подумал Юсинь Бупо. — Но почему он так смотрит на меня? Нет, он смотрит не на меня».

Он проследил за взглядом и увидел перед собой женщину истинной, сногсшибательной красоты.

— Какой крепкий паренек. Я Инь Хуань, а тебя как звать? — глядя, как она слегка прикусывает язычок, а ее глаза сияют, словно капли росы, Юсинь Бупо мгновенно размяк. А когда ее рука нежно обвила его шею, он и вовсе потерял голову. Выросший в строгих правилах, он никогда не видел такой открытой страсти и такого напора.

— Ю… Юсинь Бупо, — пробормотал он, заикаясь.

Внезапно холод в спине стал еще сильнее. Оглянувшись, он увидел, что человек в углу буквально испепеляет его взглядом.

«Так это мужчина», — понял Юсинь Бупо.

— Не обращай на него внимания, — Инь Хуань прильнула к груди Юсинь Бупо. — Пойдем ко мне, я покажу тебе, как хороша может быть женщина…

Комната Инь Хуань была полна вещей, призванных разжигать мужскую страсть.

— У молодого господина такой благородный вид, вы, должно быть, из знатной семьи?

— Я? Да я просто беглый каторжник.

— Каторжник? — лицо Инь Хуань мгновенно похолодело на три деления. — Шутить изволите, братец. Тот, кто сошел с гостевой колесницы каравана Юцюн, даже если и преступник, то наверняка персона важная, да еще и с редкими сокровищами при себе.

— Хе-хе, сокровищ у меня нет, только несколько монет-ракушек [1] в кармане. Но господин И, кажется, ценит меня за мои личные качества.

[1] Каури (монета-ракушка/раковина-монета) — конкретный исторический тип примитивных китайских денег, использовавшихся с эпохи неолита вплоть до конца династии Цин (XX в. до н. э. — XVII в. н. э.), но пик обращения пришелся на эпохи Шан и Чжоу (XVI–III вв. до н. э.). Представляли собой раковины морских моллюсков-каури (вид Cypraea moneta и др.), просверленные для нанизывания. Ценились за прочность, портативность, узнаваемость и естественную редкость в глубине континента. Позднее отливались из бронзы и других материалов в форме раковин.

— Качества?

И Юсинь Бупо принялся рассказывать, как спас незнакомца в снежной пустыне и не бросил его в беде. Не успел он закончить, как Инь Хуань начала зевать.

— Извини, давай поболтаем в другой раз. Хотя история твоя занятная, правда.

Казалось, ей лень было даже выдавить улыбку для продажи, тон ее стал ледяным.

Выставленный за дверь, он услышал, как засов тут же задвинули.

Юсинь Бупо растерянно стоял снаружи, осознавая: будь ты хоть трижды крепок телом и благороден душой, это не добавит тебе привлекательности в глазах таких женщин.

Для них, похоже, важнее всего было только одно: деньги.

……

— Брат И, сколько лет, сколько зим! Надеюсь, все в порядке?

Цзянли разглядывал мужчину перед собой. Это был тот, на ком держалось все Цветущее Долголетие — Владыка города и хозяин Крепости Великого Ветра, Гэ Тянь. Несмотря на улыбку, его лицо не утратило властности.

— Что может быть в порядке у человека, потерявшего жену и сына?

Услышав ответ И Чжисы, Гэ Тянь поспешно сказал:

— Твой племянник Линфу — гений, отмеченный Небом. Он вошел в Великую Пустошь, чтобы отомстить и истребить демонов, с ним наверняка все будет хорошо. Прошу, проходите! Сегодня собралось немало знаменитых людей, позвольте мне представить вас.

И Линпин в четвертый раз ступал в Зал Безмятежности Крепости Великого Ветра. Но стоило ему войти, как лицо его изменилось: на почетном месте восседал главарь разбойников Стенающего Зверя, Чжа Ло. С яростным криком И Линпин рванулся вперед, но двое слуг преградили ему путь.

— Линпин, где твои манеры? — холодно усмехнулся И Чжисы. — Это Крепость Великого Ветра. В чужой дом со своими правилами не ходят. Сведем старые счеты, когда выйдем из города.

Цзянли украдкой наблюдал за И Чжисы. После двух холодных смешков этот человек вновь обрел свое обычное спокойствие. В глазах Гэ Тяня мелькнула искра, но он не стал вмешиваться. Пока гости не устраивают беспорядков, их вражда его не касается, и знать он о ней не желает.

— Позвольте представить всем — хотя, полагаю, вы уже догадались, — это прославленный на всю Поднебесную Князь Алтаря торгового союза Юцюн, величайший лучник современности — И Чжисы!

При этих словах двадцать три из двадцати четырех присутствующих в зале встали.

Гэ Тянь представлял гостей И Чжисы по очереди. Когда очередь дошла до Чжа Ло, он также произнес:

— А это глава лагеря Стенающего Зверя с горы Преград Трех Сыновей Неба, господин Чжа Ло.

И Линпин фыркнул, но И Чжисы, соблюдая этикет, обменялся с Чжа Ло приветствием, сложив руки.

Двадцать четыре гостя представляли собой пеструю смесь торговцев, чиновников, вольных воинов и разбойников. Закончив представления, Гэ Тянь перевел взгляд на Цзянли и спросил:

— У этого юного брата такой необычный, одухотворенный вид. Это новая звезда вашего каравана?