Гудяо: божественный зверь у озера Тайху

Старый Неумирающий прожил в Цветущем Долголетии уже более ста лет. Он жил здесь с тех пор, как более семидесяти лет назад был заложен фундамент города. В некотором смысле он был местной знаменитостью: от Гэ Тяня наверху до Цзинь Чжи внизу — все знали о его существовании. Если человек достаточно долго мозолит глаза в одном месте, о нем неизбежно узнают. Но что он за человек на самом деле — не знал никто во всем городе. Лишь изредка, рассказывая смешные истории, где имя героя было забыто, его приплетали как символ глупости, косности, жадности, трусости и никчемности в фольклоре Цветущего Долголетия. О его подлинных делах не знал никто. Этот несчастный старик был человеком, которого помнил весь город, и в то же время — которого весь город забыл.

И не только другие забыли его — он и сам почти забыл себя. Если бы не те семьдесят два кувшина вина, зарытые семьдесят два года назад.

Семьдесят два года назад, когда память о Небесном Бедствии была еще жива среди большинства выживших, в день основания города они зарыли семьдесят два кувшина вина как метку времени. Каждый год откупоривали один кувшин: когда вино закончится, придет Небесное Бедствие. На последнем кувшине была вырезана точная дата прихода катастрофы столетней давности.

Те, кто зарывал вино, за эти семьдесят два года один за другим умерли от старости или болезней. Легенда о Небесном Бедствии, пройдя через два-три поколения, превратилась в сказку, которой пугают детей перед сном.

Даже тот единственный, кто еще хранил остатки памяти, полностью забыл об этом деле. Тогда ни он, ни его спутники не верили, что проживут еще семьдесят два года. Этот старик, проживший больше века, был так стар, что забыл даже свое имя и возраст. Он беззаботно околачивался в этом городе целых семьдесят два года, ни разу не помыслив покинуть место, ставшее ему домом на век. Прижившись в городе, он начал бояться и отказывался выходить во внешний мир.

Пока в этот Новый год, повинуясь привычке, причину которой он сам забыл, он не влез в нору, известную лишь ему одному, и не вытащил кувшин старого вина с вырезанными знаками. В темноте подземелья он даже не осознал, что это последний кувшин-символ, пока сосед, пришедший выпросить глоток, не спросил:

— Старый Неумирающий, а что это вырезано на кувшине?

Этот вопрос всколыхнул в Старом Неумирающем память о своем возрасте, о значении этого вина и ужасающие воспоминания о Небесном Бедствии. Он начал кричать и буйствовать, как сумасшедший. Конечно, никто не поверил словам этого глупого, косного, жадного, трусливого и никчемного человека. Через несколько дней сосед обнаружил, что старик исчез, но удивился лишь на мгновение, а потом забыл о нем. Примерно через полмесяца тот снова появился в западной части города, сопровождая двух чужаков, по слухам — важных персон, но это не вызвало особого любопытства.

В Зале Безмятежности Крепости Великого Ветра атмосфера была неловкой.

Несколько могущественных фигур незримо противостояли друг другу, заставляя тех, кто не имел к этому отношения, чувствовать себя зажатыми в тиски. Они лишь надеялись, что кто-нибудь вмешается, всколыхнет эту вялотекущую, ни живую ни мертвую ситуацию и даст им передохнуть. Но Цзянли знал: если кто-то нарушит нынешнее равновесие, последствия могут быть настолько серьезными, что даже хозяин Гэ Тянь не сможет их сдержать и, возможно, его власти в этом городе придет конец.

— Владыка города, слышал я, что в Цветущем Долголетии живет старец, которому больше сотни лет, и прозывают его «Старый Неумирающий», — Цзянли мысленно вздохнул, увидев, что молчание нарушил именно главарь разбойников Чжа Ло. Если этот человек взялся за поварешку, варево в котле будет становиться все мутнее.

— Верно, — отозвался Гэ Тянь. По одному этому слову никто не мог разгадать намерений Чжа Ло.

— Говорят, этот человек здесь с самого основания города Цветущего Долголетия, так что его можно считать старейшиной города.

Гэ Тянь бросил взгляд на Старого Неумирающего, и все остальные, не сводившие глаз с Гэ Тяня, тоже посмотрели на старика. Тот, кого Чжа Ло назвал «старейшиной», услышав подтверждение Гэ Тяня, просиял от самодовольства, которое буквально сочилось из каждой его морщины.

— Говорят, он был одним из трех тысяч солдат при основании города, и в фундамент Крепости Великого Ветра вложен и его труд. Поистине почтенный ветеран Цветущего Долголетия. Я слышал, что у города есть две великие тайны, столь древние, что о них никто уже не знает. У первого владельца Крепости Великого Ветра было семейное предание, передававшееся из поколения в поколение, но, к сожалению, более тридцати лет назад оно было утеряно.

Лицо Гэ Тяня осталось неподвижным, но в его мерцающем взгляде читалось недовольство словами Чжа Ло. Цзянли слышал, что более тридцати лет назад город сменил владельца. Сколько крови пролилось и сколько интриг было сплетено в те годы, Цзянли не знал.

Истина о смене династий всегда была самой запретной темой для тех, кто находится у власти.

Чжа Ло продолжил:

— Слышал я, что хотя эти две тайны и были утеряны тридцать лет назад, есть один человек, который все еще знает кое-какие зацепки.

Голос Гэ Тяня оставался пугающе спокойным:

— Базарные слухи, не стоящие внимания.

Чжа Ло рассмеялся:

— Оказывается, Владыке это совсем не интересно. Знал бы я раньше, сам бы первым взялся за дело, а теперь вот почтенный Цзинсинь и караван Юцюн меня опередили.

После этих слов почти всех озарило. В глазах собравшихся дерзость Юсинь Бупо по отношению к Цзин Синю объяснялась тем, что за его спиной кто-то стоит — и этим человеком, естественно, считали И Чжисы. А человек, за которого борются Цзинсинь и И Чжисы, должен иметь непростое происхождение. Неужели, как сказал Чжа Ло, за этой борьбой скрываются две великие тайны?

В одно мгновение самодовольство Старого Неумирающего сменилось дрожью ужаса. Когда взгляды десятков людей — включая взгляд Гэ Тяня — скрестились на нем, старик вдруг почувствовал себя живой рыбой на разделочной доске. Он посмотрел на свой временный «амулет», который в этот момент жадно поглощал мясо и вино.

Более полумесяца назад он сбежал из этого обреченного города с торговым караваном. Едва он собирался ступить на земли царства Гэ, как его схватил даос и начал допытываться о вещах, которые он толком не помнил. Не добившись полезных сведений, даос решил отправиться в логово «добычи» — Цветущее Долголетие, чтобы искать зацепки там.

Старый Неумирающий смотрел на жующего парня и вдруг пожалел о своем выборе. Тогда, выбирая между Цзин Синем и Юсинь Бупо, он выбрал последнего, решив, что с этим желторотым юнцом будет проще справиться. Многолетний опыт подсказывал ему: попади он в руки Цзин Синя, даже если он поможет ему достичь цели, в конце его ждет участь зайца, сваренного после охоты вместе с собакой. С Юсинь Бупо, возможно, будет легче договориться, но способен ли этот парень, обладающий, кажется, лишь грубой силой, защитить его, когда вокруг столько хищников?

……