Гномы-кукловоды

Вскоре он столкнулся с Байлин. Лицо охотницы горело румянцем, она как раз спускалась из прохода между рядами. Чэн Ши окинул последовательницу 【Скверны】 оценивающим взглядом, гадая, насколько жаркой была недавняя «битва». Но Байлин уже привела себя в порядок, не оставив улик.

— Ну что, профи, есть зацепки? — Спросила она.

— Нашел твою коллегу по цеху.

Байлин не удивилась, лишь притворно ахнула, прикрыв рот ладонью:

— У нее техника лучше моей?

…?

Чэн Ши понял, что его кожа всё еще слишком тонка для таких бесед. Он резко сменил тему:

— Забудь. Ты-то что обнаружила?

Спросил и тут же пожалел, ведь охотница явно занималась не опросами. Но, к его удивлению, у нее что-то было. Она облизнула губы, румянец еще не сошел с ее щек. Указав на свое лицо, она хихикнула:

— Думаешь, я зря время тратила?

Она лгала. Чэн Ши широко улыбнулся:

— Скажу честно: врать ты не умеешь, все мысли на лице написаны. Давай выкладывай, время не ждет.

Байлин осеклась, а затем прищурилась:

— А ты и впрямь профи. Глаз-алмаз.

«У меня еще кое-что алмазное есть, но тебе не скажу», – подумал Чэн Ши и кивнул, призывая ее к делу. Охотница указала в сторону дальних трибун:

— Я видела там парочку мужиков из той таверны. Может, они и есть ключ.

…?

Чэн Ши оглядел людское море. Встретить одних и тех же персонажей в разных слоях памяти – огромная удача. Часто субъект переходит к другому воспоминанию именно потому, что увидел знакомое лицо. Это классический метод решения таких задач. Но как Байлин так быстро вычленила их в этой толпе? Девушка заметила его недоумение. Она протянула палец, коснулась лба Чэн Ши, а затем плавно опустила руку, указав на собственную грудь.

Чэн Ши невольно проследил за ее жестом.

— Глоть.

Впечатляет. Увидев его реакцию, Байлин рассмеялась:

— Да брось ты ломаться. Мой дар позволяет мне буквально видеть похоть, направленную на меня. Я чувствую каждый жадный взгляд на моей коже. Ты – единственный, кому на меня плевать, так зачем строишь из себя кобеля?

— Ого, даже такие таланты бывают? — Чэн Ши, поняв, что разоблачен, не смутился. — Да я и не строю особо. Просто ценитель прекрасного.

— Жалеешь меня? — Байлин невинно захлопала ресницами.

— Кто я такой, чтобы тебя жалеть? — Хмыкнул он. — Может, я просто по мальчикам?

Байлин прыснула и, шагнув вперед, бесцеремонно вцепилась ему в локоть. — Клянусь, если ты это серьезно, я поверю. Пошли, сестрица Чэн, время поджимает.

Чэн Ши с кислым видом позволил себя увлечь. Терпеть мягкое давление на руку было выше его сил, и он попытался осторожно высвободиться. — Да пошутил я.

Охотница не разжала хватку, забавляясь еще больше:

— Не переживай, я умею хранить секреты.

— …

Пытаясь спастись, он спросил:

— А почему сама не вывела их на чистую воду?

— Да не умею я! Я умею только доводить их до исступления. А если я начну «работать» здесь, ты увидишь не просто мое выступление – весь цирк тут же бросит акробатику и перейдет к… ну, ты понял. Групповым заездам.

Чэн Ши понимал: если она спровоцирует массовый всплеск страсти, память просто взорвется. — Похоже, вы, 【Скверна】, тоже дорожите жизнью.

Байлин истово кивнула:

— Конечно. Только живой можно получить… еще больше… ну, сама понимаешь.

Чэн Ши мысленно поставил «запикивание» на всё, что она несла. Когда они подошли к тем «знакомым», он сразу их узнал – те самые громилы, что травили байки за столом Йорка. Чэн Ши полюбопытствовал:

— И как ты их всё-таки нашла?

Охотница облизнула алые губы:

— У каждого свои пристрастия. Кто-то любит талию, кто-то – ноги, кто-то…

Ясно. — А ты что любишь? — Вкрадчиво спросила она.

«Я? Я люблю не сдохнуть в этом Испытании».

Проигнорировав ее, Чэн Ши начал аккуратно накладывать на цели усыпление. Но опрос показал: никто из них не был владельцем памяти. Оба игрока помрачнели.

— Они были в поле зрения официанта из первой сцены. Если это не они, значит, мостиком послужил какой-то предмет? — Это было плохо. Искать иголку в стоге сена – то еще удовольствие.

— Зови остальных, нужно сужать поиск.

Через некоторое время Фан Шицин и другие вернулись. Она и Сюй Лу ошивались у лож – мимо. А Мин, краснея, пробормотал, что видел в толпе каких-то подозрительных личностей, оказывающих сомнительные услуги. Все лишь посмеялись. По сравнению с творящимся в ложах, это были цветочки. Оказалось, что на галерке народ куда приличнее. В ходе совета Фан Шицин резюмировала:

— Ищите дальше. Хозяин воспоминаний точно среди обычных зрителей. Актеры на арене не фальшивят – значит, он смотрит на сцену, не отрываясь. Ищите того, кто буквально впился глазами в представление.

— Поняли.

— Как скажете.

— Иду.

Все снова разошлись. Чэн Ши не пошел в свой сектор, а начал целенаправленно пробираться сквозь ряды. Он искал ту самую «орчиху-трансформера». Слова Фан Шицин натолкнули его на мысль: если он видел процесс «сборки» гномов, значит, хозяин памяти тоже его видел или хотя бы знал об этом подвохе. Кто в здравом уме будет иметь дело с такой… конструкцией? Чэн Ши, как человек адекватный, ответа не знал. Но найти этого безумца стоило.

Вскоре он обнаружил цель. «Орчиха» как раз усердно извивалась на коленях у какого-то зрителя. Физически извивалась – гномы внутри явно старались. Чэн Ши хотел было подойти поближе из чистого любопытства, но вдруг заметил рядом знакомую фигуру.

Йорк.

Тот самый конюх герцога, который внезапно разбогател и, по слухам, сошелся с орчихой. Чэн Ши довольно оскалился. — Попался.

Йорк сидел в надвинутой на глаза соломенной шляпе, но взгляд его постоянно метался между сценой и тем местом, где «работала» орчиха. Собственно, на нее косились многие, но только Йорк смотрел на ее лицо с такой искренней, тягучей нежностью, что Чэн Ши стало не по себе.

«Друг, скажи мне на милость… как ты разглядел любовь в этой пирамиде из пяти гномов?»

Поднаблюдав за ним, Чэн Ши окончательно убедился в своей правоте. Притворившись обычным зевакой, он подсел поближе и, нарочито громко вздохнув, произнес:

— Эх, почему только бабы-орки? Могли бы и для парней что-нибудь придумать, надо быть терпимее к гендерам.

…