Глава 97.0

— Я пытался её успокоить. Но вместо того чтобы унять бушующую Лилли, моя сила, наоборот, хлынула обратно к ней. Сила Лилли и моя — по сути одна и та же, и она перетекла туда, где реакция была сильнее. Стало ещё опаснее, огонь разгорался всё больше, и в конце концов вышел из-под контроля.

Он снова подпёр подбородок рукой и продолжил:

— Из-за этого я ничего не мог поделать. Единственное, что я мог сделать, чтобы остановить её, — это поглотить силу Лилли и прекратить буйство. Но...

— Если бы ты поглотил её силу, Лилиана бы умерла.

— Верно.

Кейси коротко кивнул.

— Поэтому, если бы не отец, Лилли бы погибла. Отец был алхимиком и знал, как управлять огнём духов. Но, взяв под контроль такую силу, нельзя было не пострадать. Отец спас Лилли, сжигая себя заживо.

Кейси, видимо, вспомнил ту сцену, и его лицо исказилось от боли.

— И даже после этого сердце Лилли останавливалось трижды. Паска приложила невероятные усилия, чтобы спасти её. Поэтому она и впала в спячку. Паска покинула свою землю, Келту, и пришла в Эденполн ради Лилли. К тому же, чтобы спасти Лилли, она использовала слишком много своей силы. Поскольку их силы были разной природы, чтобы подавить силу Лилли, пришлось затратить в несколько раз больше собственной. В конце концов, её силы истощились.

По лицу Кейси нельзя было понять, грустит он или злится. Но тут он, будто ничего не случилось, снова принял свой обычный вид.

— В общем, раз уж так вышло, оставаться там дальше было нельзя. Дом сгорел дотла, деревенские... ну, пришлось обрушить на них «дождь забвения».

— Что такое «дождь забвения»? — спросил Демиан.

— Одно из магических заклинаний, которые я несколько лет назад заказал магу Солейер. Оно затуманивает память тех, кто находится в области, куда пролился этот дождь. Люди не забывают о существовании объекта полностью, но не могут чётко вспомнить его облик. Если ты был в Эденполне, то понял: они помнят о семье Венбрик, но не могут вспомнить, как мы выглядели.

— То есть это из-за магии? — удивился Демиан.

— Да.

Демиан, всё ещё наполовину сомневавшийся в магии, был поражён тем, что затуманенные воспоминания жителей оказались следствием колдовства. Он всё ещё наполовину подозревал Солейер в мошенничестве.

— А служанка Линтрей? Говорили, что есть тело, — спросил Демиан.

— А, одного из нападавших сожгли заживо и выдали за тело Линтрей. Когда тело обгорает, личность установить трудно. Те, кто вломился в дом, не могли же заявить, что это не Линтрей...

— Хм...

Демиан мысленно систематизировал услышанное от Кейси и с облегчением пробормотал:

— Теперь я всё понял.

Кейси захлопал глазами.

— Какой же ты сообразительный? Как тебе удалось всё это выяснить меньше чем за день?

Демиан бесстрастно ответил:

— Это не за день. Ты был последним кусочком пазла.

С того момента, как он заподозрил, что Лилиана может быть «леди Линтрей», в голове Демиана роились десятки гипотез. Возможно, это было лишь совпадение или натяжка — доказательств не было. Но Демиан почти наизусть помнил содержание писем леди Линтрей, а Лилиана сама то и дело подавала поводы для подозрений. Сегодня, встретив Кейси, он, кажется, понял всё. Если вписать его поведение в противоречия между леди Линтрей и Лилианой, всё становилось на свои места. Возможно, это опять было натяжкой, но проверить стоило — он ничего не терял.

— Я всё обдумал, пока вы ходили за покупками. И пришёл только к одному выводу, — Демиан слабо улыбнулся. — На душе немного полегчало.

— Скажешь Лилли? — спросил Кейси.

— ...Не знаю, — Демиан почесал затылок и посмотрел на Кейси.

Тот с мольбой в голосе произнёс:

— Пожалуйста, не говори Лилли. Она забыла эти два года из-за шока от смерти отца. Если она узнает, что отец погиб из-за неё, она не выдержит. Лилли не нужно возвращать те два года, которые она потеряла. Она сама закрыла их. Думаю, тебе или кому-то ещё не стоит насильно их ворошить.

Демиан, молча выслушав, склонил голову набок.

— Но разве это настолько страшно, чтобы так скрывать?

— Что значит «настолько»? — Кейси нахмурился, не понимая.

— То, что мистер Канель погиб из-за вспышки Лилианы, — правда. Но она не хотела этого. Так вышло. Это не её вина. Зачем же так тщательно это скрывать?

От наивного вопроса Демиана Кейси подумал, что в чём-то они похожи. Оба лишены того, что делает людей людьми. Поэтому Кейси, хотя и не был уверен, что сможет хорошо объяснить, всё же ответил:

— Для нынешней Лилли её отец — это человек, который ушёл из дома, когда ей было десять, и которого она один раз видела в восемнадцать. Она не помнит два потерянных года. Из-за восьми лет отсутствия её чувства к отцу сейчас довольно поверхностны. Ты понимаешь, о чём я?

Демиан на мгновение задумался и кивнул. Он и сам был не особенно близок с отцом, потому что видел его всего несколько раз.

— Но для Лилли до потери памяти отец был самым важным человеком. Я не знал, что отношения между родителем и ребёнком могут восстановиться так быстро. Но отец очень любил Лилли, а она так его любила... Я же говорил, у Лилли, изолированной от мира, были только мы. Поэтому она любила отца больше, чем можно представить.

Взгляд Кейси помрачнел.

— Посмотри на неё сейчас. Она, конечно, опечалена смертью отца, но быстро пришла в себя. А прежняя Лилли не смогла бы. Она бы сломалась. Сможет ли она остаться в здравом уме, если к ней вернутся и память, и все чувства к отцу?

— ...Понятно, — только и сказал Демиан.

Теперь он, кажется, понял, почему Кейси и Паска были так немногословны. Чтобы объяснить события двух лет, нельзя было обойти смерть отца. А духи, не умеющие лгать, вынуждены были просто молчать о той части, которую не могли рассказать, и из-за этого не могли объяснить и всё остальное. Поэтому он понимал. И понимал опасения Кейси.

Лилиана — очень тёплый человек. Она любила отца так же сильно, как любила мать. Если она узнает, что он погиб из-за неё, она будет глубоко травмирована.

— Поэтому я прошу. Не мог бы ты отложить возвращение Лилли памяти? И не говорить ей, что «леди Линтрей», которую ты искал, — это она, а? — спросил Кейси то ли просьбой, то ли приказом.

Демиану стало горько во рту. Головой он понимал, что, как и просил Кейси, не должен говорить Лилиане, что она — «леди Линтрей». Но сердце говорило иное. Ему хотелось сказать Лилиане, что она и есть «леди Линтрей», и обсудить с ней так много всего. Разве не ради этого он вообще начал её искать — чтобы встретиться лицом к лицу и поговорить?

— Ладно, понял, — сказал Демиан, и лицо Кейси слегка просветлело.

Вроде бы он решил мучившую его проблему, и на душе должно было стать легко и свободно. Но вместо этого, словно с души свалили один камень, но на его место тут же положили другой, потяжелее.

Демиан опустил голову и взъерошил волосы, а потом, внезапно вспомнив кое-что, поднял глаза.

— Кстати, Лилиана говорила, что за эти два года, которые она не помнит, у неё был кто-то, кого она любила.

Кейси захлопал глазами.

— Любила? Лилли?

— Кто это был? — спросил Демиан.