Воскрешение, встреча с богом
Звон колоколов, приятный женский голос, мужские обсуждения неподалёку — всё это казалось мне таким близким и душераздирающим. Что это за чувство? Почему я хочу плакать и в то же время смеяться? Я получил такой ничтожный, такой маленький шанс на жизнь, и вот, прожив 9 лет как маг и любимый сын, я очутился здесь.
Я лежал на холодной, такой белой, как летний небосвод, плитке и смотрел на потолок, разрисованный разными узорами. На его середине висела громадная люстра, обволакивающая практически половину воздушного пространства комнаты. А по всему потолку были добавлены золотистые украшения, разбавляющие интерьер.
Приподняв своё тело и переключившись с положения лёжа в сидячее, я осмотрел помещение. Оно выглядело как собор или церковь. Рядом со стенами располагались медные подпорки, держащие помещение, а на самих стенах я видел изображения древних богов, созданных из того же золота. Не сказать, что я увидел кого-то знакомого — здешние боги не были похожи на земных или мифологических. Никакого тебе Зевса, Посейдона или Аида. Здесь были разве что фигуры, похожие на Ареса, Афину и Гермеса, но, учитывая мои «глубокие» в этом деле познания, я, вероятно, ошибся.
Уставив свой взгляд прямо вперёд, я увидел небольшую, состоящую из шести ступенек, лесенку, поднимающую к огромному золотому трону. Рядом с ним стояли четыре одетые в одинаково белую, с чёрными крапинками, форму служанки. Они немного наклонили свои головы в сторону трона и сложили руки крест-накрест, убрав их за спину. Их лица не были мне видны, они были будто затуманенные.
Внезапно на троне появилась фигура. Её лицо ничем не отличалось, а точнее — я его просто не видел, отчётливо виднелись лишь губы. На теле было одето красивое белоснежное, будто свадебное платье, направившее свой невероятно длинный подол по всему полу. Девушка сидела так непринуждённо, ни капли не смущалась. Она лишь поставила локоть на золотой подлокотник и положила на кисть свою голову. Затем послышался звон колоколов. Он длился не больше минуты, но казалось, что вечность. На душе стало спокойно, больше ничего не рвалось мне в мысли, ничего не беспокоило.
— Красивый звук, не так ли? — произнесла фигура. — После него всё наше существование кажется таким бессмысленным, таким ничтожным и глупым...
Я ничего не ответил, лишь смущённо кивнул, пытаясь не показаться глупым. В ответ на это девушка немного помолчала, будто ожидая моего ответа. Но, не услышав его, продолжила свою речь:
— Знаешь, иногда мне кажется, что людские жизни такие интересные и в то же время очень странные, неожиданные и трагичные. Вы рождаетесь, учитесь, смеётесь и изучаете неизведанное, а потом погрязаете в работе, грусти и тоске. Каждый из вас, настолько очарованный в детстве миром, становится таким стандартным и скучным... Люминос, не кажется ли тебе твоя пройденная жизнь глупой или, возможно, недостойной свеч? А может, ты разочарован?
— Я... я...
Я не знал, что ответить. Слова, которые крутились в голове, уже давно исчезли, уносясь за звоном колоколов. На языке было пусто. Я видел эту иронию в её словах, чувствовал, как она старается подловить меня и услышать слова несогласия. Но как бы я ни хотел не согласиться с ней, я прекрасно понимал, что все её слова — чистая правда.
— Я ведь... умер, да? — умиротворённо спросил я.
В ответ на мой вопрос я увидел лёгкое изумление: её губы, накрашенные в ярко-алый цвет, сложились в круг.
— Конечно же нет. Я лишь хотела узнать твоё мнение о прошлой жизни.
Сказать, что это было неожиданностью, — это ничего не сказать. В мгновение ока я наконец встал на ноги, и, переспросив «Точно?», увидел лишь положительное кивание. Значит, всё отлично. Я ещё ничего не потерял!
— Аргх... что?
Под радостью я даже не заметил, как пропустил мимо ушей вторую часть её фразы. Откуда она знает про мою прошлую жизнь? Неужели среди богов, изображённых на этих рисунках, есть и она? Я взаправду общаюсь с богиней?
Я начал водить глазами по рисункам на стене, пытаясь ухватиться за похожую фигуру или разглядеть хоть какие-то различия.
— Не волнуйся, меня нет на этих рисунках. Изображённые здесь боги уже не правят этим миром, они получили своё и отправились туда.
— Получили своё? Ты... т-то есть вы богиня?! — в недоумении произнёс я.
— Верно... Раньше мирами правили несколько богов. Каждый из них отвечал за свою часть, мы были некими опорами мироздания. Но всё меняется, и наш мир — не исключение. Однажды в мире богов произошёл коллапс, когда несколько из нас не разделили между собой власть. Боги начали злиться, решили выместить злость на вас, и тогда Вельзевул предложил свой план. Каждый бог забрал себе один мир, где мог делать всё, что только пожелает: создавать войны, катастрофы, уничтожать города и осушать моря. Было лишь одно правило: за пять тысяч лет каждому богу необходимо было подготовить армию, создать свой собственный мир, готовый дать отпор дру...
Не успев закончить свой рассказ, богиня остепенилась. Вокруг вновь раздался громкий звон колоколов, настолько громкий, что мне пришлось закрыть уши.
— Похоже, нам пора прощаться. Люминос, ты большой молодец. Честно говоря, в те моменты, когда ты сражался с троллем или гоблинами, я вновь хотела вступиться за тебя... но, видимо, в тебе действительно больше силы воли и духа, чем я представляла, — произнесла девушка и мягко, словно родная мать, обнимающая своего дорогого ребёнка, улыбнулась.
В моменте яркий свет залил глаза, да так, что даже закрыв их, я всё равно ощущал солнечные лучи. Ноги подкосились и пол, до этого покрывающий всё пространство под ногами, резко исчез. Прямо подо мной образовалась дыра, а я падал, словно изгнанник, падал прямо в неё. В последнюю секунду перед тем, как я полностью погрузился во тьму, я увидел как губы богини шевелились.
— Это мой тебе подарок... — Произнесла она
Я очнулся, как бешеный, вскочив с кровати. Вокруг я увидел небольшую комнатку с деревянными стенами, походившими на мой дом. Только тут всё было по-другому. Рядом со мной, с правой стороны, стояла маленькая деревянная тумбочка с включённым на данный момент светильником. Слева же было расположено кресло — так, как будто на нём каждый день кто-то сидел и смотрел прямо на меня. Спереди не было практически ничего: только маленький проход, ведущий ко входной двери. Там же были двери, предположительно, в туалет и кухню.
Я посмотрел на свои досель кровавые и израненные руки. Сейчас они казались обычными, полностью вылеченными, без шрамов и порезов.
Тук-тук.
В дверь постучали, а затем в дом вошла девушка с рыжими, ухоженными волосами и в платье такого же цвета.
— О, господин Люминос, вы наконец очнулись!!
Увидев меня, девушка на секунду замерла, а затем радостно прокричала эту фразу и прыгнула на меня, обнимая.
— Господи, я так рада. Ты пролежал тут практически три дня.
Не успел я ответить взаимностью на объятия, как она остепенилась, а лицо покраснело в цвет помидора.
— Кхм, кхм... Простите...
Мы с ней проговорили почти весь следующий час. Оказалось, что её зовут Фелиция, она из рода торговцев, приезжающих в Морадио каждый год. Она вместе со своими родителями живёт в городе весь год, а затем они на год возвращаются в свою родную деревню на поиски новых предметов на продажу и для сбора урожая. Фелиция рассказала мне, что меня спас её отец, когда я получил водной магией прямо по голове. Тогда он подумал, что это хулиганят местные мальчики, но, посмотрев в сторону пригорка, увидел меня. Когда он подбежал, то подобрал моё кровавое тело и отнёс в ближайший мотель к своему хорошему знакомому. Я пролежал здесь три долгих дня, а Фелиция всё это время сидела на том самом кресле и сторожила меня.
— Спасибо тебе, я действительно очень благодарен! Не знаю, как мне отплатить твоей семье... но...
— Ничего не нужно, парень! — произнёс грубый мужской голос.
Я посмотрел в сторону входной двери, где увидел бородатого, довольно толстого, но на вид доброго мужчину. Он был ростом примерно 180 см, а седая, как снег, борода и белые по краям волосы указывали на довольно преклонный возраст. Он был одет в типичную торговую одежду коричневого цвета с подтяжками для штанов. На ногах же были чёрные, чистые туфли, показывающие его высокий статус — ну или просто порядочность в выборе одежды.
— Мы просто не могли оставить тебя там. Юноша, скажи, что тебя так изранило?
— А... я ехал в город на повозке прямо из Килхёрста и...
Я описал мужчине и Фелиции всё, что произошло со мной, пока я был в пути. Я упомянул все факты: и то, как кучер пропал, и про нападение на меня тролля и гоблинов, которых я встретил на пути сюда. Также я не забыл сказать, как было больно получать все эти порезы. Рассказывая всё дальше и дальше, я постепенно злился. Не знаю на что — меня бесила ситуация, что именно я, девятилетний ребёнок, попал в такое тяжёлое положение.
— Как-то так, — с камнем на душе произнёс я.
— П-понятно... Мне жаль, что так вышло, парень...
— Ничего, вы-то в этом никак не виноваты... Спасибо вам за помощь! Я пойду прогуляюсь.
— Хорошо.
Я встал с кровати и, потихоньку перебирая ногами, вышел из комнаты.
— Пап, ты чего так на дверь смотришь?
— Фиса... сколько лет этому парню?
Фелиция немного задумалась, посмотрев на пол. Затем она подняла палец вверх, ознаменовав то, что нашла ответ, и сказала:
— Хм... мне кажется, примерно как и мне — 10–11 лет... А что?
— Этот мальчик... будь осторожна.
— Почему? Я не почувствовала какой-то угрозы в нашем разговоре.
— Его... убивающая аура. Я не чувствовал такое со времён Кариуса. Как ребёнок может быть таким сильным и... устрашающим?