Горе и радость

ГЛА­ВА 12

Го­ре и ра­дость

Ве­чером сле­ду­юще­го дня Ан­дрей тай­ком вы­вез ме­ня из ка­зар­мы. Мое крас­ное от сты­да ли­цо, он осы­пал по­целу­ями, зас­тавляя за­быть о рас­ка­янии.

— Не мучь се­бя, лю­бимая, все слу­чилось так, как дол­жно бы­ло слу­чить­ся. Я люб­лю те­бя боль­ше жиз­ни, и как толь­ко вер­нусь, мы обя­затель­но по­женим­ся. Верь мне, про­шу те­бя!

Я сму­щен­но улы­балась, и це­лова­ла его в от­вет, по­нимая, что не ско­ро мы вновь уви­дим­ся. В мо­мент рас­ста­вания, я уже ни о чем не жа­лела, жи­вя лишь мыслью о но­вой встре­че. Он еще раз по­цело­вал ме­ня на про­щание и ска­зал:

— Да­вай да­дим клят­ву друг дру­гу: нич­то ни­ког­да не вста­нет меж­ду на­ми, на­ша лю­бовь бу­дет ле­теть че­рез го­да, ос­та­ва­ясь в сер­дцах, и толь­ко смерть раз­лу­чит на­ши те­ла, что­бы сно­ва со­еди­нить на­ши ду­ши.

Мы тор­жес­твен­но пок­ля­лись, скре­пив на­шу клят­ву го­рячим по­целу­ем.

В пан­си­он я боль­ше не вер­ну­лась. Ма­ма очень пе­режи­вала, что я так и не окон­чи­ла столь дли­тель­ное обу­чение, ос­та­вив лишь нес­коль­ко не­дель до по­луче­ния ат­теста­та. Но в эту ми­нуту под­держал отец Ан­дрея, имев­ший нуж­ные свя­зи вез­де. Вско­ре ат­тестат мне выс­ла­ли пись­мом. На все расс­про­сы ма­мы и те­туш­ки о мо­ем по­беге, я ни об­молви­лась ни сло­вом, прек­расно по­нимая, что у обе­их мо­жет слу­чить­ся удар. Вско­ре они ос­та­вили бес­по­лез­ные по­пыт­ки вы­вес­ти ме­ня на чис­тую во­ду и ус­по­ко­ились. Жизнь ста­ла по­тихонь­ку на­лажи­вать­ся, нес­мотря на мою силь­ную тре­вогу по по­воду от­сутс­твия пи­сем от Ан­дрея.

Че­рез ме­сяц мо­его пре­быва­ния до­ма, к нам в гос­ти сно­ва при­еха­ла Свет­ла­на. Об­за­ведясь за вре­мя мо­его от­сутс­твия дву­мя ка­рапу­зами, она ста­ралась выр­вать­ся хоть ку­да-ни­будь из на­пол­ненно­го кри­ками и виз­гом до­ма, по­это­му до­воль­но час­то при­ез­жа­ла к ку­зине. В этот день, обыч­но ве­селая, бол­тли­вая Све­та, бы­ла слиш­ком ти­ха и грус­тна.

— Что слу­чилось, Свет­ла­на, у те­бя все в по­ряд­ке? — спро­сила ма­ма, как толь­ко все при­ветс­твен­ные сло­ва бы­ли ска­заны.

— Что-то слу­чилось с Ва­шим му­жем? — спро­сила я, зная, что отец Ан­дрея то­же на вой­не.

Свет­ла­на пос­мотре­ла на ме­ня дол­гим пе­чаль­ным взгля­дом и ска­зала:

— Нет, моя до­рогая, с Пет­ром все в по­ряд­ке, пи­шет пись­ма. А вот Ан­дрей… — она зап­ну­лась и за­мол­ча­ла.

Я встре­пену­лась, и сер­дце мое за­билось с бе­шеной си­лой.

— Что с ним? По­жалуй­ста, не мол­чи­те! — зак­ри­чала я.

— Пет­ру приш­ло из­вестие… Ан­дрей про­пал, по­вез ка­кие-то важ­ные до­кумен­ты для ге­нера­ла и не вер­нулся. А сол­да­та, соп­ро­вож­давше­го его, наш­ли уби­тым. Прош­ло уже боль­ше трех не­дель. Мне очень жаль, моя до­рогая.

В вис­ке зас­ту­чала кровь, ла­дони ста­ли ле­дяны­ми. Ком­на­та зак­ру­жилась пе­ред мо­ими гла­зами и свет по­мерк.

Оч­ну­лась я в сво­ей ком­на­те на кро­вати. Ис­пу­ган­ные ма­ма и Све­та си­дели ря­дом.

— Как ты се­бя чувс­тву­ешь, до­рогая? — спро­сила ма­ма. — Сей­час при­будет док­тор. Он про­пишет те­бе ка­кие-ни­будь ус­по­ка­ива­ющие кап­ли и все бу­дет хо­рошо.

— Не бу­дет ни­чего хо­роше­го, ма­ма. По­ка Ан­дрей не­из­вес­тно где, хо­рошо уже не бу­дет. Во вся­ком слу­чае, мне.

Я пос­мотре­ла на Свет­ла­ну и спро­сила:

— Но ведь его ищут?

— По­ис­ки уже прек­ра­тились, по­это­му Пет­ру и со­об­щи­ли об этом про­ис­шес­твии, не на­де­ясь на бла­гопо­луч­ный ис­ход. В это 

вре­мя шли силь­ные дож­ди, по­это­му по­ис­ки сле­дов силь­но зат­рудне­ны. Ты же са­ма все по­нима­ешь.

По мо­им ще­кам по­пол­зли го­рячие сле­зы.

— Да, ко­неч­но, я по­нимаю, что там уже ни­кому нет де­ла до не­го. Вой­на. Од­ним че­лове­ком боль­ше, од­ним — мень­ше. Но для ме­ня он не прос­то че­ловек, по­нима­ете! — мой го­лос сор­вался и, ут­кнув­шись в по­душ­ку, я да­ла во­лю сле­зам.

Док­тор при­шел бли­же к ве­черу. Он дол­го раз­гля­дывал и ощу­пывал ме­ня, но я бы­ла слов­но в гус­том ту­мане, не об­ра­щала на не­го вни­мания и не от­ве­чала на воп­ро­сы. Вско­ре он от­кла­нял­ся.

Сле­ду­ющие нес­коль­ко дней я бо­ролась со здра­вым смыс­лом и со сво­ими чувс­тва­ми. Ли­за, к со­жале­нию, не по­яв­ля­лась до­воль­но дол­го, по­это­му по­сове­товать­ся бы­ло не с кем. Сер­дце мое не го­вори­ло, оно кри­чало, что я дол­жна са­ма ис­кать сво­его лю­бимо­го, ра­зум же твер­дил, что од­ной мне ни­ког­да не спра­вить­ся, да и мо­лодую жен­щи­ну ни­ког­да не пус­тят в ка­зар­му. Спут­ни­ка муж­ско­го по­ла взять мне бы­ло не­от­ку­да. Но лю­бовь все же по­беди­ла все до­воды рас­судка.

Ран­ним сен­тябрь­ским ут­ром я тай­ком зап­рягла от­цов­ско­го ры­сака и, при­вязав к сед­лу не­боль­шой ме­шок со всем не­об­хо­димым, что мо­жет при­годить­ся в пу­ти, от­пра­вилась уже из­вес­тным мне пу­тем. Но он ока­зал­ся го­раз­до ко­роче, чем я пла­ниро­вала. Ед­ва я вы­еха­ла за во­рота на­шей усадь­бы, как у ме­ня зак­ру­жилась го­лова, и я ед­ва удер­жа­лась в сед­ле, схва­тив­шись в пос­леднюю ми­нуту за по­водья. Спе­шив­шись, я опус­ти­лась на тра­ву. Из ко­нюш­ни уже бе­жали ко­нюх и его же­на Гла­фира, час­то по­мога­ющая ос­новной прис­лу­ге в до­ме. Под­няв ме­ня, они по­мог­ли доб­рать­ся до бе­сед­ки в са­ду и уса­дили там.

— Ба­рыш­ня, ку­да Вы так ра­но от­пра­вились? Да еще на ло­шади? Ведь Вам нель­зя сей­час ка­тать­ся вер­хом, — об­ма­хивая ме­ня мо­им ве­ером, спро­сила Гла­фира.

— По­чему нель­зя? Я прос­то ре­шила про­катить­ся в та­кое чу­дес­ное ут­ро, — от­махну­лась я от оче­ред­ных нас­тавле­ний, да еще от прис­лу­ги.

— Ну, как же, ведь ре­беноч­ку бу­дет вред­но, — умиль­но улы­ба­ясь, так что гла­за прев­ра­тились в две ще­лоч­ки, про­вор­ко­вала она.

— Что ты та­кое го­воришь? Ка­кому ре­беноч­ку? — воз­му­тилась я, как вдруг по­холо­дела, прон­зенная шаль­ной мыслью.

— Так Вы еще не зна­ете? У Вас ре­бено­чек бу­дет, это я Вам точ­но го­ворю, как по­виту­ха. И мать моя бы­ла по­виту­хой, и баб­ка…

Она про­дол­жа­ла что-то го­ворить, но я уже не слу­шала. Все сме­шалось в мо­ей го­лове — страх пе­ред бу­дущим, стыд пе­ред ма­терью и людь­ми. Но все зат­ме­вало все­пог­ло­ща­ющее чувс­тво счастья от осоз­на­ния, что внут­ри ме­ня жи­вет час­тичка лю­бимо­го че­лове­ка.

Тя­нуть с приз­на­ни­ем во всех мо­их гре­хах я не ста­ла, по­это­му, все хо­рошо об­ду­мав, ве­чером приш­ла к ма­ме в ком­на­ту. Она уди­вилась, уви­дев ме­ня на по­роге.

— Что-то слу­чилось, Мар­га­рита? Те­бе сно­ва не хо­рошо?

— Нет, ма­мень­ка, мне так хо­рошо, как дав­но уже не бы­ло и не ско­ро бу­дет.

— Есть ка­кие-то из­вестия об Ан­дрее? — встре­пену­лась она.

— Нет, по­ка ни­чего но­вого. Но то, о чем я хо­чу по­гово­рить с Ва­ми, нап­ря­мую свя­зано с Ан­дре­ем. Я пой­му, ес­ли выс­лу­шав, Вы не за­хоти­те боль­ше ме­ня ви­деть, но не имею пра­ва скры­вать­ся бо­лее от Вас.

Вкрат­це рас­ска­зав ей о мо­ем по­беге и о но­чи, про­веден­ной с Ан­дре­ем, за­кон­чи­ла я свою пла­мен­ную речь приз­на­ни­ем о сво­ей бе­ремен­ности. На­до от­дать дол­жное мо­ей ма­тери. Она не про­рони­ла ни сло­ва, вни­матель­но выс­лу­шав все, что я го­вори­ла. В ти­шине, пос­ле­ду­ющей за мо­им от­кро­вени­ем, она толь­ко тя­жело вздох­ну­ла и отош­ла к ок­ну. Нес­коль­ко ми­нут она мол­ча­ла, мне же они по­каза­лись веч­ностью. Я зна­ла, как от­но­сит­ся выс­шее об­щес­тво к де­вицам, ро­див­шим ре­бен­ка без му­жа, как уни­жа­ют их нес­час­тных ро­дите­лей, не су­мев­ших убе­речь сво­их до­черей. По­это­му я с боль­шой тре­вогой жда­ла ре­шения ма­мы. На­конец, она по­вер­ну­лась ко мне. Две тон­кие мок­рые по­лос­ки на ще­ках и со­жале­ние в фи­ал­ко­вых гла­зах.

— По­дой­ди ко мне, ди­тя мое, — про­шеп­та­ла она, гло­тая сле­зы.

Я на не­пос­лушных но­гах мед­ленно сде­лала два ша­га и упа­ла в от­кры­тые объ­ятия ма­мы.