Тринадцатый день

После встречи с неизвестным существом, Лим проснулся в полной дезориентации. Его тело пронзала ноющая боль, а разум был затуманен. Он лежал в каком-то узком туннеле, и, к своему ужасу, понял, что он катится вниз.

Туннель был гладким и скользким, он беспомощно барахтался, не в силах остановить своё падение. Он не успел даже сообразить, где он и что происходит, как его голова с силой ударилась о что-то твёрдое, и сознание вновь покинуло его.

Когда Лим снова пришёл в себя, он был всё ещё в туннеле, но теперь не катился. Он лежал неподвижно, чувствуя, как его тело медленно возвращается к жизни. Он осмотрелся и увидел решётку, преграждающую ему путь. Решётка была старой и ржавой, с острыми железными прутьями, ведущими куда-то наружу.

С трудом поднявшись на ноги, Лим пополз к решётке. Его тело болело, но он не собирался сдаваться. Собравшись с силами, он пролез сквозь железные прутья. Благодаря своему маленькому телу он проскользнул сквозь узкие щели без особых проблем, хотя каждый его мускул ныл от напряжения.

Когда он наконец выбрался наружу, ему открылся ужасающий вид. Перед ним возвышался замок, мрачный и зловещий. Он был тёмным, как ночь, его шпили и башни тянулись к кроваво-красному небу, словно когти демона. Замок был окутан атмосферой смерти и ужаса, его силуэт зловеще выделялся на фоне кроваво-красного неба.

У его стен виднелись горы черепов, словно трофеи нечестивого владыки. Повсюду виднелись повешенные тела, раскачивающиеся на ветру. Этот вид вызвал у Лима ужас, но он не мог отвести взгляд. Он сразу понял, что это замок Лорда, место, куда боялись идти даже самые отчаянные.

Его ноги дрожали от страха, но он не мог позволить ему сковать его. Он должен был действовать, и действовать быстро. Он знал, что в этом замке, в самом сердце тьмы, держат Кики и, возможно, других детей.

Лим, стоя у входа в замок, с ужасом смотрел на это мрачное и зловещее место. Его ноги подкашивались от страха, а разум наполнялся сомнениями.

Стоит ли ему вообще идти туда? Может, всё это напрасно? Может, лучше всё бросить и вернуться домой, в свою хижину?

Зачем ему эта Кики? Он ведь знал её всего один день, до встречи с ней он как-то жил, и ему было нормально. Сложно, да, но он не жаловался. Что сейчас мешает ему просто развернуться и уйти? Зачем ему рисковать жизнью ради девочки, с которой он едва знаком?

Но в ту же секунду, словно гром среди ясного неба, послышался хлопок. Лим невольно вздрогнул и замер. Он не понимал, что это был за звук, но он вызвал в нём тревогу и какое-то странное раздражение. И в этот момент он понял, что происходит.

Это он ударил себя по щеке.

Он почувствовал жгучую боль, которая привела его в чувство. Он ужаснулся от своих же мыслей. Как он мог хоть на мгновение подумать о том, чтобы всё бросить и уйти? Как он мог отказаться от Кики, своего первого друга? Он прошёл весь этот путь, пережил столько трудностей, чтобы что? Чтобы развернуться и сбежать?

Нет, он не сделает этого. Он не бросит Кики, он не бросит её в беде. Она верит в него, и он не может её подвести. Он никогда не бросит своего первого друга. Он пойдёт в замок Лорда, и спасёт её, чего бы ему это не стоило.

Решимость вновь заполнила его сердце, рассеивая страх и сомнения. Он собрался с духом и, стиснув зубы, направился к мрачным вратам замка.

Лим, прошёл через массивные ворота замка. Они были старыми и скрипучими, словно кости давно умершего чудовища, их скрип резал слух, усиливая гнетущую атмосферу.

Прямо перед ним возвышалась гигантская дверь, ведущая вглубь замка. Она была выполнена из тёмного дерева, окованного железом, на ней были вырезаны зловещие символы. Лим сразу понял, что идти через неё - это самоубийство. Она выглядела слишком очевидным путём, и, скорее всего, там его ждала бы ловушка или встреча с обитателями замка.

Он понимал, что ему нужно найти другой путь, более безопасный, какой-нибудь потайной ход, который позволит ему проникнуть в замок незамеченным. Он начал осматриваться, внимательно изучая каждый угол, каждую трещину в стенах. Его взгляд метался по двору, скользя по мрачным стенам и тёмным проемам.

И вот, его взгляд упал на странное отверстие внизу, у основания стены, почти скрытое тенью. Приблизившись, он понял, что это была труба. Из неё вытекала мутная жидкость, издавая отвратительный запах. Лим сразу догадался, что это была канализация.

Он поморщился от отвращения. Одна мысль о том, чтобы погрузиться в эту зловонную жижу, вызывала у него тошноту. Но он понимал, что у него нет другого выбора. Он должен рискнуть, если хочет спасти Кики.

Собравшись с духом, Лим залез в трубу. Жидкость была холодной и липкой, а её запах был просто невыносимым. Он чувствовал, как эта мерзость проникает под его одежду, вызывая жжение и зуд. Лим старался не обращать внимания на это, он думал только о Кики. Он должен был добраться до неё, чего бы ему это ни стоило.

Он начал ползти по трубе, направляясь вверх. Она была узкой и тёмной, ему приходилось проталкивать своё тело вперёд, извиваясь, словно червь.

Он не знал, куда ведёт этот туннель, но он верил, что он приведёт его к Кики. Лим полз дальше, игнорируя противный запах и липкую жидкость, которые облепляли его со всех сторон.

Лим, пробираясь по узкому и вонючему туннелю, наконец добрался до его конца. Он вылез из отверстия и оказался в небольшой туалетной комнате. Вокруг царил полумрак, а стены были покрыты влажной плесенью. Запах, хоть и немного слабее, чем в трубе, всё ещё был отвратительным. Лим невольно поморщился, пытаясь отдышаться.

Он осторожно выглянул из туалетной комнаты. Убедившись, что поблизости никого нет, он тихо вышел из неё. Его глаза широко распахнулись от увиденной картины.

Он оказался в просторном помещении, похожем на пыточную или, возможно, на морг. На полу местами виднелась засохшая кровь, а по углам стояли столы, покрытые пятнами ржавчины и чем-то липким. С потолка свисали зловещие цепи с крюками, на которых, видимо, когда-то висели тела.

В воздухе витал жуткий запах крови и смерти. Вдоль стен располагались массивные каменные колонны, а в дальнем конце комнаты виднелся проход, ведущий куда-то ещё.

Лим замер от ужаса. Это место излучало смерть и насилие, и ему захотелось как можно скорее убраться отсюда. Но как только эта мысль промелькнула у него в голове, он услышал приближающиеся шаги. Лёгкие, но твёрдые, они приближались к комнате, в которой он находился.

Сориентировавшись, Лим быстро юркнул под ближайший стол. Он притаился, стараясь дышать как можно тише, чтобы не выдать своего присутствия. Сердце бешено колотилось, а тело напряглось в ожидании.

Шаги становились всё ближе, и вместе с ними раздался напев. Мелодия была непонятной и какой-то странной, но в ней чувствовалось что-то зловещее. И вот дверь в комнату открылась, и в неё вошло человекоподобное существо.

Голова его была собачьей, с вытянутой мордой, острыми ушами и клыкастой пастью. Но тело его было человеческим, хоть и деформированным, с длинными руками и ногами. Лим сразу понял, что это был приспешник Лорда, один из тех монстров, что обитают в этом замке. Его вид был отвратительным и пугающим, и от одного взгляда на него Лим ощутил, как по его спине пробежали мурашки.

Лим, затаив дыхание, наблюдал за ногами или, скорее, лапами монстра, который вошёл в комнату. Существо с собачьей головой неторопливо расхаживало по пыточной, словно осматривая свои владения. Оно достало из кармана листок бумаги и перо, и начало что-то записывать, не переставая напевать свою жуткую, непонятную мелодию.

Лим старался не издавать ни звука, понимая, что любая ошибка может стоить ему жизни.

Но вдруг, среди зловещей тишины, послышались ещё шаги. На этот раз они были тяжелее и медленнее, но вместе с ними раздавался тихий, жалобный плач. Лим вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежала ледяная дрожь. Он боялся того, что сейчас, возможно, произойдёт, но, к своему сожалению, его предположения оказались верными.

В комнату вошла ещё одна тварь. На этот раз её голова была похожа на голову жабы, с выпуклыми глазами и широким ртом. Но Лим обратил внимание не на неё, а на то, что она тащила.

Это был ребёнок, лет девяти или десяти. Лим не смог точно определить его возраст, так как на голове у ребёнка был надет грубый мешок.

Существо, которое напевало мелодию, резко прекратило это делать и что-то проговорило на непонятном Лиму языке. Его голос был резким и отрывистым, похожим на лай или хрипение. Другая тварь, та, что держала ребёнка, двинулась в сторону стола, под которым прятался Лим.

В этот момент Лим окончательно перестал дышать. Его сердце застучало ещё быстрее, а ладони вспотели от страха. Он старался не шевелиться, надеясь, что твари не заметят его. Жабоголовый монстр подошёл к столу, на мгновение замер, а потом положил на него тело ребёнка. Затем, не сказав ни слова, он развернулся и вышел из комнаты.

Тварь с собачьей головой, оставшаяся в комнате, на несколько секунд отошла, и Лим услышал, как что-то скребется и перетаскивается. Вернувшись, она тащила за собой какую-то непонятную вещь, похожую на тележку или передвижной стол.

Поставив её рядом с телом ребёнка, она начала возиться с ней, и Лим понял, что это была пыточная тележка, наполненная различными инструментами.

Ребёнок, всё ещё лежащий на столе, почувствовал опасность и начал извиваться. Он пытался вырваться из мешка, накинутого ему на голову, и из-под рук приподняться, но это ему не сильно помогало. Тогда тварь взяла какую-то штуку, похожую на верёвку, но с железной застёжкой на конце, и крепко привязала ею ребёнка к столу. Его движения стали ещё более отчаянными, но это было бесполезно.

После того как ребенок был надежно зафиксирован, существо издало звук, похожий на смешок. Это был мерзкий, хриплый звук, от которого у Лима похолодела кровь. Затем, не спеша, тварь начала доставать из тележки инструменты.

Сначала это были ножи разных размеров, с лезвиями, сверкающими в тусклом свете. Затем она достала молоток, тесак и ещё кучу всяких металлических предметов, назначение которых Лим даже не хотел представлять. Каждый предмет, выложенный на стол, пугал его всё больше и больше.

Лим смотрел на всё это, застыв от ужаса. Он понимал, что сейчас будет происходить что-то ужасное. Его сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он был бессилен, он не мог ничем помочь этому ребёнку.

Он мог только прятаться под столом и надеяться, что этот кошмар скоро закончится. Но он знал, что скорее всего, так просто это не закончится. И эта мысль пугала его больше всего остального.

Вскоре комнату наполнили крики ребёнка. Они были полны боли и отчаяния, и Лим, не в силах это выносить, закрыл уши руками, пытаясь заглушить их. Но крики продолжались, они проникали в его сознание, разрывая его на части.

Он слышал хлюпанье, хруст и шуршание, когда тварь копалась в плоти ребёнка.

Казалось, это длится целую вечность, но затем, видимо увлечённая процессом, тварь уронила один из инструментов прямо под стол, где прятался Лим.

Он услышал глухой стук и почувствовал, как что-то холодное коснулось его ноги.

Тварь наклонилась, чтобы поднять упавший нож. И в этот момент для Лима время словно остановилось. Его мысли метались, пытаясь найти выход из этой ужасной ситуации. Он понимал, что если он останется сидеть под столом, то его ждёт та же участь, что и ребёнка. Но что он мог сделать?

И тогда он принял единственное, как ему казалось, верное решение. Когда тварь протянула руку, чтобы взять нож, Лим опередил её. Он схватил нож, который лежал рядом с его рукой, и с яростью выскочил из-под стола.

Монстр, не ожидавший такого, опешил. Его глаза расширились от удивления, а уродливая пасть раскрылась в немом крике.

Но Лим не дал ему времени прийти в себя. Он прыгнул на тварь и, собрав все свои силы, воткнул нож прямо ему в глаз.

Тварь упала, издав жуткий вой от боли. Но Лим не дал ей времени, чтобы оправиться. Он не мог позволить себе погибнуть здесь. Метким ударом он сделал надрез в области горла у твари, лишив её жизни.

Монстр ещё несколько секунд барахтался, его лапы судорожно дёргались, но его попытки были напрасны. Он умер от руки слабого человеческого ребёнка.

Лим, стоя над трупом, дрожал от ужаса и адреналина. Он сделал это. Он смог убить монстра, хоть это и было совсем не так просто, но он смог.

После убийства монстра, Лим, тяжело дыша, подошёл к столу. Его руки дрожали, а в голове всё ещё звучал крик твари.

Собравшись с силами, он потянулся к мешку, накинутому на голову ребёнка, и осторожно стянул его.

Но то, что предстало перед ним, вызвало приступ ужаса. Он увидел изувеченное тело ребёнка. Из разрезанного живота вываливались внутренние органы, смешиваясь с кровью. Лим невольно пошатнулся, и его желудок сжался, готовый извергнуть всё содержимое.

Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота, но каким-то чудом ему удалось подавить этот позыв.

С трудом подняв взгляд, Лим посмотрел в глаза ребёнка. Они были широко открыты, но в них не было ни жизни, ни света. Это были мёртвые, безжизненные глаза, которые из-за пережитого, казалось, не чувствовали уже ничего. Лим понял, что ребёнок давно уже не в этом мире.

Лим чувствовал, как его сердце разрывается от боли. Ему было жаль этого несчастного ребёнка, жаль того, что он не смог ему помочь. Он не смог защитить его от этой ужасной смерти. Но он понимал, что сейчас ему уже ничего не поможет.

Слишком поздно.

Он помолчал ещё немного, глядя на безжизненное тело. Он знал, что если останется здесь ещё хоть на мгновение, то его самого ждёт то же безумие.

Он сделал всё, что мог. Ему нужно было двигаться дальше. У него всё ещё оставалась надежда найти Кики и, возможно, других детей.

С тяжёлым сердцем, Лим отвернулся от тела ребёнка. Он должен был продолжить свой путь. Он должен был выжить. Это было единственное, что сейчас имело для него значение.

Заставив себя сделать первый шаг, он покинул жуткую пыточную, оставив позади ужас и смерть, и направился дальше, в неизвестность.