День седьмой

Лим открыл глаза. Он лежал на холодном, каменном полу, его руки и ноги были связаны грубыми веревками. Вокруг была тьма, и только впереди тускло светился слабый источник света. Его голова гудела, а тело ныло от усталости и боли.

Он поднял голову и увидел ее.

Она стояла прямо перед ним, огромная и величественная, словно воплощение ночной тьмы.

Ее тело было покрыто черными перьями, ее лицо, казалось, было высечено из кости, с длинными, черными волосами, обрамляющими его. У нее были кривые рога, торчащие из головы, и один пронзительный зеленый глаз, смотревший прямо на него. Она источала силу и злобу, словно сама тьма обрела плоть.

Доброе утро, маленький человечек, — проговорила она, ее голос звучал как шелест крыльев летучей мыши, мягкий, но пугающий. — Меня зовут Турелла, и я мать этих тварей.

Лим молчал, затаив дыхание. Он смотрел на Туреллу, и страх сковывал все его тело. Он понял, что попал в ловушку, и что он в руках у чудовища.

— Ты сейчас в моем гнезде, — продолжала Турелла, и ее взгляд скользнул по округе.

Лим осмотрелся. Стены пещеры были покрыты какими-то липкими наростами, а на полу валялись кости. Кости, похожие на детские. Лим отвернулся, стараясь не смотреть на этот ужас.

— Я использую тебя для создания потомства, — произнесла Турелла, ее голос был холодным и жестоким. — Я буду держать тебя до тех пор, пока ты не станешь готов, или, если ты будешь не способен, я просто тебя съем.

У Лима похолодело внутри. Он понял, что это конец. Его ждет либо ужасная жизнь, либо еще более ужасная смерть.

Турелла, казалось, наслаждалась его страхом. Она издала тихий, жуткий смешок и достала из-за спины измученную, грязную крысу.

— Это твой обед на сегодня, — произнесла Турелла, бросая крысу к ногам Лима. — Завтра я снова зайду к тебе.

После этих слов она развернулась и ушла, растворившись во тьме.

Лим остался один в темноте, связанный и беспомощный. Холод пронизывал его тело, но боль в душе была намного сильнее.

Он смотрел на крысу, которая извивалась у его ног, и отвращение переполняло его. Он уже ел крыс раньше, но только когда жарил их на огне, придавая им хоть какой-то вкус. Но сейчас, живая и грязная, она внушала ужас.

Голод был невыносимым. Его живот скручивало, а слабость сковывала его тело. Он понимал, что ему нужны силы, чтобы выжить, чтобы дождаться спасения. И, хоть он и испытывал отвращение, он потянулся к крысе.

Она была липкой и грязной, ее шерсть была свалявшейся, а ее глаза горели отчаянным ужасом. Она смотрела на него, словно молила о пощаде, и от этого становилось еще противнее.

Он закрыл глаза и попытался откусить кусок, но не смог. Желудок скрутило от одного лишь запаха. Он посмотрел на свою рану, которую нанес ворон и, закрыв глаза, еще раз попытался. Он не хотел умирать от голода. Он пересилил тошноту и начал жевать.

Вкус был отвратительным, живым, и он чувствовал, как ее внутренности лопаются у него во рту, но он ел, поглощая ее, словно она была самым желанным блюдом на свете. Ел, чтобы выжить.

Он ел, и в голове у него мелькали образы Рейка. Он вспоминал его силу и уверенность, его глаза, полные решимости.

Лим цеплялся за эту надежду, словно за спасательный круг. Он верил, что Рейк придет за ним, что он не оставит его в этом ужасном месте.

Он думал о том, как они вместе добрались до пещеры, о том, как Рейк убивал чудовищ. Он верил, что он сможет убить Туреллу, что он освободит его из ее плена. Он ждал. Он надеялся.

Но время шло, а Рейк не появлялся. Ночь сменялась ночью, и страх начал проникать в его сердце. А вдруг Рейк его бросил? А вдруг он погиб? А вдруг он просто не захочет возвращаться? Мысли, словно черви, грызли его изнутри.

Лим лежал, прижавшись к каменному полу, и сжимал кулаки. Отчаяние начало заполнять его душу. Он вспоминал своих родителей, его прошлое и как ему было тяжело жить одному, но это прошлое казалось сейчас раем, по сравнению с этим мраком и ужасом. Он был один, связанный и брошенный на произвол судьбы, в логове чудовища. И надежда, которая согревала его, начала гаснуть, словно искра, которая догорала в темноте.

Он не знал, сколько времени прошло, может быть, день, может быть, два. Он не мог больше сдерживать свои эмоции.

Слезы текли по его лицу, и он беззвучно плакал. Он был всего лишь ребенком, попавшим в этот мрачный мир, он был слаб и беспомощен, и он не знал, как выбраться из этой ситуации.

Он плакал, и надежда умирала. Он чувствовал себя брошенным, преданным и одиноким. Он понимал, что, скорее всего, его ждет ужасная смерть, и что его никто не спасет.

*

*

*

Рейк открыл глаза, и резкая боль пронзила его голову. Он лежал на холодном каменном полу, и он почувствовал, что его руки и ноги связаны. Он попытался двинуться, но веревки впились в его плоть, причиняя еще большую боль.

Он осмотрелся. Он был в пещере, но не в той, в которой он был с Лимом. Это место было мрачным и холодным, словно сама тьма сгустилась здесь. Стены были покрыты какой-то липкой слизью, а запах вокруг был отвратительным, словно смесь разложения и сырости.

Он не помнил, как оказался здесь.

Последнее, что он помнил, это как один из темных проводников схватил Лима и понес его вглубь пещеры. Он бросился за ним, пытаясь догнать, но тут его зрение затуманилось. Сильная боль пронзила его голову, и после этого он ничего не помнил.

Он пытался вспомнить, что произошло потом, но его разум словно затуманило, и все воспоминания исчезли во мраке. Он понимал, что его схватили, и что теперь он в руках у той твари, которая была матерью темных проводников.

Он сжал зубы и напряг мышцы, пытаясь разорвать веревки, но они были слишком крепкими. Он знал, что это не обычные веревки, что они были созданы той тварью, и они не поддадутся его силе.

Он понял, что на этот раз он проиграл.

Он не мог поверить в то, что случилось. Он был охотником на монстров, он пережил сотни сражений, он побеждал чудовищ, и он не мог поверить, что теперь он пленник.

Он думал о Лиме, и его сердце сжималось от чувства вины. Он должен был его защитить, он должен был уберечь его от опасности, но теперь он был беспомощен.

Рейк услышал шаги, приближающиеся к нему, и он увидел ее. Она стояла перед ним, словно воплощение тьмы, и ее зеленый глаз смотрел на него с насмешкой. Ее черные перья колыхались, словно зловещие знамена, и ее рога возвышались над головой, словно костяные клыки.

— Доброе утро, охотник, — проговорила тварь, ее голос звучал, словно скрежет камней. — Неужели думал, что так легко победишь меня?

Рейк молчал, он смотрел на нее с яростью и ненавистью, но он понимал, что на данный момент он беспомощен.

— Ты будешь моим гостем, — продолжала тварь, — пока я не решу, что с тобой делать. А пока, наслаждайся гостеприимством моего гнезда.

И с этими словами она исчезла, оставив Рейка одного во тьме, связанного и беспомощного, и отчаяние наполнило его душу.