День второй

Мгла, словно хищник, подкрадывалась к миру с каждым новым оборотом его бездушных часов, но сегодня она, казалось, отступала перед упорством Лима.

Опыт вчерашнего дня оставил на нем не только отпечаток усталости, но и подобие уверенности. Он больше не был беззащитной жертвой мрака; он был частью этой тьмы, ее дитя, и, словно волчонок, учившийся кусаться, начинал осваивать ее правила.

Он покидал свою хижину не как пленник, а как охотник, готовый отвоевать у тьмы еще один день.

Сегодня удача улыбнулась ему с той скупой милостью, на которую только способна тьма. Ловушки, которые он смастерил из веток и мертвых листьев, принесли добычу.

Несколько крупных крыс, пойманных в ловушку, извивались в бессильной агонии. Лим действовал быстро и с холодностью, которую ему привил этот мир.

Он убил их, не моргнув глазом, без ненависти, без сожаления. В этом мире не было места ни для сантиментов, ни для жалости.

Только выживание имело значение.

С добычей в руках Лим углубился в лес, чтобы найти место для готовки. Он знал, что даже малейший намек на дым – это сигнал, который может привлечь незваных гостей, но голод, словно древний зверь, скребся в его утробе, заглушая любые опасения.

Он свернул с протоптанной звериной тропы, в надежде найти укромное место, где мог бы укрыться от любопытных глаз.

Именно там он наткнулся на это.

Среди деревьев, словно проклятие, повисла жуткая картина. На истерзанной ветке дерева качался мертвец. Не человек, скорее, жалкое подобие его.

Его конечности были неестественно вывернуты, а шея, казалось, вытянулась в безумном крике от удушья веревкой. Взгляд, застывший в пустых глазницах, был направлен к вечно серому небу, словно призывая его немые свидетельства. На его потрепанной одежде, изъеденной мглой и временем, виднелись какие-то знаки, вышитые блеклыми нитями, как будто он принадлежал к какому-то давно забытому ордену.

Лим остановился, не в силах отвести взгляд. Он видел смерть множество раз, но никогда не видел ее столь откровенно, словно выставленную напоказ, как трофей или предупреждение.

Это не была смерть от голода или зубов монстра. Это была чья-то жестокость, чье-то хладнокровное убийство. Это был тот вид смерти, который он не понимал, который не мог ни объяснить, ни принять.

Странное чувство шевельнулось в груди Лима. Не страх, нет. Скорее, что-то вроде болезненного любопытства, приправленного ужасом и горечью. Он знал, что здесь что-то не так, что этот человек, кем бы он ни был, умер не просто так, что его смерть не была случайностью.

Некоторое время Лим молча стоял, глядя на раскачивающееся тело, словно вглядываясь в свое возможное будущее.

Потом, поборов в себе и страх, и любопытство, он заставил себя двинуться дальше. Ему нужно было вернуться в хижину, в которой в грубой печке, сделанной из глины и камня, тлел уголь, нужно было приготовить свою добычу, чтобы согреться и набрать сил для нового дня.

Но ужасная картина висельника, словно тень, отброшенная прошлым, преследовала его и во тьме, и в неясном отсвете огня в печке, как неотъемлемая часть этого жуткого мира, в котором он пытался не просто выжить, но и сохранить себя.

Наевшись досыта, Лим почувствовал жажду. Его истощенное тело требовало воды. Он решил отправиться к ручью, который знал поблизости. Путь к нему был коротким, но опасность подстерегала на каждом шагу.

В тусклом свете он осторожно пробирался сквозь деревья, стараясь не шуметь. В воздухе витал тот же тяжелый запах гнили и сырой земли, что всегда царил в этом мире. Когда он приблизился к ручью, его уши уловили странный звук. Это было нечто вроде чавканья, глухого и отвратительного.

Лим замер, напрягая слух. Звук приближался.

Инстинкт подсказывал ему спрятаться. В нескольких шагах от ручья находились большие валуны, укрывающие от взглядов.

Лим, пригнувшись, дополз до одного из них и спрятался за ним. Отсюда он мог наблюдать, не привлекая внимания.

И то, что он увидел, заставило его забыть о жажде.

На берегу ручья стояло существо, которое Лим никогда раньше не видел. Это было похоже на человека, но с головой козы, украшенной необычными рогами. Его кожа была бледной, почти белой, с немного шерстяным покровом, что еще больше выделяло его на фоне темных деревьев.

Словно оно было изваяно из мрамора, но при этом его позы были живыми. Оно стояло неподвижно, неспешно поворачивая голову, что напоминало движения животного.

В его руках находились останки, нечто совсем маленькое. И лишь тогда Лим понял, что это были. Это были остатки тела, маленькие кости, изломанные и оскверненные. Останки ребенка. Существо не торопясь, медленно и с каким-то отвратительным наслаждением, грызло и пережевывало кости, чавкающие звуки разносились по ночному лесу, словно предсмертный крик жертвы.

Лим не решался шелохнуться. Он понимал, что это существо представляет собой большую опасность, чем он мог себе представить. Он понимал, что он сам может стать следующим блюдом этого отвратительного создания.

Он сидел неподвижно, затаив дыхание, наблюдая за тем, как это существо пожирает свою жуткую добычу. Жажда ушла, сменившись тошнотой и страхом, проникшим в самые глубины его маленького и ранимого тела. Он знал, что на этот раз ему очень повезло.

Глухой рык, подобный раскату грома, прокатился сквозь лес. Земля под ногами Лима задрожала. Существо, словно очнувшись от своего жуткого пира, резко поднялось. В его глазах, если их можно было так назвать, появился какой-то нечеловеческий разум.

Схватив останки ребенка, оно исчезло в зарослях, растворившись в беспросветной мгле леса.

Тишина вернулась, тяжелая, давящая. Только чавканье воды в ручье нарушало ее. Лим, все еще дрожа от ужаса, выждал несколько минут, прежде чем выбраться из-за своего укрытия.

Жажда, казавшаяся невыносимой еще мгновение назад, теперь отступила на второй план, уступив место неподвижному страху, что сковал все его тело. Он осторожно наклонился к ручью и напился воды, стараясь не думать о том, что только что видел.

Напившись, Лим медленно поднялся, готовясь отправиться домой. Он чувствовал себя измученным, словно после тяжелого боя. Но в душе что-то не давало ему спокойно пойти домой.

Чувство было настолько сильным и навязчивым, что Лим, невольно повернув голову, увидел, как за одним из валунов что-то шевельнулось. То, что он увидел, заставило его кровь стынуть в жилах.

Существо.

Из того же самого укрытия, где он сам только что прятался, появилось оно. Не скрываясь, не спеша, оно смотрело на Лима, как кошка, которая играет с испуганной мышью. Его козлиная морда, с каплями крови на губах, казалось, улыбалась.

В его глазах, лишенных всякого сочувствия, читалось знание, понимание, и то, что больше всего пугало Лима — превосходство.

Оно знало, что Лим за ним наблюдал. Оно не просто заметило его, оно позволило ему увидеть этот ужас, чтобы еще больше насладиться его страхом.

Ужас, охвативший Лима, был невыразимым. Он не понимал, что оно задумало, но уже чувствовал, что это будет хуже, чем все, что он пережил до сих пор.

Существо медленно вышло из-за валуна, не отрывая взгляда от Лима. Его движения были плавными и неестественными, как будто он был марионеткой, которой управляет невидимая рука.

Оно приблизилось к нему на несколько шагов, и Лим мог разглядеть каждую деталь его жуткой морды. Кровь на его губах высохла, но не ушла, оставив темные разводы, словно отвратительная отметина.

И тогда оно заговорило. Слова, которые вырвались из его гортани, были грубыми, хриплыми, словно камни, перекатывающиеся друг о друга. Словно сама тьма пыталась обрести голос.

— Вкусно… — прохрипело существо. Голос был искаженным, как у старого, больного животного. — Маленький… сладенький…

Лим замер, не в силах поверить своим ушам. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил в этом мире, но этот голос, это нечестивое бормотание, внушали ему лишь страх и отвращение.

Существо сделало еще шаг вперед, и в его глазах, которые больше походили на темные бездны, разгорелся зловещий огонек.

— Ты тоже… — пробормотало оно, теперь уже больше похожее на звериный рык. — Мясо… Вкусное мясо… Мне понравится, как ты будешь кричать… Как будешь хрипеть… Когда я буду отрывать куски…

Существо облизнулось, и Лим увидел, как его острые зубы блеснули в темноте. Он понял, что это существо не просто желает его смерти, оно желает насладиться его страхом, его мучениями.

Каждое слово, каждое движение, каждый взгляд были пропитаны садистским удовольствием.

Лим отступил, споткнувшись о камень. В душе зародился холодный, животный страх, от которого каждая мышца напряглась, готовясь к бегству. Он не знал, что делать, как спастись. Он знал лишь одно – он был добычей, и это существо не остановится, пока не получит то, чего желает.

Существо бросилось на Лима, его когтистые руки протянулись, чтобы схватить его. Лим не успел даже вскрикнуть, как внезапно что-то ударило существо в голову. Удар был такой силы, что оно отшатнулось, зарычав от боли. Лим, воспользовавшись замешательством существа, попытался отступить еще дальше.

Еще один удар, и на этот раз в голову, был такой силы, что по лбу существа пробежала вмятина, а из черепа брызнула темная жижа, смешанная с осколками костей. Существо завалилось на землю, дергаясь в агонии.

Из мрака леса, словно из другого мира, вышла фигура, которую Лим никогда раньше не видел. Невысокое существо, покрытое белым мехом, с рогами, похожими на ветви деревьев, держало в руках небольшую палку, к которой был прикреплен кусок кожи, с вложенным в него камнем. Лим не понимал, что это такое, но видел, как эта штука только что спасла ему жизнь.

Существо подошло к поверженному монстру и еще раз запустило камень из своей штуки, и на этот раз его удар размозжил ему голову, превратив ее в кашу.

После чего существо повернулось к Лиму. И Лим увидел, что у него глаза были больше, чем у обычного человека, но в них не было той нечестивой злобы, что была у монстра.

На его лице, несмотря на рога и белую шерсть, читалось некое сочувствие, и, что больше всего удивило Лима, доброта.

Существо наклонило голову, словно присматриваясь к Лиму, и произнесло тихим, мелодичным голосом:

— Ты в порядке? Меня зовут Кики.

Лим не ответил. Он не знал, как разговаривать, он никогда ни с кем не разговаривал.

Кики, увидев его молчание, мягко улыбнулась:

— Не переживай, я не обижу. Я просто путешествую по этому миру, пытаюсь найти своего младшего брата, Икара. Его куда-то унесли, и я его ищу. И я не люблю, когда кто-то обижает других. А это… это был плохой монстр.

Кики подошла ближе, рассматривая Лима с любопытством. Лим не знал, что и думать. Он всю жизнь был один, и вдруг, появляется это существо и спасает его. В этом мире, где только смерть и отчаяние, казалось, что это существо - сон, галлюцинация или какой-то странный обман.