День третий

Кики осталась с Лимом. Она не требовала от него слов, понимая, что он не привык к разговорам. Она молча следовала за ним, пока они шли обратно к его хижине. По пути, словно не замечая его молчания, она начала рассказывать ему свою историю.

— Я из рода пинков, — проговорила Кики, ее голос звучал как мелодия, в этом мрачном мире. — Мы живем под землей, далеко-далеко. Там у нас есть свой город, который мы прячем от монстров.

Она рассказала, что пинки – это древняя раса, отличающаяся от других своей связью с природой и умением строить прочные города под землей, подальше от ужасов поверхности. Они мудрые, но очень осторожные, и их жизнь была заполнена спокойствием и знаниями, которые они хранили в древних книгах.

— Но однажды мой брат… Икар… Он сбежал, — продолжила Кики, и в ее голосе прозвучала печаль. — Он всегда мечтал увидеть мир наверху. Мир, где нет стен, мир, о котором он читал в книгах.

Икар был младшим братом Кики, и он был полон жажды приключений и любопытства к внешнему миру. Он всегда восхищался рассказами о солнце и траве, которые пинки бережно хранили в своих книгах, как память о потерянном рае.

— Когда он ушел, наши родители сказали, что я не вернусь в город, пока не найду Икара. Поэтому я путешествую… ищу его повсюду.

Кики помолчала, словно погрузившись в собственные мысли, потом снова заговорила:

— В наших книгах написано, что этот мир стал таким из-за гнева трех великих богов. Элькара, бога солнца, Эйдет, бога смерти, и Фавлис, богини жизни и природы. Они были разочарованы людьми, которые творили ужасные вещи. Поэтому они забрали солнце, отправили сюда монстров и тьму.

Это их наказание.

Она рассказала, что когда солнце еще парило над миром, людская раса была самой многочисленной. Они были могущественны, но их эгоизм и жестокость разгневали богов. И тогда, три великих божества, Элькара, Эйдет и Фавлис, решили покарать их, оставив остальным расам жить в этом мрачном мире.

— И теперь… мы все страдаем, — тихо закончила Кики.

Они подошли к хижине Лима. Кики внимательно осмотрела ее. Она была простой и убогой, но казалась родным домом для Лима.

— Я могу остаться с тобой на какое-то время? — спросила Кики, ее взгляд был полон надежды.

Лим не ответил, но кивнул головой, и в его душе, где раньше был только страх и отчаяние, зародилось что-то новое. Надежда? Или нечто другое, еще не понятное ему?

День прошел в совместной работе. Кики оказалась не только мудрой, но и очень ловкой. Она помогала Лиму собирать ягоды, показывая, какие съедобны, а каких следует избегать. Ее быстрые пальцы ловко вытаскивали из-под корней сочные клубни, которые Лим никогда не замечал.

Она научила его ставить новые ловушки на крыс, и они принесли гораздо больше добычи, чем обычно.

К удивлению Лима, им даже удалось поймать зайца. Он был большим и мясистым, и Лим, после стольких дней голода, почувствовал прилив радости. Но Кики, когда увидела добычу, лишь покачала головой:

— Я не ем мясо, оно для меня… отвратительно.

Она рассказала, что пинки – это растительноядная раса, и они питаются только тем, что даёт земля. Лим, пожав плечами, развел небольшой огонь в печи и приготовил зайца. Мясо оказалось очень вкусным, и он с удовольствием уплетал его, в то время как Кики спокойно грызла ягоды и клубни.

Вечером, когда они вернулись в хижину, усталость свалила их с ног. Кики расстелила на полу свой плащ, сделанный из мягких листьев, и предложила Лиму лечь рядом:

— Так будет теплее, — сказала она, ее голос звучал немного смущенно. — Просто для тепла, ничего больше.

Лим посмотрел на нее. Он никогда не спал ни с кем рядом, и эта идея немного смутила его. Он не понимал, что чувствовал, но знал, что не готов к такому.

Он покачал головой.

Кики покраснела, ее белая кожа словно вспыхнула изнутри:

— Ну, хорошо… как хочешь, — тихо проговорила она, отводя взгляд. Она свернулась калачиком на своем плаще и укрылась им.

Лим забрался на свое привычное место, среди тряпок, которые он использовал вместо одеяла. Он повернулся на бок и уставился в сторону Кики.

В печи еще тлел уголь, отбрасывая на ее лицо мягкие тени. В этом тусклом свете Кики показалась ему еще более хрупкой и загадочной.

Вскоре они оба заснули, каждый в своем углу хижины, но сегодня, даже в этом мрачном мире, Лим чувствовал что-то новое. Нечто похожее на надежду, нечто похожее на тепло, нечто, чего он раньше никогда не чувствовал.