Прошлое всё равно догонит

Ночной ветер гудел в вентиляционных шахтах, будто сам воздух знал — спокойствие лишь затишье. В штабе «Эшелона» тускло мерцали голографические панели, обрабатывая данные разведки в реальном времени. Виктор сидел на краю койки, глядя в стену, но разум его был далеко — всё ещё в том вертолёте, где в крови и пламени он поставил точку. Или... паузу?

Дверь открылась с мягким щелчком.

— Можно отдохнуть, сменить протезы, Прийти в себя, — тихо произнёс Джаред, войдя. Он бросил взгляд на экран над кроватью, где ещё шли замеры имплантов. — Но это ты не про нас, да?

Виктор кивнул почти незаметно.

— Что за "Объект 09"? — спросил он, будто невзначай, но голос был напряжённым.

Джаред подошёл ближе, и в его взгляде мелькнуло то, чего редко видели даже его бойцы: колебание. Затем он бросил на стол тонкую папку с красной полосой — физическая, не цифровая. Значит, очень старая. Или очень опасная.

— Вот то, чего мы не должны были знать. Но теперь уже поздно.

Виктор взял папку, пролистал. Его взгляд замер на чёрно-белом фото: девочка лет десяти, тёмные глаза, слегка кривая улыбка.

Под фото надпись: София А. / Проект «Чистилище», фаза 1. Объект 09.

— Она не просто была дочерью «Заложника». Она была первой.

— Первой... из кого?

— Из тех, кого они начали «возвышать». Превращать в сверхлюдей. Не солдат, а идеи. Живые идеологии...

Виктор сжал челюсть. Его кулак дернулся. Он закрыл папку.

— Она жива?

— Эшелон считает, что погибла в первом штабе, в джунглях. Но спутник засёк похожий био-сигнатурный отпечаток в Марракеше. Там что-то под землёй. Станция старой разведки. Слишком много совпадений.

— И ты хочешь, чтобы мы...?

— Нет, — Джаред перебил. — Я не приказываю. Я просто скажу: я пойду. Один - если нужно. Но если ты хочешь закончить это - по-настоящему - тебе решать.

Виктор долго молчал. Затем встал, натянул верхнюю бронепластину, и защёлкнул имплант на предплечье.

— Собери остальных. Через час.

— Куда?

— В Марракеш.

Тем же вечером, на вертолётной площадке за базой, в воздух поднялся чёрный транспортник с позывным «Сфера-2». Его фюзеляж был глухим, без знаков отличия. Он не значился в реестре. Его не было для мира. Но внутри него сидели четверо. И один из них держал папку с красной полосой.

— Как дыхалка, Рейд? — Виктор, опершись на поручень, смотрел на Картерa, который, как ни в чём не бывало, натягивал броню.

— Лучше, чем была, — хмыкнул тот, застёгивая нагрудный ремень. — Новое лёгкое и сердце - спасибо военному бюджету. Обожаю бесплатные импланты. Ещё немного - и буду бегать быстрее тебя, Харон.

Ведомый, опершись спиной о стену, скрестил руки и покачал головой:

— Тебе вообще не стоило покидать медотсек, пока не проверят, как оно прижилось.

— Проверят, — махнул рукой Гроза. — Если взорвусь по пути - ну, хоть красиво.

— Взрыв не впечатлит, если мы будем в том же транспорте, — тихо добавил Алексис, проходя мимо с коробкой тактических модулей.

Джаред стоял у проекционного стола, обводя пальцем старую карту подземного комплекса. Отреконструированные сейсмокарты, старые планы времён Холодной войны, спутниковые снимки — всё складывалось в единый контур. Пункт глубоко под землёй, на окраине Марракеша. Обозначен когда-то как хранилище информации. Теперь — объект без названия.

— Нам лучше готовиться, — сказал он, не поднимая головы. — Это будет не просто зачистка. Это... разбор прошлого. Официально нас там нет, неофициально тоже. Совет и Капиолани не в курсе вылазки.

Через сутки. Воздушное пространство над Марракешем.

Сфера-2 опустилась в мертвую зону старой радиостанции на юго-восточной окраине города. Заброшенные здания, пыльные антенны, заросшие дворы. Лишь ветер, да редкие сигналы с дешифровкой Эшелона, указывали на путь вглубь.

— Джаред, тут всё мертво, — отозвался Ведомый, наклоняясь над консолью. — Электромагнитный шум - сплошной бардак, но снизу идёт слабое тепло. Кто-то там есть.

— Или что-то, — добавил Алекс, проверяя заряд на винтовке.

Харон стоял у бетонной плиты, наполовину сорванной с места. Под ней — спуск, ведущий в темноту. Старая система лифтов давно обесточена, но архаичный туннель вёл вниз.

Гроза шагнул к Виктору, снял с пояса новый модуль прицела и кивнул:

— Готов. Если эта тварь там - я хочу видеть, как ты её добиваешь. Но только после меня.

— В очередь, — спокойно ответил Виктор, и включил тактический фонарь. — Идём.

Тусклый свет фонаря на груди Виктора прорезал вязкую темноту коридора, окрашивая стены в бледный бело-серый оттенок. Влажность была тяжелой, как будто воздух сам слипался от времени, от пыли, от воспоминаний. Они шли медленно, каждый шаг отдавался в тишине приглушённым эхом, а голографическая карта на предплечье Джареда периодически обновляла раскладку туннелей.

— Что за место... — пробормотал Ведомый, осматривая гнилые провода, свисающие с потолка.

И тут он остановился.

— Харон. Смотри.

Виктор подошёл ближе и замер.

У стены, в тени пролома, лежало тело. Лысая девушка, судя по телосложению — в прошлом, возможно, спортсменка. Теперь — лишь бледная оболочка. Её пальцы завершались стальными когтями. Кожа будто плавилась, словно прижигали её изнутри, а глаза остекленели, всё ещё широко распахнутые в замершем испуге. Один из ногтей был вонзён себе в грудную клетку.

— Это... — Алексис прищурилась.

— Угу, — буркнул Гроза. — Харон такую же обезвредил недавно.

Он сжал рукоятку винтовки.

— Похоже, эксперимент действительно пошёл дальше, чем мы думали.

— Она не умерла от когтей, — сказал Джаред, опускаясь на колено. — Здесь что-то изнутри... взорвалось. Видите следы ожогов под рёбрами?

Виктор ничего не сказал. Он просто смотрел. На мертвую кожу, на изгиб шеи, на металлический блеск когтей. На напоминание. На её почерк.

Они двинулись дальше.

Коридор раздваивался, идущий налево был завален. Направо — свежие следы. Следы голых ног, без обуви. Они вели вниз — к секции, где раньше хранились лабораторные капсулы. Старые замки были сорваны. Вдоль стены — записи, начерченные ногтем: знаки, которые не расшифрует ни один дешифратор Эшелона.

Смесь безумия и системы. Как всегда у неё.

— Это она, — сказал Гроза. — Она здесь. Я чувствую это.

Виктор сжал кулак. Внутри импланта загорелись контрольные огни — готовность к бою.

— Не суетимся, — сказал Виктор, осматривая датчики на предплечье. — Нам не просто её найти. Нам надо понять, что именно она задумала.

Ведомый пошёл вперёд, осторожно освещая путь, а Алекс прикрывал с тыла. Вниз, всё глубже — пока они не услышали первый звук.

Тихий. Будто кто-то напевал. Женский голос. Детский мотив.

Массивные двери, покрытые вмятинами и ржавыми трещинами, не хотели поддаваться. Их механизм был мёртв уже десятки лет, и любая автоматика давно сдалась под тяжестью времени. Виктор шагнул вперёд, поставил ладони на холодный металл и, хрустнув плечами, резко напряг мускулатуру. Протезы заскрежетали, заработали с лёгким металлическим рёвом. Раздвижной механизм сдался. С жутким скрежетом створки поползли в стороны, открывая вход в зал, где пахло формальдегидом, гниющей биомассой и... чем-то неестественным.

Они вошли. Четверо. Осторожно, всё держа на прицеле. Только Виктор шагал с тяжёлой решимостью, будто знал, что должен дойти до конца. Его взгляд сразу упал на капсулу в центре комнаты — она возвышалась, как алтарь. Огромный стеклянный цилиндр, изнутри подсвеченный тусклым зеленовато-голубым свечением. Там, в мёртвой жидкости, плавали изуродованные остатки.

Нечто, что когда-то было Софией.

Её тело было разорвано, грудная клетка вскрыта, кожа пересечена трубками и швами. Из живота выходило несколько толстых биокабелей, подключённых к старой, гудящей консоли. Лицо — словно не тронуто, только губы рассечены, а глаза... глаза двигались.

Следили. Медленно, без резких движений. Они просто наблюдали.

Не за всем отрядом. За ним. За Виктором.

— Чёрт, — прошептал Алексис, держа оружие наготове. — Она... она жива?

— Это пиздец, — пробормотал Ведомый, отступая к стене.

Джаред закрыл лицо рукой, едва не сдерживая рвоту.

— Это... нечто, — выдавил он.

Виктор подошёл вплотную. Её правый глаз слегка дёрнулся. Он посмотрел прямо в её глаза.

Оставшиеся искорки человеческого разума, возможно, ещё мерцали в этих глазах, но всё, что он мог видеть, — это не тот человек, который когда-то был его врагом, а лишь её уродливый, искажённый остаток. Он вспомнил, как она смотрела на него с такой ненавистью, как её губы шептали слова мести, как её руки пытались убить его.

Тот Виктор давно исчез, но её смерть... Она всё равно была неизбежной.

Он начал с силой бить по стеклу капсулы. Каждый удар сотрясал помещение, стекло трещало, ломаясь, но держалось, словно её жизнь пыталась зацепиться за последний уголок этого бездушного устройства. Протез с металлическим скрежетом нанёс ещё один удар — и стекло наконец пошло трещинами. Виктор, не теряя времени, достал пистолет и несколькими точными выстрелами расколол стекло.

Вязкая жидкость, что покрывала Софию, начала медленно стекать на пол, разливаясь в жидкие потоки. Тишина, которая охватила комнату, была короткой, не давая ни секунды для размышлений, как вдруг детская мелодия, что забивалась в уши, стала ещё громче.

Откуда-то из вентиляции и с разных сторон, казалось, будто здание начинало просыпаться. Сначала это были едва слышные металлические скрипы, потом всё громче и громче — лязг металла, всё ближе, всё сильнее.

Секунда — и стены начали содрогаться, а в соседних коридорах послышались шаги — механические, тяжёлые, как будто из глубины недр заводов вырывались металлические чудовища.

— Вперед! — скомандовал Джаред, его голос звучал глухо, из-за страха, что могло произойти. — Двигаться!

Но как только они сделали шаг, из всех дверей и вентиляционных решёток начали медленно выползать они. Лысые девушки с длинными металлическими когтями, как были у Софии. Тело их было худым, почти безжизненным, но взгляд — ужасающим.

Словно ползущие тени, они расползались по полу, выходя из узких щелей и щёлок, сгруппировавшись в несколько волн. Каждая из них встала на своих ногах, и тут же когти выскользнули наружу, блеснув остриём в тусклом свете.

— Огонь! — выкрикнул Джаред, не дождавшись команды, и несколько выстрелов разорвали тишину. Первые девушки были повалены на пол, но ещё больше их появлялось, их было слишком много, и ни один выстрел не успевал их остановить.

Виктор чувствовал, как давление увеличивается. На секунду он увидел их лица, изуродованные искусственными изменениями, глаза, полные боли и отчаяния. Это были не просто враги, это были неудачные эксперименты, ставшие оружием.

Они начали двигаться быстрее. Виктор стрелял, и его пули с хрустом пробивали тела, но они не останавливались. Он пробежал к ближайшей девушке, метнул гранату под ноги, и взрыв выбросил несколько тел в сторону.

Гроза, несмотря на своё состояние, вел огонь с снайперки, стараясь держать на дистанции как можно больше врагов, но с каждым выстрелом врагов становилось только больше. Алексис прикрывал их с другой стороны, не давая никому подойти слишком близко.

— Прорвёмся! — крикнул Джаред, вытирая пот с лба, вытащив из-за спины ракетницу и выстрелив в ближайшую толпу, создавая воронку на полу и выбивая из строя ещё несколько тварей.

Но они не отступали. Каждая волна все сильнее давила на них, и казалось, что за ними не осталось пути назад. Виктор сбил несколько когтей, что пытались пробить его броню, и продолжал двигаться вперёд, уверенный, что не может позволить себе остановиться.

— Стреляйте по голове! — крикнул Ведомый, осознавая, что выстрелы в центр тела не даёт должного эффекта. — Их слабое место!

Под его указаниями солдаты стали менять тактику, целясь в головы. И, наконец, удары стали результативными — несколько девушек упало.

Но всё равно оставались новые, их было слишком много, и их атаки становились всё опаснее. В воздухе витала напряжённая атмосфера, а отряд не мог позволить себе расслабиться ни на секунду.

Каждое движение, каждый шаг мог стать последним. Виктор продолжал стрелять, но враги появлялись снова и снова, не прекращая своё бесконечное наступление. Вокруг царил хаос — металлические когти с хрустом двигались, острые ногти девушек пробивали стены.

Но вдруг в этот момент Виктор почувствовал, как время словно замедляется. Он резко повернулся и направил свой взгляд на капсулу с Софией. Зрелище её тела, булькающего, висящего на трубках, было непереносимым. Её глаза следили за ним, взгляд был все тот же — холодный, полный боли и злобы.

Без промедления, Виктор вытащил пистолет и нацелился прямо в её грудь. Два выстрела — и два отверстия. Красная жидкость вылилась на пол.

София застыла в момент гибели, её глаза не успели выражать даже страх — она не успела понять, что случилось.

Тишина. Полная тишина. Все девушки в комнате, стоявшие на ногах, вдруг резко прекратили движение. Металлические когти, готовые вонзиться в тело Виктора, замерли в воздухе. Затихли их шаги. Они больше не были агрессивными, как раньше. Их глаза опустились. Они стали просто стоять, как машины, лишённые цели.

Виктор стоял в центре комнаты, пистолет всё ещё направлен в сторону капсулы, где находилась София. Он не ощущал облегчения, не испытывал чувства победы. Всё, что он чувствовал — это пустота. Пустота, которую оставили все эти эксперименты, вся та боль, которую принёс "Чёрный Флаг". Его глаза не отрывались от мёртвых глаз Софии, пока её тело, наконец, не прекратило булькать и истекать кровью.

Джаред подошёл к нему сзади, тихо говоря:

— Всё закончилось, Виктор.

Но тот не отвечал. Он только стоял, глядя на Софию, на её последние мучения и на все те последствия, что они с собой принесли. В конце концов, он убрал пистолет, повернувшись к остальным.

— Наконец-то, — тихо сказал он. — Уходим.

И отряд двинулся в сторону выхода, оставляя позади комнату, где разыгралась последняя сцена, оставившую в их душах тень.