Новый мир, часть 1

— Конец эпохи Эшелона, — произнёс Рафаэль Мартинес, сидя на краю стола.

Голос у него был ровный, почти ласковый, как у человека, наблюдающего за долгожданным падением колосса. Белый протез правой руки мерцал в темноте командной комнаты — пальцы замерли в полусогнутом положении, а из отверстия на месте ногтя большого пальца медленно тянулся тонкий столбик дыма от табака. Воздух в помещении был неподвижен. Пахло металлом, сожжённым топливом и кожей.

Перед ним — три голограммы, прозрачные силуэты в серых полумасках, каждый из которых был высокопоставленным офицером Чёрного Флага. Они стояли, не шевелясь, как при чтении приговора.

— Мы строили это десятилетиями, — продолжил Рафаэль. — Столько лет они навязывали ложный порядок. Но они забыли, что ложь… не может быть вечной. А если и может - то не для всех.

Он встал, прошёлся вдоль столешницы. Протез издал короткий шипящий звук, когда он сжал кулак.

— И теперь, когда они умирают, дыша кровью с этих стальных ртов… — он ухмыльнулся, — мы зажжём первый факел нового мира.

Он резко махнул рукой. На стене вспыхнули изображения — схемы, диаграммы, разметка боевых зон. Логотип Эшелона перечёркнут алой линией, словно кровью.

— Виктор Опри, — сказал один из голографических офицеров. — Он выжил. Снова.

— Не просто выжил, — ответил Рафаэль, подходя ближе. — Он выбрался. Из горящего сектора. С переломами, потерей крови, сдавленным лёгким, без глаз и без ушей - он вышел. Вернулся. Отказался сдаться. И разнёс наш взвод.

Он ткнул пальцем в таблицу с данными.

— Психологический профиль, — вступил второй офицер. — Уровень нейропластичности зашкаливает. Импланты адаптировались к его нейронам на таком уровне, что любые попытки взлома дают эффект обратной связи. Внутренний контроль почти невозможен. Но… мотивация нестабильна. Глубокая травма, комплекс вины, синдром выжившего. У него внутри - дыра. И он не может её заткнуть ничем.

Рафаэль выдохнул дым.

— Потому и идеален, — сказал он. — Виктор - это абсолютный актив. Он стоит двухсот солдат. В одиночной зачистке - не уязвим, не предсказуем, неумолим. И главное… он всегда доходит до конца. Что бы это ни стоило.

— Но он не с нами, — напомнил третий голографический офицер. — И после гибели Илая Капиолани он может окончательно выйти из-под контроля.

Рафаэль замолчал. Подошёл к столу. Активировал другую проекцию — кадры с дронов: палуба авианосца, падающие балки, мертвые тела. Виктор, кричащий в обломках, потом — его обезумевшее лицо в крови и пепле. Все трое офицеров замолчали. Рафаэль смотрел на это, не моргая, затем заговорил почти шёпотом:

— Посмотрите на это лицо. Это лицо конца мира, каким мы его знали. Он не наш враг. Он наше зеркало. Он - один из тех, кто выжил в аду, и теперь не знает, как жить на земле.

Он развернулся.

— Мы не будем пытаться его убить. Мы дадим ему путь. Мы дадим ему правду. И когда придёт время, он сам сотрёт Эшелон с лица планеты. Потому что на глубине - он один из нас. Даже если сам этого не признаёт.

Он снова сел на край стола.

— Это не просто бой. Это - перерождение. Мы не строим империю. Мы возвращаем себе то, что у нас украли. Свободу. Землю. Людей. И если для этого нужен демон - пусть будет демон. Он уже среди них.

Голограммы замерли в молчании. Через несколько секунд связь отключилась. Рафаэль остался один. Только тени ламп мигали на стенах, и только ветер снаружи гудел в обшивке станции, как предвестник шторма.

Палуба авианосца дрожала под ногами. Металлические балки всё ещё гудели от недавнего взрыва, небо заволакивало дымом. Виктор тяжело поднялся, его руки дрожали, в ушах звенело, сердце било в висках. На пальцах — чья-то кровь.

Прямо перед ним лежал труп солдата Чёрного Флага — лицо расплющено, будто фарш. Виктор опустился, выдернул винтовку из обмякших рук. Проверил затвор — заряжена. Цепкий, почти инстинктивный хват. Тело работало — мозг догонял.

Шум сирен усилился. По системе трансляции прошёлся металлический голос:

«Угроза утечки. Повреждение нижнего шлюза. Инженерный отсек под угрозой затопления. Всем доступным силам - срочная эвакуация.»

Архосердце.

Виктор уже бежал, выжимая всё из своих механизированных ног. Каждое движение отзывалось болью в спине, в плечах — он не успел оправиться после взрыва, но времени не было. Если авианосец потеряет Архосердце, это будет не просто поражение — это будет конец всех исследований отделения. И если враги пришли именно за ним...

Он пронёсся мимо разбитого турельного поста. Один из солдат, истекая кровью, пытался удержать кишки рукой и что-то прокричал. Виктор не остановился. Он знал, что не успеет — даже секунды важны.

Шлюз уже был частично разрушен — упавший вертолёт пробил его корпус, и теперь, словно раненная зверюга, корабль стонал, впуская в себя ледяную воду. Хлынувшая волна залила ноги. Металл под ногами скользкий, ржавый.

— Вектор стабилизации сломан... — пробормотал он и подпёр дверной замок винтовкой.

Нужен был доступ в нижний тоннель, ручной. Ближний терминал — разбит. Локальный взлом? Времени нет. Виктор выдвинул наноклинок — в сторону локтя. Он вбил его в корпус управления, перерезал пару контактов — лампы мигнули. Шлюз дрогнул и открылся лишь на 40 процентов, но этого было достаточно.

Он нырнул внутрь.

Инженерный отсек был похож на орган живого существа — всё пульсировало, гудело, внутри было сыро и темно, как в чреве. На полу — тонкий слой воды, вдалеке — всполохи сигнальных ламп. Он пробирался по вспомогательному коридору, пока не услышал чьи-то шаги.

Не один.

Он замер, а потом опустился в воду, затаив дыхание. Враги уже здесь. И, если они ищут Архосердце — они не уйдут, пока не получат его. Или пока кто-то не остановит их.

Из воды он вылез бесшумно, как тень. Мокрая форма прилипла к стальному телу, лицо — испачкано копотью, глаза налиты кровью. Несколько солдат Чёрного Флага прошли мимо, разговаривая вполголоса. Один засмеялся — коротко, нервно, другой держал винтовку, нацеленную вперёд, но скользил взглядом поверх труб и трупов. Ни один не ожидал встречи.

Виктор вскинул оружие — странная винтовка, тяжёлая, с тугим спуском. Он зажал курок. Четыре вспышки — тихие, но ядовито-зелёные. Как плевки радиоактивного света.

Первый упал, будто кукла — выстрел разорвал броню и вспорол грудную клетку. Второй повернулся и не успел крикнуть — пульсирующий заряд пробил ему шею, выжег кожу до позвонков. Третий упал, даже не поняв, что случилось, и лишь последний, тяжело раненый, сделал пол-шага в сторону прежде, чем Виктор добил его одиночным в упор.

Затихло.

Он подошёл, присел — взглянул на винтовку. Не армейская. Не пиратская. Что-то новое. Серийный номер затёрт, гравировка — нестандартная.

Выстрелы оставляли зеленоватые следы, в форме крошечных ожогов, будто ядовитая пыль въелась в ткань. Плазма, может быть.

Виктор не стал задерживаться. Продолжил двигаться, теперь осторожнее. Вода по щиколотку, в ней — пепел, капли крови и отражения проблесковых ламп, словно призраки. Вскоре — он упёрся в массивный шлюз.

Величественный, тяжёлый, как вход в хранилище древнего артефакта. Металл отполирован, и несмотря на трещины в корпусе, он держался. По краям — замки блокировки. Центр — панель с голографическим интерфейсом.

Глаза засветились синим, на интерфейсе всплыли данные и текст — активировал сканер.

На экране вырисовалась странная сигнатура. Бьющийся пульс энергии, словно сердце. Но не человеческое. Не механическое. Оно било слишком медленно. Слишком мощно. Архосердце.

И… что-то ещё. Лёгкий фон вторичной активности. Нерегулярный. То ли из-за повреждения ядра. То ли из-за… кого-то.

Виктор положил ладонь на шлюз. Холодный металл. Под ним — центр корабля.

— Вперёд, — выдохнул он. — Только не вздумай меня подвести.

Он опёрся на панель. Замки начали цикл инициализации. Обратный отсчёт: 15 секунд.

Позади — звуки шагов. Много. Он развернулся, подняв винтовку. Если эти ублюдки пришли за Архосердцем — им придётся пройти через него.

Дверь распахнулась с резким металлическим шипением — в тот самый момент, как на дальнем конце коридора показались солдаты. Красные визоры в полумраке, слаженные движения, оружие уже поднято.

Виктор выстрелил.

Плазменные заряды ударили по корпусу — один солдат упал сразу, второй отступил, крикнув что-то невнятное. Виктор не стал останавливаться — бросился внутрь.

Тяжёлые створки закрылись за его спиной, и в ту же секунду раздался глухой взрыв. Где-то выше, ближе к надстройке. Металлическое эхо прокатилось по внутренностям корабля, сам стальной гигант содрогнулся от боли.

Корпус накренился. Не резко — но ощутимо. Вода у ног стала глубже. Сначала чуть поднялась, потом — почти до колена. Звуки сирены активировались, короткие, и затихли.

Он едва не упал, удержался за переборку, рванулся вперёд, пробираясь по коридору. На стенах — ржавчина и следы старых модификаций. Свет — мигающий, надрывный. Каждая секунда — тяжёлый вдох, каждый шаг — словно удар в грудь.

Наконец — он добрался.

Зал, скрытый в утробе корабля, будто храм из металла и стекла. Потолок уходил ввысь, опоры свисали с перекрёстных балок, как гигантские рёбра. Всё помещение заполнял гул. В центре — пьедестал.

Вокруг — барьеры, мерцающие алыми лазерными нитями. А на пьедестале — оно.

Архосердце.

Серо-зелёное, тяжёлое, пульсирующее, как будто живое. Поверхность — металлическая, с гладкими гранями, но когда смотришь — будто бьётся кровь внутри. Оно не просто отбивало свет — оно дышало.

Как будто что-то смотрело на тебя изнутри.

Виктор замер. Мир вокруг на секунду исчез. Только он… и Сердце.

Он шагнул на мостик. Один шаг. Второй. Каждый шаг — как вход в запретное. Гравитация вокруг чуть искажена, воздух дрожит. Он почти дошёл. Рука протянулась к контрольному интерфейсу.

И вдруг — голос. Глухой, резкий, знакомый и чужой одновременно. Из-за спины:

— Виктор. Уйди с дороги и выживешь.

Виктор резко обернулся.

Позади, в арке между металлическими рёбрами и разбитым шлюзом, стоял человек. Один.

Мужчина в тёмно-серой броне последнего поколения, но без визора. Шлем открыт, лицо видно чётко — резкие черты, острые скулы, чуть выбритый висок.

Рафаэль Мартинес.

Он держал винтовку наготове, дуло ровно смотрело в грудь Виктору. Рафаэль шёл медленно, сдержанно, как хищник, которому не нужно спешить. Его шаги звенели по металлическому настилу.

На предплечье левой руки — белая мраморная пластина с гравировкой и портами. Он нажал на одну из кнопок — с коротким писком на запястье вспыхнул голубоватый шестиугольный барьер, сотканный из лазерных нитей и энергоэкрана. Барьер всплыл вертикально, закрыв его грудь и голову.

— Думаешь, я не знал, куда ты пойдёшь? — проговорил он, и голос отозвался металлическим эхом.

Виктор не ответил. Сердце билось с грохотом. Он шагнул назад, взгляд метнулся — рядом ящик с инструментами, грузовой модуль, не выше пояса.

Рывок — и он за укрытием. В ту же секунду щёлкнул переключатель на винтовке, сдержанный заряд с шипением ударил в край ящика, оставив обожжённый след.

— Я не пришёл умирать, Рафаэль! — громко выкрикнул Виктор.

— Я знаю, — отозвался тот, всё ближе, медленно, но неотвратимо. — Но ты всё равно умрёшь.

— Зачем тебе оно? Ты не понимаешь, что Архосердце не оружие. Оно нестабильно. Его пробуждение может разрушить не только... — он осёкся, тяжело сглотнув. — Ты не для победы сюда пришёл. Ты пришёл забрать власть.

Мартинес не дрогнул.

— Архосердце - это ключ. Я знаю, как его использовать!

— Тогда попробуй объяснить, почему ты убиваешь всех, кто хоть немного приближается к правде? Почему умер Илай? Почему тонет этот корабль?

Рафаэль молчал. Затем поднял винтовку чуть выше.

— Потому что они не заслужили выжить. А ты, Виктор… ты был исключением. Был.

— Ты мог уйти. Отступить. Забрать свою армию и сдаться. Я бы убедил командование.

— Я не собираюсь быть пленным в их новом мире, — прошипел Рафаэль. — Я строю свой.

— Тогда… — Виктор медленно выдохнул, сжав оружие. — Мы оба отсюда не уйдём.

Рафаэль шагнул вперёд — медленно, выверенно.

Виктор выскочил из-за ящика и сделал короткую очередь — вспышки плазмы ударили в энергетический щит перед Мартинесом, расколов его поверхность дрожащими концентрическими кольцами. Барьер выдержал. Рафаэль в ответ вскинул винтовку, и прозвучал резкий, тяжёлый выстрел. Виктор едва успел откатиться в сторону — пол под ним раскалился от удара.

— Быстро, — сказал Мартинес, медленно идя вперёд.

Виктор метнулся вбок, перекатился за колонну, затем — рывок по диагонали. Его шаги были чуть громче, чем хотелось, — импланты тяжело отдавались в корпус. Рафаэль не стрелял вслепую — он ждал.

Виктор выдернул наноклинок. Лезвие вылетело из предплечья как зубец молнии, застывший в металле.

Он выскочил — слишком резко — Рафаэль успел развернуться, выстрел. Плазма вскользь чиркнула по плечу Виктора — дым, запах горелой плоти, но имплант не дал остановиться.

Сближение. Метров пять. Три.

Виктор прыгнул.

Рафаэль успел выставить щит, но Виктор обрушился сверху, прокатившись по левому боку врага, и в полёте ударил клинком по предплечью. Барьер треснул и исчез.

— Чёрт… — выдохнул Рафаэль.

Они столкнулись телами, пошатнулись. Рафаэль ударил кулаком — Виктор блокировал и резко ткнул локтем в живот. Мартинес отшатнулся, но вновь вскинул винтовку — в упор.

Нажал. Щелчок. Заклинило.

— Не везёт, — прохрипел Виктор.

Он метнулся вперёд, обхватил Мартинеса и, сжав челюсти, с силой вонзил наноклинок в грудь, пробив броню, мышцы, сердце и позвоночник — насквозь.

Мартинес захрипел. Его глаза встретились с глазами Виктора. В них была не злость. Была пустота.

И тут… лицо дрогнуло. Блики исказились. Голограмма померкла.

Перед ним — не Рафаэль.

Перед ним — крупный солдат с тяжёлыми протезами на лице. Механические пластины, сканеры, генераторы проекций, вживлённые прямо в череп. Двойник.

— Фальшивка, — прошептал Виктор.

Он держал мёртвое тело секунду, две — затем, с холодной яростью, подтянул к краю платформы и без церемоний сбросил его в воду. С глухим всплеском оно исчезло.

Виктор подошёл к Архосердцу, не отрывая взгляда от его металлической поверхности — серо-зелёная структура билась в такт глухому гулу машинных ритмов, будто под ней стучало настоящее сердце. Вокруг — тонкие красные лучи лазеров, сплетающиеся в смертельную решётку.

Он выдохнул и вытянул вперёд левую руку — протез от плеча, с напылённым металлическим покрытием и синтетической мускулатурой. Как только она пересекла линию лазеров, пошёл шипящий звук — один из лучей прорезал верхнюю часть ладони. Пальцы начали плавиться. Металл задымивался, затем потемнел, искривился, но Виктор не отдёрнул руку. Он двигался медленно — сантиметр за сантиметром — пока не коснулся Архосердца.

В момент контакта всё вокруг будто приглушилось. Он чувствовал пульс чужой мощи — что-то древнее, враждебное и одновременно притягательное. Мелькнула мысль, что, может, не стоит... но пальцы уже стиснули холодный, вибрирующий металл.

С треском он вырвал Архосердце из проводов — они взвизгнули, искры брызнули во все стороны, один из лазеров мигнул и исчез, затем второй, третий — вся система защиты повалилась как карточный домик.

Рука Виктора дымится, протез частично расплавился, обнажая внутриизносные приводы, но суставы слушались, хватка была прочной. Он прижал устройство к груди, отбросил взглядом назад — капающий из повреждённых систем потолок, мерцающее освещение, вода, проникающая всё глубже. Корабль жил свои последние минуты.

Он схватил винтовку с пола, развернулся и побежал к выходу. Каждое движение отзывалось болью в ребрах, каждый шаг — тянущим грузом имплантов, но он не останавливался. Вода уже доходила до бёдер. Из-за поворота показалась группа — трое, возможно разведка противника. Виктор не стал ждать.

Очередь из энергетической винтовки — плазма прорезала их броню, и тела осели в воду. Один поднял руку — выстрел в голову. Без остановки, не сбавляя темпа, Виктор шагал по заливаемому коридору. Его дыхание было резким, неровным, как у зверя на последнем издыхании, но глаза оставались холодными.

Очередной взрыв сотряс авианосец — гулкая вибрация прокатилась по коридорам. Виктор едва удержался на ногах, когда корабль накренился ещё сильнее. Пол ушёл из-под ног, и вся конструкция начала заваливаться набок. Он понял — корабль начал погружаться. Вероятно, пробита балластная секция или весь корпус разрушен изнутри.

С грохотом и визгом металла с потолка сорвался воздуховод, вода хлынула с новой силой. Поток сшиб с ног, но Виктор, прижав Архосердце к груди, вывернулся, ухватился за выступ и рванулся дальше. Выход через шлюзы уже был невозможен — он был под водой. Оставался один путь — через иллюминаторы. Он вспомнил расположение — в инженерной секции были боковые аварийные проходы, и если повезёт, он сможет выбраться там.

Он побежал. Быстро. Настолько, насколько позволяли перебитые нервы, тяжёлые импланты и разъеденная рука. Пол был под наклоном, ноги скользили по залитым секциям. Он задыхался, но продолжал — стиснув зубы, с рычанием, как зверь, которого загнали в горящую клетку. Остановиться значило утонуть здесь, вместе с куском стали и проваленной миссией.

Он добежал до одного из окон — узкий иллюминатор, трещины по стеклу, вода сочилась в щели. Виктор ударил. Раз, два. С третьего раза стекло вылетело, и поток воды хлынул внутрь. Он закинул винтовку за спину, прижал Архосердце, толкнулся ногами и выбрался наружу — прямо в холодную бездну.

Сразу пошёл ко дну — импланты тянули вниз как якорь. Он боролся с давлением, воздухом, отчаянием. Каждое движение давалось с трудом, как будто он грёб сквозь бетон. Пузырей почти не осталось. В груди жгло от нехватки кислорода.

Но он всплывал. Он должен был.

На поверхности над ним загудели лопасти. Еле различимые очертания чёрного вертолёта — не вражеский. Эшелон. Их вертолёт. Спасение.

Виктор из последних сил подтянулся вверх, изогнулся, размахивая рукой. Сначала его не заметили. Потом трос — зашипел, протянулся. Схватился. Задрожал от усилия, протезы скрежетали, но он не отпускал. Подняли.

Когда он оказался внутри, на полу вертолёта, он едва мог дышать. Вокруг было человек шесть. Всё, что осталось. Мокрые, потрясённые, некоторые — с окровавленными бинтами и пустыми глазами.

Он сидел, сжимая Архосердце. Искусственные мышцы дёргались. Он не говорил ни слова. Просто смотрел вперёд. Ветер от лопастей свистел в ушах, где-то позади раздался хлопок — рухнула ещё одна часть авианосца.

Миссия закончилась. А война только начиналась.