Красный дождь

Ветер рвал с аэродрома последние клочья тумана, когда гул «Оспреев» начал доминировать в атмосфере. Сотня бойцов батальона грузились в винтокрылы, каждый нес свою броню, оружие и холодную готовность к тому, что ждёт их дальше. Отряд Колтрейна занял свои места в борту одного из центральных «Оспреев». Огромная машина, стальной хищник, ревела турбинами, готовясь унести их в ещё одну мясорубку.

Внутри было тесно. Монотонный гул двигателей сливался с щелчками оружейных предохранителей, короткими переговорами и металлическим лязгом. Виктор сидел, опершись локтями о колени, его взгляд был пуст — не усталый, просто выжженный изнутри. После медотсека, после диагноза, всё ощущалось как будто за стеклом. Он проверил протезы, затем взглянул на остальных.

Алекс нервно постукивал пальцами по тактическому планшету. Картер сидел напротив, скрестив руки, с выражением человека, который скорее рад идти на бой, чем оставаться без дела. Ричард, как всегда, был сосредоточен и молчалив.

Джаред встал, держась за поручень, и провёл взглядом по отряду. Затем поднял голос, чтобы его услышали сквозь шум винтов.

— Внимание.

Все повернулись к нему. Даже те, кто знал брифинг заранее, слушали — не из вежливости, а потому что Джаред не любил повторяться.

— Объект «Заложник» подтверждён. Кодовое имя сохранилось, но личность точно не установлена. Предположительно, бывший командир подразделения Омега-7 «Чёрного Флага». По информации разведки, организовал мобильный форт в секторе 9-Ромео, используя местные банды и тех, кто выжил после распада фракции.

Он кивнул Алексу, тот вывел на голографический экран карту.

— Вот тут - пустошь Хонокара. Это бывшая промышленная зона: куча туннелей, старые склады, бункеры. Место идеальное, если ты хочешь построить армию из падальщиков и фанатиков.

Джаред продолжил:

— Мы - ударное звено. Параллельно с нами заходят «Бета», «Кредо» и «Шестой». Поддержка с воздуха - дроны и два штурмовика. Главная задача - локализация цели. Если есть возможность - берём живым. Если нет - делаем так, чтобы от него не осталось даже имени.

— Имена и лица целей известны? — спросил Ричард.

— Да, но вероятность точного подтверждения низкая. «Заложник» не дурак, он уже давно стёр за собой следы. Его фанатики - хорошо обучены. Могут использовать старые технокостюмы, генноусиленные бойцы, возможно даже остатки автоматизированной техники «Флага».

Алекс выдал:

— И, судя по данным с разведдронов, у них есть генератор глушения сигнала. Мы входим в мёртвую зону.

Джаред кивнул.

— Поэтому работаем, как учили: чисто, быстро, без суеты. Оспреи садятся за два километра от цели. Оттуда - пешком через старый логистический коридор. Переход - до тридцати минут. На подходе - радио в узком диапазоне. Встретим сопротивление - отработаем по обстановке.

Он посмотрел прямо на Виктора:

— Майор, ты ведёшь второй вектор. Рейд, Морган - с ним. Алекс - за мной.

Виктор коротко кивнул. Чёрная ткань его тактического костюма чуть потемнела, когда он поднялся. На мгновение у него перед глазами вновь поплыла картина с чёрной кровью и металлическим вкусом, но он прогнал это прочь. Пока он стоял на ногах — он был оружием.

— Вопросы? — бросил Джаред.

— Один, — хмыкнул Картер. — Можно после этого поехать на Гаваи?

— Если доживёшь - я тебе личную лодку подарю, — отозвался Джаред.

Джаред нажал несколько клавиш на планшете, и голографическая проекция погасла, сменившись новым изображением — компактным, серебристым устройством, закреплённым на предплечье солдата. С экрана выплыл схематичный образ: стрелка показывала на предплечье, затем активировалась тонкая линза, вырисовывая ярко-синий силуэт гранаты, которая затем — в одной из анимаций — закреплялась на цели, после чего сверху и сбоку по ней били синхронные выстрелы.

— Ещё кое-что, — заговорил Джаред, глядя на бойцов. — У нас теперь есть новое железо. Спецтехнология «Молния-6», выкатили не так давно. Голографическая система целеуказания, синхронизированная с рельсотронами «Гермес» на палубе и штурмовиком в воздухе. Это...

Он достал из чёрного кейса плоское устройство и, подойдя к Виктору, аккуратно закрепил его на левом предплечье того — на мягкой пластине брони, специально рассчитанной под модульные крепления.

— …ваш личный указующий перст апокалипсиса.

Виктор поднял руку, медленно поворачивая её в воздухе. Устройство загудело, система активировалась — тёплый синий свет пронёсся по венам импланта, вплетаясь в биосенсоры. Встроенный сенсор дал легкий импульс в мышцы, подтверждая стабильную активацию.

— Работает так: ты вводишь рукой один из контрольных кодов. Они простые - каждый для определённого вида удара. Например: «Альфа» - точечный выстрел рельсотрона, «Бета» - бреющий полёт штурмовика. Потом метаешь голограмму - выглядит как граната, но весит, как лист бумаги. Ловит цель, привязывается, подсвечивает. И всё - сверху прилетает божественный молот.

— Перезарядка? — коротко спросил Ричард, мельком глянув на прибор.

— Полторы минуты между залпами. А вот думать придётся быстрее. Слишком рано - глушилка отработает. Слишком поздно — ничего не случится, активация при попадании. У меня второе такое устройство.

Виктор кивнул. Он уже знал, куда будет метать первую.

Джаред обвёл всех взглядом.

— Будьте внимательны. Мы выходим против человека, который знает, как мы думаем. «Заложник» не просто пёс «Чёрного Флага», он был дрессировщиком. Если он правда собрал армию, то вас там встретят не дикари - а дисциплинированные мясники.

Алекс посмотрел на планшет и тихо добавил:

— Сканеры показали тепловые сигнатуры в форме цепочек. Они используют систему патрулирования, а в центре - большой энергетический узел. Возможно - старый командный блок.

— Мы туда и пойдём, — заключил Джаред. — Пройдём сквозь их сердце и вырвем его.

Гул винтов нарастал — «Оспреи» начали набирать высоту, унося батальон прочь от спокойствия. В небе выстраивалась армада — множество винтокрылов, словно стая стальных насекомых. Ниже осталась палуба, покинутая, будто молча пожелавшая удачи каждому, кто уходит.

Виктор закрыл глаза на мгновение. Металлический обруч устройства чуть вибрировал. Где-то там, под серым небом, затаился «Заложник» со своей армией. И скоро он узнает, что такое, когда на тебя смотрит не человек — а сталь.

Гул лопастей "Оспреев" звучал как напряжённый метроном — ритм приближающейся бури. За иллюминаторами проносились облака, то рассекаясь под солнечным светом, то снова погружаясь в свинцовую серость. Внутри одного из "Оспреев", на жёстких сиденьях — бойцы отряда Джареда, затянутые в броню, каждый погружён в свои мысли, свою подготовку.

Виктор взглянул на закреплённое устройство. Его пальцы едва ощутимо дрогнули, когда он коснулся панели. Мягкий импульс отозвался в нервах, и перед глазами в воздухе вспыхнула проекция — синие голографические строки плавно всплывали и выстраивались в меню.

Боевые модули системы «Молния-6»

— Одиночный выстрел рельсотрона «Гермес»

Описание: точный, высокоскоростной удар.

Время удара: 4,5 сек

— Бреющий полёт штурмовика

Описание: мощный залп пушек на предельно низкой высоте.

— Воздушный налёт

Описание: шквал кассетных бомб. Удар падает по линии, перпендикулярной положению пользователя.

Размах: до 40 метров

Он кивнул, и интерфейс плавно свернулся обратно в спящий режим. Глянув на металлическую обшивку пола под ногами, Виктор задумался. Всё было слишком… выверено. Будто кто-то действительно хотел, чтобы они шли по этой цепочке — от руин к новой цели. Слишком много совпадений.

Словно прочитав его мысли, рядом заговорил Алекс:

— Если подумать, тот артефакт, что ты снял с пьедестала… он мог быть приманкой. Или, наоборот, ключом. Думаешь, это связано с «Заложником»?

— Всё может быть связано, — ответил Виктор. — Иногда кажется, будто мы просто фишки. А кто-то другой кидает кости.

"Гроза" в это время чистил ствол. Он слегка усмехнулся, не поднимая головы:

— Да брось, Харон. Если кто и кидает кости - так это мы. И летят они прямо в череп.

Они рассмеялись. Легко, по-настоящему, на секунду сбросив напряжение.

"Ведомый" в это время смотрел на навигационную карту, проецируемую перед ним. Он постучал пальцем по одной из точек на экране:

— Здесь. Старая исследовательская станция. Там, по данным с дронов, устроена база «Заложника». Система туннелей под землёй. Значит, нам не просто высадиться - нам надо пробиться в сердце этой гадости.

— У них укрепления? — спросил Джаред, подходя ближе.

— Похоже на то. И не абы какие. Используют старые платформы ПВО и дроны со старых заводов. Плюс биометрические сканеры. Нам понадобится отвлекающий манёвр.

Джаред кивнул. Затем взглянул на Виктора.

— А вот тут и пригодится твоя новая игрушка. Ты пойдёшь в передовой группе. Уничтожишь генератор связи, откроешь ворота, вызовешь "Гермес" — и мы зайдём как нож в масло.

— Понял, — коротко ответил Виктор.

— Тебе нормально после… медотсека? — тихо спросил Джаред.

— Жив. Значит, нормально, — пожал плечами Харон. Он не уточнял, что по ночам снова кашляет, и что иногда из-под ногтей сочится чёрная жидкость, если сильно сжать руку.

Снаружи раздался сигнал: "Оспреи" пошли на снижение. Вдалеке показались очертания разрушенного комплекса — антенны, шрамы на ландшафте, вспышки дежурного освещения. Под серым небом, словно израненный зверь, лежала крепость предателя.

— Начинаем, — сказал Джаред, поднимая шлем. — За всех, кого мы похоронили!

Рёв тревожной сирены заглушил всё остальное. Кабина осветилась алым, по рации прорезался голос пилота:

— Внимание! ПВО! Нас засекли! Удар не критичный, но дальше не вытяну! Готовьтесь к прыжку!

"Оспрей" вздрогнул, когда где-то под брюхом раздался глухой удар — возможно, одна из ракет всё-таки задела обшивку. Машина качнулась, стабилизаторы начали ловить равновесие. Воздух в отсеке пропитался жаром и тревогой.

— Харон, на выход! — крикнул Джаред, распахивая заднюю створку люка. — Давай, живо!

Виктор вскочил, схватился за верхнюю кромку и оттолкнулся, шагнув в небытие. Снизу простирался искажённый перспективой пейзаж — серые утёсы, изломанные антенны, раскопанные балки. Всё казалось мёртвым, но где-то там, внизу, его уже ждали.

Он летел, ветер ревел в ушах, а под ногами стремительно надвигалась земля. Спустя три секунды, когда высота достигла критической отметки, Виктор отдёрнул руки — и по телу раскрылись пластины системы воздушного замедления "Икар". Голубоватые струны вылетели из его тела, препятствуя потокам воздуха и замедляя полёт.

Падение превратилось в скольжение — скоростное, контролируемое. Виктор приземлился почти грациозно, прокатившись на полусогнутых ногах и проскользив вперёд ещё метра три, подняв пыль и песок.

Вдалеке в небо ударил ещё один снаряд ПВО — "Оспрей" над ним успел сбросить людей, после чего машина резко взмыла вверх, избегая второго удара. Один из других "Оспреев" завалился на бок, но успел стабилизироваться — однако грохот где-то сбоку сообщил, что не всем повезло.

Харон поднялся, отключил "Икар", откинул плечи — и тут же инстинктивно рухнул за бетонный обломок. Пули ударили рядом, с визгом и звоном, обдирая ржавчину с старого покрытия.

— Контакт с юго-запада! — раздался голос по общему каналу связи. — У них наблюдательные вышки!

— Харон, — отозвался Джаред, — работаешь по первой точке. Готов?

На интерфейсе загорелся маркер. Виктор выпрямился, мельком глянув через край укрытия. Высокая металлическая платформа с бронированными обшивками — точно наблюдательный пост. Идеальная мишень.

Он активировал панель на предплечье, выбрал "Одиночный выстрел рельсотрона Гермес", и затем метнул вперёд голографическую гранату. Она приклеилась к вышке, вспыхнула синим — и исчезла.

Через несколько секунд небо прорезал тонкий шрам — едва заметный след гиперскоростного снаряда. Потом — яркая вспышка на вышке, оглушающий грохот, и вся конструкция рухнула на бок, сминаясь, как фольга. Мгновение — и оттуда уже ничего не стреляло.

— Точно в яблочко, — прошептал Алекс по рации.

— Продвигаемся к периметру, — приказал Джаред. — Харон, Ведомый, вперёд. Гроза, прикрывай с тыла.

Металлическое сердце базы "Заложника" билось всё ближе. Впереди — бетонные ангары, старые турели, дроны-часовые. С каждым шагом становилось яснее: эта миссия будет кровавой.

— Не зря я всё-таки снайперку прихватил, — раздался голос Картера "Грозы" Рейда в эфире. — Вижу троих у разрушенной будки. Один, кажется, с ПЗРК. Ща приласкаю.

Хриплая короткая пауза — и тихий хлопок выстрела. Пуля пробила шлем врага, как консервную банку. Второй сразу дернулся, опускаясь на колено, но получил свой подарок в шею. Третий попытался отползти — Картер не дал ему закончить движение.

— Минус три, — спокойно произнёс он. — Дерево крепкое, позиция хорошая. Продолжайте.

— Принято, Гроза, — отозвался Джаред. — Веди наблюдение за северо-восточной аркой. Остальные, вперёд.

Отряд двинулся к разрушенному сектору базы, где местами торчали из земли обугленные остовы антенн и изломанные металлические плиты. Виктор шёл первым, за ним — Алекс. Морган держал левый фланг, ведя ствол по тени каждого здания.

Миновав разрушенные ворота, они оказались на просторной площадке, когда вдруг включились старые прожекторы — как будто кто-то с внутренней консоли дал питание.

— Это ловушка, — пробормотал Алекс. — Тут никого быть не должно.

— Нет, — сказал Виктор, вглядываясь в свет. — Нас встречают.

Из-за дальнего контейнера вышел человек. Тёмная броня, густо закопчённая. На груди — эмблема, полустёртая, но знакомая. "Чёрный Флаг".

Он остановился, поднял руку — не с оружием, а как будто в приветствии. Шлем закрывал лицо, но голос его прозвучал ясно через открытый канал:

— Добро пожаловать.

— Кто ты? — спросил Джаред, уже наводя винтовку.

— Те, кто остались, зовут меня Коллекционер. Но для вас я просто тень. Можете стрелять - мне всё равно. Я - эхо. И за мной придёт буря.

Он резко шагнул назад — и тут же исчез, как мираж, рассеиваясь.

— Что за хрень… — прошептал Алекс.

— Это была голограмма, — сказал Виктор. — И теперь нас точно заметили.

— Все в укрытие! — крикнул Джаред. — Ведомый, прикрывай Харона! Гроза, если можешь - сбей цель, что появится из ангара. Алекс, держи контроль над севером!

— Гроза? — Джаред вновь вызвал его, но в ответ — лишь шипение помех. — Гроза, приём!

— Ничего, — проронил Виктор, глаза его скользнули по руинам. — Глушат нас, значит что-то здесь да работает.

Но мысль закончить не успел — резкий вскрик Алекса и грохот выстрела с правого фланга обрушили напряжение в действительность.

— Контакт! — выкрикнул Ведомый, бросаясь за опрокинутый металлический ящик. — С востока! Флаговцы!

Из-за стены ангара высыпали фигуры. Шестеро. Трое из них — в тёмной, почти матовой броне с красными элементами, лица скрыты полумасками, а глаза светятся зловещим рубиновым светом. Двое шли впереди с пулемётами на ручных стабилизаторах, третий — с тяжёлым щитом, за которым скрывался четвёртый, метающий гранаты из-за укрытия. Двое других действовали с флангов, обходя сбоку по перевёрнутым плитам.

— Расходимся! — скомандовал Джаред. — Виктор, на левый! Алекс, прикрой! Морган, гранату в центр!

Виктор перекатился за металлическую балку, выхватил Штурмовик-17А. Прицелился, три выстрела — один в броню, один в плечо, третий — по каске. Противник рухнул, но второй с пулемётом дал длинную очередь, подняв рой искр. Один из снарядов пронёсся в сантиметре от головы Виктора.

— Ставлю голограмму! — рыкнул он, активируя устройство на предплечье. Быстрый жест, ввод кода, бросок - в воздухе разгорелась мягкая сине-белая голограмма, имитирующая бросок гранаты прямо под ноги пулемётчику.

Через секунду — ураганный вой воздуха. Молния-6 среагировала мгновенно. Из неба, пробив облака, сорвался залп пулемётов истребителя. Пронзив толщу земли и металла, он ударил по месту появления голограммы — и разорвал вражеских бойцов.

— Контакт минус! — крикнул Ведомый, выскакивая с пистолетом и добивая раненого. — Щитоносец остался!

Щит встал, глухо гремя. Из-за него уже снова вылетала граната. Алекс перекатился в сторону, но ударная волна отбросила его на спину.

— Алекс! — крикнул Джаред, отпрыгивая в сторону.

— Цел… чёрт… — простонал Алекс, зажимая ребро.

Виктор вскочил. Стальная рука обхватила приклад. Он сорвался с места, как ураган, бросаясь напролом. Враги не ожидали. Один успел поднять оружие — но получил удар стального локтя в грудь, броня треснула. Второму Виктор вырвал автомат и ударом в висок отправил в бессознательное.

Он оказался лицом к лицу со щитом. Противник, внушительный даже в броне, повернул массивную пластину, собираясь нанести сокрушительный удар, но Виктор был быстрее — он схватил щит за нижний край и, рывком, стальной рукой оторвал его от креплений, после чего ударил металлической пластиной бывшего владельца в лицо.

Тот отлетел, пробив обломок стены, и больше не встал.

Тишина. Только потрескивание искр и капель дождя, что начал накрапывать.

— Очистили. — проговорил Джаред, отдышавшись. — Где, чёрт возьми, Гроза…

— Сейчас проверю, — выдохнул Виктор. — Если он всё ещё на дереве, я доберусь.

— Харон, никак нет, — резко бросил Джаред, поправляя тактический ремень и вбивая новую обойму в винтовку. — Не отвлекайся. Гроза найдёт нас сам, а ты сейчас нужен тут.

Виктор промолчал, только кивнул и метнулся в сторону входа в главное здание, заброшенное, полуразрушенное, заросшее мхом и плесенью. Его броня, покрытая грязью и пеплом от выстрелов, выглядела так, будто он сам был частью этого мрачного ландшафта. За ним шли остальные — Алекс, немного прихрамывая, и Ведомый с бдительно поднятым стволом. Джаред замыкал строй, не отрывая взгляда от голографической карты, выводимой на визор.

— Оверлорд, приём. Это первый лейтенант Джаред Колтрейн, отряд «Гремучники». Мы вошли в периметр. Остальная часть батальона удерживается в бою с северо-восточной стороны, ориентировочно километр от нас. Подтвердите положение цели «Заложник».

Голос штаба прорывался сквозь фоновые помехи, но звучал отчётливо:

— Принято. Цель «Заложник» зафиксирована внутри главного командного блока комплекса. Глубина - три уровня вниз. Объект «Коллекционер» предположительно сопровождает. Данные нестабильны. Снаружи вас прикрывают штурмовые дроны из второй волны. По прибытии - действуйте по ситуации.

— Принято, конец связи.

Он убрал передатчик, потом глухо добавил:

— Всё или ничего.

Здание внутри оказалось пустым, но всё ещё питалось от автономного генератора. Длинные коридоры, тусклый свет ламп, что мигают через каждые пару секунд, облупленные стены, и размытые следы крови, ведущие куда-то вниз. По бокам — залы с разбросанным оборудованием, старые бронежилеты, брошенные автоматы, и раздавленные гильзы, вперемешку с пеплом и пылью.

— Осторожно, тут вонь такая, будто тут хранили дохлых крыс… — прошептал Алекс, держа сканер.

— Это не крысы, — пробормотал Виктор, взглянув на одну из камер, где на кресле сидела мумифицированная девушка. Рядом - следы когтей на стене.

— Спускаемся, — скомандовал Джаред, заметив лестничный пролёт в конец коридора. — Сканеры показывают движение на втором подуровне.

Спустившись по тёмному пролёту, группа вышла в основную часть комплекса. Здесь всё было иначе — чище. Работали камеры, по стенам проходили кабели, и всё пространство напоминало скорее гнездо, чем военную базу. На стенах были выбиты символы — старые, непонятные, похожие на культовые знаки.

— Вот дерьмо… — выдохнул Алекс, — они его тут… построили?

— Нет. Они нашли это место, — ответил Виктор, уже держа оружие наготове. — И сделали своим логовом.

Из-за поворота — движение.

— Контакт! — среагировал Ведомый.

Выстрелы. Пули рикошетили от стен, в ответ — очередь с глушителем в голову противника. Солдаты «Чёрного Флага» использовали старую тактику — слияние с пространством, атака из мрака. Но здесь это было их проклятием — Виктор, как никто, знал, как использовать тьму против них.

— Дальше коридор, две двери. — сообщил Алекс, изучая планировку. — По правой - машинный зал, слева - командный блок.

— Мы идём налево, — твёрдо сказал Джаред. — «Заложник» должен быть там. «Коллекционер», скорее всего, тоже.

Комната встретила их гробовой тишиной, лишь тусклый свет полосами пробивался из потолочных щелей. Как только четвёрка пересекла порог, массивная дверь позади с грохотом захлопнулась, металлический замок щёлкнул с резким скрежетом — и тут же в воздухе вспыхнула блеклая синеватая голограмма.

Из искажённых помех появился человек — высокий, худой, с испитым лицом и глазами, в которых застыла мёртвая пустота. Поверх чёрного кителя — плащ, с одной стороны обгоревший, а с другой порванный. Голограмма дёргалась, запиналась, лагала. Время уже разъело её.

— Это вы… да… да, вы пр-пришли… — пробормотал он. — Если в-в-в-...

Фигура на голограмме дрожала, искажалась, пока не замерла окончательно.

— Коллекционер, — выдохнул Алекс, — или то, что от него осталось.

— Вот он, — кивнул Джаред, направляя ствол на конец комнаты.

Там, в углу, действительно сидел труп. Всё, как и в голограмме — та же поза, та же одежда. Только плоть усохла, кожа прилипла к костям, а из-под капюшона торчала поломанная киберимплантированная пластина, пробитая пулей. На его груди — старый бейдж с выцветшими буквами: «Преобладать — значит помнить».

И тут, из старых динамиков, пронёсся новый голос. Он звучал отчётливо, спокойно, и слишком живо для всего, что происходило здесь.

— Здравствуйте, гости. Позвольте представиться - «Заложник». Вы пришли ради меня. И я польщён.

Пауза.

— В следующую комнату войдёт только Виктор Опри. Один. Остальные - останутся. Если хоть один из вас попытается войти - я подорву всё к чёрту. И мы все сгорим, как эта мразь в углу комнаты.

— Твою мать, — тихо выругался Джаред. — Ублюдок всё рассчитал.

Он оглядел стены. По краям — крепления, старые силовые ячейки, и внизу небольшие взрывные заряды, замаскированные под вентиляционные решётки.

— Нам нужно время. Харон, не геройствуй. Мы что-нибудь…

— Всё нормально, — спокойно прервал его Виктор.

Он шагнул вперёд, и стальной протез на правой ноге глухо звякнул о плитку. Он повернулся к отряду, на секунду задержав взгляд на каждом — Джареде, Алексисе, Ведомом.

— Я иду, а вы - разберите бомбы. Это не обсуждается.

— Если он тебя убьёт… — начал Алекс, но Виктор поднял руку.

— Если убьёт - значит, я сделал выбор. Но если ничего не сделаю - он убьёт всех нас. А так у вас будет шанс.

Он посмотрел на дверь, которая вела в глубь комплекса — массивная, с одной тонкой панелью на сканер руки.

— Виктор, — окликнул Джаред, — только не вздумай играть по его правилам.

— Не волнуйся. Я знаю, кем я был. И кем я стал.

Он подошёл к двери, приложил стальную ладонь к сканеру. Раздался гудок, затем сигнал принятия — дверь со скрежетом открылась.

— Удачи, — бросил Ведомый. — Мы прикроем .

Харон прошёл через проём, и он захлопнулся за ним.

Свет вспыхнул резким белым пламенем, заливая комнату — без окон, с голыми стенами, вся в сером металле и старой кровью. На другом конце стоял он — «Заложник». Возраст был заметен в морщинах и в седеющих висках, но в теле всё ещё пульсировала угроза — мышцы, словно вытесанные из титана, перекатывались под кожей, будто он не старел, а закалялся. В правой руке — нож, холодный, длинный, с тонким лезвием. Левой он удерживал мужчину с обмотанной вокруг головы тканью, но Виктор сразу узнал его.

— Картер…

Кровь ссадин на лице Рейда уже запеклась, но взгляд оставался живым. Он стиснул зубы, изо всех сил удерживая самообладание. Нож блеснул в свете — он был у самого горла.

«Заложник» повернулся чуть вбок, и взгляд его, прищуренный, упал на Виктора. В этом взгляде не было ненависти. Там был лишь приговор.

— Вот и ты, — сказал он, голос хриплый, но уверенный. — Виктор Опри. Гроза полей, герой Эшелона. Взломщик железных врат. Гроза... ха... иронично, не так ли?

Он поднёс нож ближе к шее Грозы, слегка царапнул кожу — капля крови упала на пол.

— Ты не знаешь, кто я. Тебе дали задание - и ты выполнил его. Мастерски, как ты умеешь. Помнишь ту операцию под названием «Песчаный Клин»? Где мы вломились в ваш прошлый штаб и убили половину солдат?

Виктор молчал. Его пистолет висел на бедре, но пальцы уже касались кобуры. Он чувствовал, как пульс толкается в виски.

— Там была моя дочь. Девушка, выросшая среди пепла войны. Ты зашёл в комнату - и лишил её жизни. Потому что ты был «прав».

Картер слегка зашевелился, но «Заложник» рывком натянул его голову назад.

— Я искал тебя, Виктор. Я вглядывался в лица тех, кто остался жив. Искал… и нашёл. По следу из пепла и крови. У меня осталась только месть.

Виктор заговорил наконец. Голос был низкий, с нажимом, без оправданий.

— Я не помню. Таких операций было много. И у каждой были потери. Но если ты думаешь, что убийство моего бойца что-то изменит…

— Это не изменит прошлого, — перебил его «Заложник». — Но ты хотя бы почувствуешь часть той боли, которую я ношу в груди каждый день.

Он наклонился к Картеру и произнёс:

— Её звали София.

Нож вонзился в грудь «Грозы» с быстрым, выверенным движением. Металл прорезал плоть между рёбрами. Рейд захрипел, дернулся, его глаза широко распахнулись.

— Нет! — прорычал Виктор.

В одно движение он вырвал пистолет из кобуры, не целясь, стрельнул — пуля ушла чуть в сторону, ударила «Заложника» в ухо, снесла часть хряща, кровь брызнула вбок, но враг удержался на ногах. Он отшатнулся, отпуская Картерa, тот рухнул на колени, схватившись за рану.

«Заложник» не закричал. Только сощурил глаза и прорычал:

— Промахнулся, герой.

Сердце Виктора грохотало в груди, как пулемёт в режиме перегрева. Он рванулся вперёд сразу же, как «Заложник» метнулся прочь, оставляя за собой едва различимый след в воздухе. Виктор сразу понял — имплант. Такой же, как у Софии, что убила полковника Марка. Слишком быстрое ускорение, почти телепорт на короткую дистанцию, но без тормозов. Только опыт и расчёт.

Гул удара в металл дал понять: «Заложник» не успел затормозить и впечатался в стену возле выхода. Но секунду спустя, распластавшись, он уже бежал дальше, вбегая в коридор и оставляя за собой лишь эхом удары обуви об пол.

Виктор бросился за ним. Протезы взревели на бегу, металл скрипел, а гудение внутренней системы компенсации веса било по ушам. Он пролетал повороты, отталкивался от стен, почти летел. Металл коридора под его шагами гнулся, а пол под ногами дрожал от каждого удара.

Справа — закрытые двери. Слева — проблески сирен и красный свет аварийного режима. «Заложник» лавировал между поворотами, цеплялся за поручни и вырывался дальше, перекидываясь через балки и пролёты. Он знал план здания — это был его маршрут, подготовленный заранее.

Виктор выругался, когда одна из дверей на пути захлопнулась перед ним. Он не стал тормозить — напротив, опустил плечо и с хрустом выбил её с петлей. За ней снова был коридор. Платформа. И звук винтов. Гражданский вертолёт — лёгкий, быстросборный, без опознавательных знаков — уже начал подниматься в воздух, роторы взвивались, поднимая облако пыли и мусора.

Виктор выскочил на платформу — поздно.

Вертолёт оторвался от земли.

Он сделал один шаг, другой. Потом прыгнул.

Протезы взвыли, усилие было запредельным. Он подлетел, словно выпущенный с катапульты, вцепился в шасси обеими руками. Металл дрогнул, но не поддался. Он подтянулся, ногами уцепился за выступ. Сквозь вой ветра и рев винтов слышалось, как двигатель набирает обороты.

Левая рука — стальная, с частично восстановленным корпусом после той подводной операции — с силой ударила в боковую дверь. Первый удар — вмятина. Второй — трещина. Третий — металл не выдержал.

Он шагнул внутрь фюзеляжа, сквозь выбитую створку, и увидел, как «Заложник» медленно, словно в замедленной съёмке, поворачивается к нему. В его глазах была та же беспощадность, что и несколько секунд назад, когда он убил Грозу.

Виктор не думал, он просто действовал. Молниеносно схватил «Заложника» за голову, отбросив все сомнения. Рука с силой сжала его череп, а второй рукой он оттолкнул противника, подставив его лицо прямо к приборной панели. Тот не успел среагировать, как Виктор с размаху ударил его головой прямо в панель управления.

Металл врезался в лицо «Заложника», но тот с явной болью отшатнулся, прежде чем Виктор успел нанести второй удар. Силой импульса, отбрасывающий его назад, Виктор потерял равновесие и чуть не вылетел наружу — только чудом ухватился за край фюзеляжа. Паника на миг заполнила его, когда резкие порывы ветра попытались вытолкнуть его с высоты.

Он включил автопилот, а затем, с усилием и на пределе своих сил, подтянулся внутрь. Вертолёт оказался в воздухе — 50 метров над землёй. «Заложник» был уже в кресле, спокойный и собравшийся. Он запустил систему автопилота, зафиксировав его настройки на заранее подготовленный маршрут. Всё шло по плану.

Виктор шагнул ближе, фюзеляж вибрировал под ногами, как натянутая струна. «Заложник» стоял прямо перед ним — массивный, уверенный в себе, его седые волосы развевались от сквозняка, пробивающегося в разбитую дверь. Он двигался спокойно, почти грациозно — как хищник, давно изучивший добычу.

Виктор рванулся первым — резкий прямой удар кулаком, но «Заложник» уклонился, сместив голову вбок и отразив второй удар ребром ладони, точно попав по локтевому суставу Виктора. Хрустнула кость — Виктор стиснул зубы и резко оттолкнулся, нанося коленом в живот противника, но тот перехватил движение, схватив его за бедро и ударив плечом, опрокидывая его на спинку пилотского кресла.

Металл скрежетал, кресло вдавилось, но Виктор успел среагировать: левой рукой, стальной, он схватил «Заложника» за шею и потянул на себя, ударив головой в висок. Тот качнулся, но снова встал ровно — его глаза были как у зверя.

— Ты не первый, кто думает, что сможет меня сломать, — процедил «Заложник».

Он достал нож, скрытый в кобуре на груди, метнул его резким движением. Виктор, на инстинктах, отбил лезвие — но лезвие, соскользнув по руке, распороло ткань и оставило глубокую борозду на плече. Он взвыл, отступая назад — но «Заложник» уже был рядом, нанёс удар в солнечное сплетение, и Виктор согнулся, теряя дыхание.

Следом — локтем в затылок. Виктор рухнул на одно колено. Вертолёт слегка качнуло — турбулентность или поворот. Он сжал зубы, активировал имплант, резкий выброс мощности — и врезал по ноге «Заложника». Тот оступился, и Виктор, не теряя времени, попытался перехватить нож.

Они схлестнулись в борьбе. Виктору удалось дотянуться до оружия и сорвать его, но рука «Заложника» резко рванулась — и с хрустом выбила нож из пальцев. Лезвие, вращаясь, вылетело через разбитую дверь вертолёта, исчезая где-то в зелени внизу.

— Никаких игрушек, — прорычал «Заложник», хватая Виктора за грудь и швыряя на пол.

Металл фюзеляжа издал глухой стон от удара. Виктор вскочил и, перекатившись, ударил ногой — попал в бок. Но «Заложник» снова схватил его за руку, резко развернул и толкнул в сторону выхода.

Виктор поскользнулся на собственных следах крови, едва не вылетел за борт, но в последний миг вцепился пальцами в край кресла. Отдышка, боль, дрожь в теле. Воздух ревел, словно зверь. «Заложник» пошёл на него снова, как медленно надвигающийся шторм.

Рукопашая схватка продолжалась — удары, захваты, броски. Виктор нанёс серию быстрых, агрессивных ударов корпусом, плечом, локтем, но всякий раз чувствовал — сила противника не уступает. «Заложник» был не просто хорошо тренирован — он был скала, выросшая на войне.

Очередной бросок, и Виктор оказался прижат к стенке фюзеляжа. Тот сжал его горло, но Виктор ударил лбом по переносице, кровь брызнула. Ослабленная хватка — и Виктор резким движением вывернулся, провёл подсечку. Они оба упали, сцепившись как звери.

Вертолёт шатнуло на порыве ветра. Порыв воздуха ворвался сквозь разбитую дверь, завывая, как ворон в крике предсмертной тоски. Виктор тяжело дышал, прижав коленом грудь "Заложника", чей лоб блестел от пота и крови, а грудь ходила тяжело, как раскалённый двигатель, искажённый болью. Его правая рука безвольно висела — Виктор вывернул её в неестественном направлении, услышав звонкий треск ломающихся костей.

"Заложник" рванулся здоровой рукой, но Виктор поймал её на движении, впился стальной хваткой и резко дёрнул в сторону, выворачивая сустав. Крик пронзил фюзеляж. Хруст. Ещё одна рука вышла из строя. Он был повержен, беспомощный.

Виктор схватил его за воротник бронежилета правой рукой, приподнял, как мешок с отбросами, и подтянул к выходу. Одна нога "Заложника" уже болталась над пропастью, ветер свистел в ушах, земля под ними мерцала в зелёной глубине.

По рации раздался голос Джареда, нервный, уверенный:

— Харон, слышишь меня? Мы обезвредили бомбы. Повторяю: бомбы нейтрализованы. "Заложник" нужен живым. Повторяю - живым.

Тишина. Виктор молчал, глядя в глаза врагу, лицо его было словно каменная маска. И тут нахлынули воспоминания — раскалённые кадры прошлого.

Джейкоб, погибший на складе, его глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Превращённый в бездушную боевую машину — творение Софии, дочери "Заложника".

Марк Хэнсон, его прошлый командир, с разрезанной шеей. София, стоящая за ним, холодная, равнодушная. Она шептала: "Ты можешь либо присоединиться к нам, либо умереть, как остальные".

И затем — он сам. Обречённый на кибернетические импланты, его плоть заменена машиной, душа изломана в ходе бесконечной войны. Она сделала его тем, кем он стал. Монстром. Орудием.

"Заложник" усмехнулся, кровь скатывалась по его подбородку:

— Ты не убьёшь меня… — прохрипел он. — Я нужен тебе!

Он не договорил. Виктор ничего не сказал. Только глаза — яростные, тяжёлые — смотрели сквозь него, вглубь времени.

Рука дрогнула.

Но не разжалась.

Вместо этого Виктор с силой рванул противника к себе, словно вытягивая последние остатки силы из врага — и его левая, стальная рука со свистом пробила живот "Заложника", прошивая броню, плоть, кости. Сквозь боль и хрип тот даже не смог закричать — только захрипел, хлынувшая кровь тут же залила горло.

— Именно так я убил Софию, — произнёс Виктор, глядя в потухшие глаза врага.

С грубой, бесчеловечной точностью он разжал кулак внутри него и резким движением выдернул наружу внутренности. Мясо, кишки и тёмная, почти чёрная кровь брызнули на стены фюзеляжа. "Заложник" затрясся в конвульсиях, всё ещё живой, когда Виктор метнул его внутрь кабины, как мешок с падалью. Его тело с глухим ударом рухнуло среди искорёженных кресел, рядом с приборами, и застонало, уже больше походя на хрип обречённого зверя.

Виктор отступил на край вертолёта, дыхание его было ровным, лицо неподвижным.

Он опустил взгляд на своё запястье — устройство "Молния-6" уже мигало синим. Он ткнул пальцем по меню.

В его руке засветился голограммный маркер, сжал, и тот вспыхнул в его ладони, спроецировав переливающуюся гранату. Он метнул её внутрь фюзеляжа — прямо к умирающему "Заложнику", лежащему в сгустке внутренностей и крови.

Земля звенела в ушах. Воздух вибрировал. Виктор шагнул в пустоту. Падение.

Ветер хлестал лицо. Он летел, словно камень, брошенный в вечность. Но в последний момент система мягкого падения сработала — створки имплантов раскрылись. Электрические поля мигнули вокруг него, и скорость резко сбавилась. Он приземлился на колено, одно мгновение скользя по земле, оставляя борозду, и замер.

В небе, над ним — раздался рев. Бреющий штурмовик пронёсся низко, почти касаясь верхушек деревьев, и открыл огонь.

Сначала раздался свист. Потом — канонада. Шквал снарядов вонзился в вертолёт, разрывая его в клочья, огонь и обломки взметнулись вверх, и всё исчезло в огненном вихре, разрывая небеса над полем боя.

Виктор стоял, не двигаясь, глядя, как взрыв проглатывает остатки фюзеляжа. Огненный гриб поднимался в небо, а пепел смешивался с гарью и дымом. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, но воздуха в груди было мало.

На его лицо упала капля. Потом ещё.

Красная.

Он поднял голову.

С неба медленно начинал срываться дождь, и каждый его шлёпок был тягучим, как мазут. Он узнал этот запах — тяжёлый, металлический, с привкусом боли. Красный дождь.

Когда-то был другой дождь. В Роттердаме. Когда «Чёрный Флаг» взорвал нефть в порту. Тогда горел океан, и в небе плавали пепельные капли, в которых отражались горящие корабли и люди. Он шёл меж зданий и трупов, утопая в чёрной жиже, и думал, что хуже быть не может.

Он ошибался.

Рация ожила хрипом.

— Харон, приём… Харон, мать твою, ты где?! — голос Джареда был резкий, напряжённый.

Виктор нажал на кнопку, не сразу.

— Он мёртв. — Его голос был спокоен.

— …Подтверди, "Заложник" ликвидирован?

— Подтверждаю.

— Чёрт… — Джаред выдохнул. — Остальные группы зачищают периметр. Отряд «Кредо» вытащил Грозу, он при смерти. Протокол "Покой" активирован. Возвращайся. Конец связи.

Рация щёлкнула и замолчала.

Виктор медленно сел на колено, капли красного дождя теперь стекали по его спине, по его голой стальной руке, оставляя рубиновые дорожки на титановом покрытии. Он провёл рукой по лицу и увидел, как она окрасилась в алое.

Он встал. Плавно, зная, что теперь вес его тела изменился. Не физически. Эмоционально. Будто в него вживили ещё один имплант — из вины, гнева и чего-то ещё, чего он пока не мог назвать.

Он направился к деревьям, туда, где подлетал "Оспрей", чтобы забрать его. Через пару минут он уже будет среди своих.

Сегодня он вновь стал тем, кем быть поклялся не становиться. Монстром, которого когда-то хотели создать из него… и который, возможно, никогда не исчезал.

Оспрей завис над лесной поляной, мощные турбины заглушали шорох листвы и капель. Вихри от винтов разгоняли красную влагу, но небо продолжало поливать землю — как будто сама атмосфера скорбела или мстила, не делая различий между виновными и невиновными.

Виктор поднялся по тросу, зацепившись за него с металлическим звуком — сталь его протеза скользнула по крюку. Когда его втянули в грузовой отсек, тёплый воздух ударил в лицо, пахнущий машинным маслом, потом йодом и кровью.

Внутри его ждал Джаред. Стоял у стены, в бронике, с неосвещённым лицом, сжимая карабин на груди.

— Харон, — коротко.

— Командир, — так же сухо.

Джаред оценил взглядом его состояние — разбитая бровь, засохшая кровь, порванная ткань комбеза, механические элементы, в которые забились тёмные капли. Но тот стоял прямо.

— Гроза жив. Придёт в себя, по словам медиков. Он выжил… благодаря тебе, — сказал Джаред, не сводя взгляда. — Но ты действовал против прямого приказа.

— Я знал. — Виктор сел на складное сиденье и не сводил взгляда с пола.

— Почему?

— Не знаю.

Молчание повисло между ними, прерываемое только гулом двигателей и звоном крови, капающей с брони Виктора на металлический пол.

— Тогда, — произнёс наконец Джаред, — когда мы вернёмся на базу, будь готов к разговору с Советом. Отчёт я напишу, как было. Решение, как обычно, за ними.

Виктор кивнул. Но внутри он не чувствовал облегчения. Не чувствовал ничего.

Вдалеке, в другом углу отсека, на носилках лежал Картер. Лицо в повязках, грудная клетка перевязана, капельницы. Он спал — или был без сознания — но жил. И это давало смысл.

Позывной "Оверлорд" раздался в радиоканале.

— Гремучники, приём. Зафиксировано перемещение неизвестных механизированных объектов в районе бывшего комплекса «Чистилище». Спутник зафиксировал активность, схожую с технологией Бета-Узла. Подтвердите готовность на следующий этап операции.

Джаред посмотрел на Виктора, тот — на него. Без слов.

— Оверлорд, это Гремучник-1. Принято. Начинаем перегруппировку.

Лес отступил, сменяясь бетонными полями и ангарными конструкциями — командная база "Эшелона" встретила вернувшихся бойцов тусклым светом прожекторов и резким ветром с холодного побережья. По бокам полосы стояли медики и техники, готовые принять раненых, отремонтировать повреждённую технику и, если потребуется, залатать людей.

Внутри центрального штаба стояло напряжённое, но глухое молчание. У Джареда был тот взгляд, когда он пытался держаться, но знал — дальше нельзя идти без последствий.

Он встал в центре оперативной комнаты. На огромном столе мерцала голограмма — топография комплекса «Чистилище», множественные тепловые сигнатуры, в том числе неизвестные переменные с отметками «класс-альфа». Но ему не нужно было больше данных, чтобы принять решение. Он уже всё понял.

— Оверлорд, — произнёс он в гарнитуру, — подтверждаю перегруппировку. Но... из пяти в строю только четверо. Картер в тяжёлом, Харон… нестабилен. — Он бросил взгляд в сторону, где Виктор, стоя в одиночестве у стены, облокачивался на бетон, будто пытался удержать свою собственную тень.

Канал потрескивал несколько секунд, прежде чем голос Оверлорда вернулся, спокойный, но с резкими нотками власти:

— Принято. Гремучники, операция на «Чистилище» будет отложена. Основной ударный батальон сменит вас на точке. Ваша команда переводится в резерв. Вам всем назначено восстановление. Отбой.

Джаред выдохнул, будто выпустил воздух, который держал с момента начала операции. Он отключил канал и повернулся к бойцам.

— Мы идём в казармы. Медики, психологи, койка, жратва и сон. Приказы сверху. Кто будет нарушать - сам подведёт остальную четвёрку. Я не хочу больше терять людей.

Виктор молча кивнул. Но внутри не чувствовал облегчения. Он чувствовал… паузу. Как будто кровь ещё текла, но сердце замерло.

Позже, в одиночной палате медблока, он сидел, полураздетый, с металлической рукой на столе. По её поверхности ползали диагностические импульсы, сканируя разрушения, замедляя перегрев.

На тумбочке стоял стакан воды и записка от Картера, с дрожащим, но узнаваемым почерком:

«Я ещё в деле. Ты вытащил меня, брат. Теперь я должен тебе жизнь. И... бурбон. Обязательно бурбон.»

Он улыбнулся впервые за несколько дней. Лишь уголком губ.

Затем снова уставился в пустоту.

Где-то там, в руинах старого мира, рождалось новое. И в его груди медленно пробуждалось нечто, что давно спало. Не ярость. Не месть.

— Смысл, — шепнул он себе. — Игра ещё не окончена.

За окном снова начинал накрапывать дождь. Но в этот раз — обычный. Живой. Настоящий.