Опухоль

Добравшись до шлюза, Джаред подбежал к консоли и вбил код — двери медленно раскрылись, впуская их в стыковочный отсек, где и находились две малые возвращаемые капсулы.

— Быстро. По местам. Алекс, сядь со мной. Виктор, ты ведёшь второй. Картер и Ричард - с ним, — чётко распорядился Колтрейн.

— А Флэтчер? — вдруг пробормотал Ричард.

Повисла тишина.

— Мы доложим о нём, когда выберемся, — тихо сказал Джаред. — И всё оформим как полагается. Сейчас - уходим.

Они втиснулись в капсулы. Виктор занял место пилота во втором аппарате. Устройство — "сердце" — он поместил в отдельный герметичный отсек у себя под сидением. Свет приглушённый, экраны — дрожащие от давления, жёлтый свет и гул внешней подачи кислорода.

— Стыковка завершена. Давление стабилизировано, — сообщила система с глухим голосом.

— Погнали, — сказал Виктор и потянул рычаг вперёд.

Две капсулы отстыковались, скользнув во тьму, и через несколько мгновений растворились в кромешной, вязкой черноте океана. За их спинами комплекс вновь затих, будто никогда и не просыпался. Лишь несколько красных точек на потолке мигнули — в последний раз.

Аппараты «Тайфун» поднимались медленно, будто скреблись по стенам невидимого колодца. Внутри — тяжесть тишины, дыхание в маске, шум систем жизнеобеспечения. Только загорающиеся на экранах индикаторы говорили о том, что они действительно движутся.

— Связь есть, — раздалось в наушнике у Виктора. Это был голос Илая Капиолани.

— Говорит “Гром-1”, приём. Засекли ваше приближение. Вижу обе капсулы. Готовимся к подъёму. Держите курс.

— Вас понял, — коротко ответил Колтрейн с первой капсулы.

Спустя несколько минут обе капсулы вынырнули из тёмной воды к борту гигантского авианосца, чёрного и громадного, как сама ночь. Волны ударялись о его борта, ветер шумел, но палуба уже была освещена и подготовлена — рядом дежурили техники и бойцы, которые тут же начали стыковку и вытягивание капсул.

Первым открылся люк капсулы Джареда. Колтрейн вышел, подхватив Алексиса под руку — тот держался из последних сил, правая рука обмотана грубой тканью, промокшей от крови. За ними выбрался Картер. Он посмотрел на палубу, вдохнул сырой морской воздух и пробормотал:

— Свежо... хоть что-то живое.

Вторая капсула открылась, и оттуда вышел Виктор. Его движения были как всегда точны, уверены, но взгляд — сосредоточен до жути. Он передал отсек с сердцевиной одному из офицеров из инженерного отдела, не говоря ни слова. Рядом вышел Ричард, сняв шлем и вытирая лоб.

— Господи, чувствую себя, будто родился заново, — выдохнул он.

— Не радуйся раньше времени, — хрипло ответил Виктор.

Илай Капиолани вышел к ним лично. Высокий, строгий, с серой короткой бородой и глазами, в которых читалась усталость войны.

— Докладывайте, — сказал он спокойно, глядя на Колтрейна.

— Один погиб, — ответил Джаред. — Дункан Флэтчер. Комплекс оказался живым, с какой-то металлической тварью. Мы обнаружили артефакт - не “Нанокузница”, но нечто не менее древнее и мощное. Передано техотделу.

Капиолани кивнул.

— Вас ждали. Идите в лазарет, потом в свои каюты. Утром будет разбор. А Виктор…

Майор повернулся.

— Я хочу, чтобы ты лично контролировал передачу устройства научному сектору. Мы не позволим, чтобы это опять кого-то убило.

— Понял, — ответил Виктор.

Они разошлись. Алексиса тут же увели в медблок. Джаред задержался у борта, всматриваясь в темноту воды. Его губы шевельнулись едва слышно:

— Прости, брат.

Каюта Виктора была тёмной, тихой и стерильной. Стены обшиты металлическими панелями, с одним небольшим окошком, за которым простирался бесконечный океан. Свет в душевой мягко мерцал, отражаясь от капель воды, струящихся по его телу.

Он стоял под горячими потоками, с закрытыми глазами. Вода стекала по его мышцам, по стальному плечу, по шрамам на шее и ребрах. Правая рука — человеческая, крепкая, с заметным следом старого ожога у кисти. Левая — стальной протез, серебряный, угловатый, сверкающий в свете ламп. Система киберимплантов охватывала полгруди, частично живот, затылок и левый висок, соединяясь с нервной системой. Остальное — плоть, вылепленная в бою. Массивные грудные мышцы, чёткие прессованные ряды пресса, кожа, натянутая на костях, как ткань барабана — всё это сочеталось с металлом в странной симфонии живого и не совсем.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя тяжесть мыслей. Перед глазами вставали образы комплекса, мертвецов... Дункан. Его нижняя половина, оставшаяся где-то в тьме среди кабелей. Это было больно. Даже не физически — где-то глубже.

Он глубоко вдохнул — и резко закашлялся. Судорожно, тяжело. Сперва — просто спазм, но затем из его рта хлынула густая, вязкая жидкость. Она была чёрной, с прожилками крови, будто нефть смешалась с мясом. Он оперся о стенку кабины, задыхаясь, рвущимися судорогами прокашливая очередной сгусток.

Мир вокруг начал плавиться — контуры предметов дрожали, звук воды становился приглушённым, отдалённым, будто кто-то начал вырезать реальность изнутри.

Он шагнул вперёд, шатаясь, распахнул дверцу кабины, упал на колени, облокотился о раковину — и тут же с силой сжал её металлической рукой, чтобы удержаться... Глухой треск, и чаша поддалась, сорвавшись с креплений и рухнув на пол вместе с ним.

Виктор рухнул, плечом ударившись о кафель, кашляя, захлёбываясь. Но инстинкты, натренированные годами, сработали — он перевернулся, лёг на бок, оттолкнулся и зафиксировал тело так, чтобы рвущая его изнутри масса вытекала наружу, не попадая в дыхательные пути.

Грудь ходила ходуном. Пульс бился в висках как молот. Взгляд остекленел, но он ещё был в сознании.

Он чувствовал, как жидкость продолжала течь из него, смешиваясь с водой на полу. Казалось, что это не просто что-то инородное — оно было частью его. Оно рвалось наружу, как паразит, цепляющийся за жизнь. Что-то в нём изменилось. Что-то внутри его — не его.

Но он не закричал. Не звал на помощь.

Он только сжал кулак, ногтями впиваясь в ладонь человеческой руки — до крови.

Виктор тяжело дышал, лёжа на прохладном кафеле. Пот и кровь смешались с остатками чёрной мерзкой жидкости, растекшейся лужей под его боком. Его плечи судорожно вздрагивали, вены на шее и виске пульсировали. Он не знал, сколько прошло — минута? десять? Время исчезло вместе с ощущением контроля.

Он открыл глаза, сжав зубы. Тошнота отступила, как и жар в груди. Всё тело было в напряжении, мышцы будто выжгли током. Но приступ... прошёл. Пока что.

Он рывком сел, пошатываясь. Пальцы дрожали. Он взглянул на испачканную руку. Вода из душа всё ещё текла — шум потока был сейчас почти утешением. Слабым, но реальным.

Он медленно поднялся, держась за стену, как старик. Металлическая рука скользнула по стенке — оставив тёмную, маслянистую полосу. Тотальная слабость в теле мешала идти, но Виктор не позволил себе остановиться. Он вышел из душевой, наскоро накинул штаны и рубашку, вытер ладонь полотенцем, вытер кровь с губ и двинулся к двери, босиком.

В коридоре было тихо. Никто не видел его в таком виде. И это было к лучшему.

Шаг за шагом он продвигался к медотсеку — голова кружилась, каждый шаг отзывался пульсом в груди. Холодный свет ламп, металлические переборки, знакомый маршрут… Он двигался автоматически. Словно за него шло тело, а разум всё ещё болтался в глубине мрака, откуда он только что вылез.

Медотсек встретил его стерильной белизной и запахом антисептиков. Несколько дежурных санитаров подняли головы — и замерли, увидев его состояние.

— Майор Опри? — один из них сразу метнулся к нему. — Что с вами случилось?

— Отведите к сканеру. Немедленно, — прохрипел Виктор, и в голосе прозвучал такой тон, что вопросов больше не было.

Его подхватили под руки, провели в капсулу сканирования. Аппарат загудел, началась загрузка данных, а Виктор сидел с опущенной головой, закрыв глаза.

Виктор лёг в капсулу сканирования, лицо неподвижно, дыхание неглубокое. Металлический каркас капсулы замкнулся, над ним прошёл синий луч, просвечивая ткани, импланты и внутренние органы. Экран рядом с капсулой мигнул, начал выводить трёхмерную модель тела.

— Господи... — выдохнул один из врачей. — Это... опухоль.

— Где? — медик с планшетом подошёл ближе, увеличивая изображение.

— В шее, с левой стороны. Чёрт, она прорвала мягкие ткани и пробила стенку гортани. Именно это вызвало выброс той... дряни.

— Не похоже на обычную онкологию. Метастазов нет, но структура нестабильна. Она... адаптивна. Как будто синтетическая.

— Мутировавшая ткань? Генетически модифицированная?

— Возможно. Но похоже, она не просто жила в нём - она ждала момента, чтобы вырваться.

Майор не слушал. Он уже понял всё, ещё в душе. Чёрная жидкость, то, как она текла — неестественно, как масляная живность. Что-то чужое. Наверное, началось это ещё с момента, как он сорвал то устройство с пьедестала… Или раньше. Может, в той бойне, где он получил свой первый протез.

Капсула щёлкнула, верхняя крышка поднялась. Виктор сел, опираясь на здоровую руку.

— Варианты? — спросил он глухо.

— Мы остановили внутреннее кровотечение, — сказал старший медик. — Ткань горла обработана, мы провели первичную стабилизацию. Но... опухоль не обычная. Биологическая основа сочетается с наноструктурами. Она росла, как паразит, но имела чёткую структуру... словно по проекту.

— И что теперь? — Виктор вытер губу.

— Мы извлекли всё, что смогли, и обработали остатки импульсным излучением. Если она снова начнёт расти — мы это увидим. Сейчас вы под наблюдением. Лечение будет агрессивным — химия, регенеративные растворы, и, если потребуется, нанохирургия.

— Сколько времени мне нужно на восстановление?

— Минимум трое суток покоя. Но с вашей физиологией… — медик посмотрел на расплавленную кромку протеза. — Я бы предпочёл оставить вас в изоляции. Это может быть заразно, мы ещё не уверены.

— Ни черта оно не заразно, — буркнул Виктор. — Если бы было - вы бы уже кашляли этой гадостью.

Медик не стал спорить.

— Мы усилим иммунный коктейль, сейчас введём препарат «Фенирон-К» - он замедляет структурное разрастание тканей. Также введём стабилизатор нейросети - импланты начали перегреваться из-за сигнала от опухоли. Она... как будто что-то передавала.

— Передавала? — Виктор вскинул бровь.

— Сигнал не идентифицирован. Мы зафиксировали импульсы на высоких частотах — возможно, остаточный резонанс после контакта с устройством. Но с этим уже работают специалисты технического отдела.

Виктор откинулся на спинку кресла. Покой казался недостижимой роскошью. Он чувствовал, как тело отзывается на введённые препараты: лёгкое онемение, жар в груди, дрожь в ногах. Но боль стихла. Временное облегчение.

— У вас сильное сердце, майор, — сказал врач тише. — Большинство бы уже не встали после такого.

— Я уже умирал. Это просто вторник.

Он надел куртку поверх перевязанных плеч, встал — тяжело, но уверенно.

— Уведомьте Колтрейна. Скажи ему, что я под наблюдением, но не выбыл. И свяжитесь с Алексом. Он должен знать, что это устройство не просто древнее - оно всё ещё активно.

По коридорам авианосца скользила тишина — ночная смена почти полностью ушла на отдых. Лишь редкие огоньки сигнальных ламп мигали в металлической утробе корабля, напоминая, что даже в спокойствии здесь всё готово к бою. Виктор шагал, гулко звеня протезами по полу, чувствуя каждый металлический шов на своём теле. После пережитого в комплексе — и после того, что вырвалось из его тела — сон для него стал понятием отвлечённым.

Он шёл в аналитический центр. На лице всё ещё была бледность, но взгляд вновь приобрёл тот характерный холод — взгляд человека, который пережил слишком многое чтобы сдаться.

Алекс сидел над проекцией данных с устройства, которое Виктор сорвал с пьедестала. Увидев его, слегка вздрогнул — он не ожидал, что майор ещё в состоянии ходить.

— Ты должен быть в изоляции, — пробормотал Алекс.

— Буду, но позже. Что ты узнал?

Алекс повернул проекцию, показывая трёхмерную модель артефакта. Внутри медленно вращались кольца, словно слои некой матрёшки, каждая из которых передавала слабые сигналы.

— Это не сердце, как мы подумали сначала. Это... ядро. Может, энергетическое, может, информационное. Оно всё ещё активно, хотя у него нет ни источника питания, ни антенн, ни... вообще ничего.

— И что оно делает?

— Передаёт. Постоянный импульс. Мы не знаем куда, но сигнал уходит... куда-то вглубь океана.

Виктор сжал кулак. Металлический протез издал тихий скрежет.

— Оно зовёт кого-то?

— Или что-то, — мрачно ответил Алекс. — Возможно, именно из-за активации артефакта и появилось то существо в комплексе. Связь между ними прямая. И я почти уверен - это не было последним из таких.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. Но я получил подтверждение: сегодня утром беспилотники зафиксировали неизвестные сигналы на глубине шести сотен метров, южнее нашей позиции. Мы не одни, Виктор. Не здесь, не в океане.

В этот момент сработала внутренняя тревога — на экранах замелькали новые данные. Алекс вскочил:

— Это с подводной станции! База «Аэтиус-4» отправила автоматический SOS и... всё. Потеря сигнала.

— Кого мы там оставили?

— Никого. Это заброшенная научная станция. Последние десять лет - без экипажа. Но судя по телеметрии... кто-то её включил.

Виктор выпрямился.

— Подними Колтрейна. Скажи, пусть готовит отряд. Мы спускаемся.

— Ты только что из медотсека!

— Я не оставлю это дерьмо без присмотра. Что бы ни происходило внизу - оно уже связано со мной. И если кто-то... или что-то… идёт на наш мир - я пойду навстречу.

Алекс тяжело сглотнул, но кивнул.

Через полчаса в ангаре уже гудели двигатели спускаемых аппаратов. Командир отряда Джаред Колтрейн отдавал последние приказы, Картер Рейд проверял штурмовой комплект, Ричард Морган с безмолвным лицом настраивал сенсоры своего прибора разведки. Алекс всё ещё нервно смотрел на устройство, укрытое под тремя слоями экранированных контейнеров.

Все понимали: этот спуск будет другим. В этот раз они не просто исследуют. В этот раз — они будут либо свидетелями начала чего-то большого, либо его первой линией обороны.

— Гремучники, говорит Оверлорд. Приём, — раздалось в наушниках каждого из бойцов.

Голос штаба был чётким, лишённым эмоций, как у искусственного оператора, но за ним слышался человеческий контроль — кто-то внимательно следил за ходом операции.

Джаред Колтрейн сразу поднял голову, поднёс палец к уху, отвечая:

— Гремучники слушают, Оверлорд.

— Обновление приоритета. Новая цель. Объект «Заложник» обнаружен в секторе 9-Ромео, на границе с разрушенным анклавом «Чёрного Флага». Цель подтверждена - в сопровождении наёмников и остатков старых сил «Флага». Организует собственную армию.

В ангаре тут же повисла напряжённая тишина. Все поняли, о ком идёт речь. «Заложник» — не просто бывший оперативник «Флага», это был один из самых опасных командиров того режима, некогда способный развернуть малую армию в адскую мясорубку с минимальными средствами. У него была репутация фанатика и тактика. Как водится, такие не умирают просто так.

— Подводная база «Аэтиус-4» передаётся в зону ответственности Кобры-3, — продолжал Оверлорд. — Ваша новая задача - обезвредить «Заложника» или ликвидировать. Вам передан полный доступ к спутниковой поддержке и ударным ресурсам. Вас сопровождает усиленная группа тяжёлой артиллерии.

— Принято, — сухо ответил Колтрейн. — Подготовим транспорт, уходим в течение часа.

Рация затихла. Джаред обернулся к отряду, глаза его сузились.

— Вот и веселье, — сказал он глухо. — Мы меняем курс.

Алекс нахмурился:

— Но если это действительно «Заложник»… мы идём не на зачистку. Мы идём на войну!

Картер Рейд цокнул языком, нацепляя бронепластины:

— Надеюсь, этот ублюдок всё ещё думает, что армия из дикарей и остатков прошлого что-то решает. Мы покажем ему, как работает настоящее.

Ричард Морган молча поправил ремень со снаряжением, лишь на секунду глянув на Виктора. Тот стоял в тени, глаза чуть прикрыты. Чёрная ткань его формы едва заметно двигалась от дыхания. Металлическая рука, только что починенная, чуть поблёскивала под светом.

— Этот сукин сын в своё время сжёг полконтинента, — сказал Виктор. — Он вырезал собственный тренировочный корпус, когда его идеология не совпала с их уставом. Я сражался с «Чёрным Флагом», в том числе изнутри. И то, что они даже сейчас подгоняют смертников в наши ряды - грустно.

— Ага, — усмехнулся Колтрейн. — Но кое-что всегда прорывается наружу. Так что хватит соплей. Через сорок минут грузимся в Оспреев. Подтверждённый маршрут - пустошь Хонокара. Там, по данным разведки, находится временный форт «Заложника». Сброшенный авиадесант нас встретит на точке 9-Ромео-Уль.

Он шагнул вперёд.

— Мы не просто подразделение. Мы «Грёбаный Первый». Мы не идём в бой. Мы приходим туда, где бой уже проигран, и выдёргиваем победу из-под самых ног дьявола. Все всё поняли?

— Да, сэр! — одновременно отозвался отряд.

Механизмы ангарных дверей начали открываться, пропуская в помещение мощные, бронированные транспорты, готовые унести отряд прочь — в самое сердце заброшенной, опасной зоны, где кто-то снова пытается возродить хаос.

И этот кто-то очень скоро узнает, что значит разозлить «Эшелон».