Глава 46.0

Глава 0046. Длинный меч

На этот раз Дэвид выбрал шар знаний по владению длинным мечом (80% мастерства). Жёлтый шар переместился из тела Теневого Служителя в тело Дэвида и почти мгновенно был поглощён его душой.

Перед глазами Дэвида возникла иллюзия. Это был мечник, оттачивающий своё искусство. Как и прежде, Дэвид не мог управлять телом мечника, лишь ощущал его чувства. В руках мечника был длинный меч, и он выполнял набор базовых техник фехтования — тех самых, которые Дэвид уже изучал. Однако по сравнению с этим мастером его собственное владение базовыми техниками казалось детской игрой против искусства взрослого.

Именно благодаря начальному уровню в 5% Дэвид легче воспринимал происходящее. В отличие от других боевых навыков, которые он осваивал с нуля, здесь у него уже была основа. Дэвид с упоением следил за тем, как мечник отрабатывал базовые техники. Его собственное владение мечом стремительно росло, словно взлетая с 5% начального уровня.

Когда тренировка базовых техник завершилась, противником мечника стали насекомые. Его клинок стал ещё более смертоносным, каждая атака несла в себе огромную разрушительную силу. Дэвид уже поглотил шары знаний по боевому молоту, тяжёлому топору, щиту и снайперской стрельбе, но, кроме снайперов-броненосцев, он ещё не видел воина, способного в одиночку одолеть насекомое первого уровня. Однако этот мечник, используя быстрые и лёгкие удары, наносил всё новые раны охотничьему богомолу.

Хотя охотничий богомол считался слабым среди насекомых первого уровня, он всё равно был грозным противником. Обычно для победы над таким требовалось несколько воинов, действующих слаженно. Но по мере того как раны богомола множились, его скорость падала. Мечник же не торопился, продолжая методично изматывать врага с помощью искусной техники.

Мечник был подобен опытному охотнику: без спешки, без паники. Его меч словно ветер — каждый взмах оставлял на теле богомола зелёные потоки крови. Дэвид впитывал знания мечника: против насекомых длинный меч всегда должен быть в движении. Это не тяжёлое оружие, способное нанести сокрушительный удар и отбросить врага. При ударе мечом по богомолу нужно учитывать его контратаку. В отличие от боевого молота, который своим ударом создаёт отбрасывающий эффект, меч не даёт такой защиты.

Именно поэтому мечник не наносил тяжёлых ударов по уязвимым точкам, а лишь постепенно ослаблял богомола. Без полной уверенности в смертельном ударе и без поддержки товарищей торопливость могла стоить жизни. В конце концов меч вонзился в сердце богомола. К этому моменту зелёная кровь почти вытекла из его тела, а панцирь был весь изрешечён.

Дэвид понял, насколько живучи насекомые — и это был всего лишь охотничий богомол. Затем мечник столкнулся с другими насекомыми первого уровня, и каждый раз он побеждал, изматывая врагов долгими сражениями. Дэвид ясно ощущал, как мечник растёт в мастерстве. Он всегда сражался в одиночку, никогда не объединяясь с другими. Это продолжалось, пока Дэвид не перестал ощущать прогресс в искусстве мечника.

Теперь противниками стали другие воины. По сравнению с битвами против насекомых эти схватки больше походили на бойню. В какой-то момент у мечника в руках появился второй меч, и он стал двумечником.

Когда Дэвид открыл глаза, его взгляд был острым, как у двумечника из иллюзии. К счастью, его дух в 3.4 позволил подавить волну убийственного намерения.

Он прошёл в спальню и взял ножны. Как только его рука коснулась рукояти, он ощутил, будто меч связан с его душой. Сдерживая порыв тут же начать тренировку, он с ножнами в руках спустился в подземный тренировочный зал.

Стоя в центре зала, он мягко провёл рукой по рукояти. Два меча в ножнах словно ожили и выпрыгнули наружу. Дэвид небрежно отбросил ножны и поймал мечи обеими руками.

Ему казалось, что он не тренируется, а танцует с мечами. Они были созданы для него. Два клинка второго уровня в его руках то порхали легко, то стремительно рассекали воздух. Базовые техники фехтования в его исполнении не уступали по глубине ощущениям от техник боевого молота.

— Может, дядя Гален ошибался? Может, я рождён для длинного меча? — пробормотал Дэвид, остановившись и глядя на мечи в своих руках.

Возможно, это было отпечатком в его душе. В прошлой жизни он слышал множество историй о мечниках и бессмертных фехтовальщиках. Меч в той жизни был символом культуры. Дэвид верил, что этот талант — его собственный, а не наследство прежнего тела. В его воспоминаниях прежний хозяин тела не блистал в фехтовании, иначе не застрял бы на 5%.

Убрав мечи в ножны, Дэвид чувствовал, что уже после одной тренировки готов сражаться с врагом. Но менять план он не собирался. Бросаться с мечами на настоящего воина — худший выбор. С его силой чуть больше восьмисот килограммов он не устоит против воина с силой свыше тонны. А уж о преимуществе в скорости и говорить нечего.

Глядя на звезду Киа в небе, Дэвид чувствовал прилив настроения. Закулисный враг в ближайшее время не станет его тревожить, и он мог спокойно выйти из дома. Вчера он лёг поздно, но в шесть утра уже был на ногах. Отработав восемнадцать форм рукопашного боя, он вышел к воротам, ожидая Майрона.

— Дэвид, наконец-то решил выбраться поразвлечься! — Майрон высунулся из своего «Глэйстона-6», открывая боковую дверь и ухмыляясь.

— Майрон, спасибо, что согласился! — сказал Дэвид, садясь на переднее сиденье.

— Да брось, какие благодарности! Мелочь. Но скажи, с чего вдруг тебя потянуло на городскую стену? Утром особо некуда пойти, ночные заведения закрыты, — небрежно махнул рукой Майрон.

— Погоди, ты что, в ночные клубы ходишь? — удивлённо спросил Дэвид, глядя на друга.

Паньши находилась в опасной зоне боевых звёзд. Хотя угроза здесь была меньше, опасность подстерегала повсюду. В таких условиях заведения для снятия стресса процветали. Алкоголь и развлечения были главными способами отвлечься. Но для несовершеннолетних вход туда был не просто запрещён — это было нарушением закона, за которое опекуны могли сесть в тюрьму. Потому слова Майрона так удивили Дэвида.

— Да нет, я просто так ляпнул! — Майрон, пойманный на хвастовстве, смутился и пробормотал в ответ.

И правда, с его ежедневными тренировками и заботой о репутации отца, мэра Бернарда, он не стал бы рисковать.

«Глэйстон-6» мчал к окраине города. Чем ближе к стенам, тем более ветхими становились здания. В отличие от улицы Ланка, где жил Дэвид, в центре города, самом безопасном районе, здесь, у стен, царила совсем другая атмосфера. Пусть насекомые и не могли сюда добраться, но чувство безопасности было гораздо слабее.

Поэтому богатые сюда не селились. Здесь жили только те, у кого доходы были скромными. Дэвид покачал головой: даже в эпоху межзвёздных перелётов классовое неравенство никуда не делось.

Да и в межзвёздную эпоху мало кто мог покинуть свой город и отправиться в другой. Это требовало не только огромных кредитов, но и соответствующих разрешений. Без них обычный человек был обречён жить в одном городе до самой смерти. Те, кто не поступал в университет, становились рабочими, женились на таких же бесправных и растили детей в тех же условиях.

— Дэвид, в Федерации триллионы людей. Бедность неизбежна. Отец старается что-то изменить, но большинство этих людей потеряли цель в жизни. Они смирились, и их трудно переубедить, — с редкой задумчивостью сказал Майрон.

Дэвид лишь горько улыбнулся. Он сам был обычным человеком и не мог помочь другим.