1-й Мазок: Красный Яторы Ягути: Часть Четвёртая

— Папа злится?

— Просто он не в духе. Не бери в голову, Ятора.

— А почему он не в духе?

— Говорят, на работе неприятности.

— Поня-ятно… — протянул Ятора.

Уткнувшись лицом в диван, он издал тяжёлый, совсем взрослый вздох.

— Ох, беда… — вздохнула следом за ним Мариэ.

Одного взгляда на мужа хватало, чтобы понять: компания на грани краха. Раньше Юкинобу был весёлым и болтливым, а в последнее время ходит мрачнее тучи, вечно раздражённый, улыбки с лица стёрлись напрочь. И ведь, что обидно, ни словом с ней не обмолвится. Может, мужская гордость не позволяет, но они же семья — почему нельзя просто всё рассказать?

Если фирма обанкротится и на них повиснут долги, как жить дальше? Придётся ли ей выходить на работу? Но она уже пять лет сидит дома, домохозяйка со стажем — кто её возьмёт? Страхи кружили в голове бесконечной каруселью. В последнее время тревога всё чаще будила её посреди ночи.

— А что сделать, чтобы папа улыбнулся?

— Кто ж его знает… Мама тоже не знает.

— Может, дать ему денежек?

— Денежек? И сколько же у тебя есть, богач?

— Двести иен! — гордо заявил Ятора, показав два пальца.

Мариэ не удержалась и засмеялась. Видимо, если вытряхнуть всю мелочь из его свиньи-копилки, примерно столько и наберётся.

— Боюсь, этого может не хватить.

Плечи Яторы разочарованно поникли, и он снова издал этот свой умилительно-грустный вздох. Сердце сжималось от жалости: ребёнку всего пять лет, а он уже вынужден жить, постоянно оглядываясь на настроение родителей. Мариэ не раз просила мужа хотя бы при сыне не повышать голос, но каждая такая просьба заканчивалась лишь очередной ссорой. Толку — ноль.

Вспыливший муж, громко хлопнув дверью, ушёл в ночь. Судя по его состоянию, ждать его раньше утра не стоит. С тех пор как дела в компании пошли под откос, он стал часто пропадать. Алкоголь он переносил плохо, но напивался где-то до беспамятства, «в хлам», и тайком приползал домой, когда Мариэ и Ятора уже спали. Несколько раз по утру она находила его в прихожей — он спал прямо на полу, как мертвец. Проснувшись, он тут же переодевался в рабочую одежду и, распространяя вокруг себя запах перегара, уходил в офис. Наверняка сотрудники уже заметили, что с шефом творится неладное.

Глядя на безмятежно играющего сына, Мариэ вдруг почувствовала, как защипало в глазах, а к горлу подступил горячий ком. Она изо всех сил прикусила губу, чтобы не разрыдаться при ребёнке, но от звенящей тишины в доме стало так одиноко и страшно, что стон едва не вырвался наружу. Мариэ рефлекторно зажала рот ладонью, но, перехватив пристальный взгляд Яторы, тут же одёрнула руку и через силу растянула губы в улыбке.

— Папа во сколько вернётся?

— Даже не знаю… Я просила его прийти пораньше, но…

— Это потому что он на меня сердится?

— Вовсе нет. На тебя он не сердится.

— Но он ведь точно подобреет, да? У нас же подарок есть!

Ятора подпрыгнул на месте и указал пальцем на шкафчик в столовой. Там, как он и сказал, лежал «подарок».

— Ты прав. Всё будет хорошо.

— И тогда он снова поиграет со мной?

— Обязательно, — кивнула Мариэ.

«Хоть бы не оказаться лгуньей», — с тоской подумала она.