1-й Мазок: Красный Яторы Ягути: Часть Третья

«Всё, конец», — тяжело выдохнул Юкинобу.

Сидя в гостиной, он гипнотизировал взглядом мобильный телефон, но срок, когда банк должен был дать ответ, уже прошёл, а звонка всё не было. Перед глазами всплыло лицо банковского клерка, который с приклеенной улыбкой выдавил из себя вялое: «Мы рассмотрим вашу заявку». Рассмотрят они, как же. Наверняка даже не открывали документы, просто решили бросить его на произвол судьбы.

«Уроды», — вскипела внутри бессильная злоба, но поделать он ничего не мог.

Последние несколько месяцев он метался по городу в поисках денег, хватаясь за любые варианты, но если банк откажет в дополнительном кредитовании — это финал. Шах и мат.

— Пап, а пап! Давай поиграем!

К нему подбежал Ятора — в следующем году ему уже в школу — с игрушечным пистолетом в руке. Но сейчас у Юкинобу не было ни капли душевных сил, чтобы возиться с ребёнком. Сын, в своём невинном неведении о том, в какой яме оказался отец, продолжал канючить, и нервы Юкинобу сдали.

— А ну марш отсюда! Не мешай! — рявкнул он.

«Зря я это», — мелькнуло в голове, но было поздно. Ятора, ошарашенный криком, залился громким плачем. Тут же подлетела Мариэ.

— Не срывайся на ребёнке! — накинулась она на мужа, защищая сына.

Юкинобу и сам прекрасно понимал, что виноват, не сдержался, но резкий тон жены задел его гордость. Отступать он не привык, поэтому огрызнулся в ответ. Началась привычная бессмысленная перепалка — сценарий, по которому они жили последние дни.

— У меня сейчас проблемы! Ты хоть понимаешь это?!

— Твоя фирма и Ятора тут ни при чём!

Юкинобу владел компанией, управляющей сетью музыкальных магазинов в Токио. После университета он не стал устраиваться «на дядю», а открыл собственную небольшую мастерскую, где занимался ремонтом гитар и продажей подержанных инструментов. Поначалу дела шли ни шатко ни валко, но Юкинобу, фанат бейсбола, придумал оригинальный ход: он разработал акустическую гитару, корпус которой был сделан из ясеня аодамо² — той самой древесины, из которой делают профессиональные биты. Инструмент неожиданно «выстрелил», став хитом в узких кругах.

[2] Аодамо (Ясень Зибольда) — дерево с очень твёрдой и упругой древесиной, традиционно используемое в Японии для изготовления профессиональных бейсбольных бит.

Оседлав волну успеха, Юкинобу резко расширил бизнес: открыл ещё одну мастерскую и три розничных магазина. Его мастера славились качеством ремонта, заказы поступали даже от профессиональных музыкантов. Годовой оборот перевалил за сто миллионов иен, график прибыли стремился вверх. Именно в то «золотое время» он начал встречаться с Мариэ, работавшей у него в офисе, и вскоре они поженились. А когда через год родился первенец, Ятора, Юкинобу отстроил собственный трёхэтажный дом неподалёку от квартала музыкальных магазинов.

Возможно, это были лучшие дни его жизни.

Родители Юкинобу были образцовыми представителями среднего класса: скромные, экономные, живущие по принципу «тише едешь — дальше будешь». Но сам Юкинобу с детства ненавидел быть «частью массовки». Сначала он мечтал стать бейсболистом. В школе учёба его не волновала — он пропадал на поле с утра до ночи. В университете, под влиянием друзей, «заболел» музыкой: спустил все деньги с подработки на акустическую гитару и каждый день играл на улице. Ни в спорте, ни в музыке талантом он не блистал и высот не достиг, но жажда «стать кем-то» не угасла и во взрослой жизни. Ехать по проложенным рельсам скучной карьеры он не собирался.

Поэтому, когда его бизнес пошёл в гору и он стал зарабатывать куда больше обычных офисных служащих. Юкинобу расправил плечи: «Я был прав. Поэтому я и победил».

Но триумф оказался недолгим.

Хитовая модель гитары канула в лету: ясень аодамо стал дефицитом, добычу ограничили, и производство пришлось свернуть. Вторым ударом, подкосившим компанию, стала неповоротливость в интернете. Старые мастера, составлявшие костяк фирмы, не дружили с «цифрой», и момент для запуска онлайн-продаж был упущен. Клиенты утекли к крупным сетевикам. Продажи рухнули, а поспешное расширение бизнеса обернулось долговой ямой. Юкинобу в панике начал сокращать штат и закрывать точки, но было поздно. Он умолял банк о помощи, хватаясь за соломинку, но, похоже, получил отказ.

В конце месяца его ждёт второй неплатёж по векселям. Это фактическое банкротство.

— Слушай… Как там дела на фирме? — осторожно спросила Мариэ.

— Нормально. А что?

— Ну… ты выглядишь таким измотанным. И магазины закрыл…

— Это стратегическое отступление. Всё идёт по плану, — отрезал он.

Слова вылетели на автомате, но это была ложь. Наглая, беспросветная ложь. И по лицу Мариэ было видно: она не верит ни единому слову.

Юкинобу понимал, что врёт он, но этот её подозрительный, пронзительный взгляд вызывал в нём волну раздражения. Если она начнёт допытываться, его карточный домик рухнет. Находиться дома стало невыносимо. Он схватил бумажник и ключи, лежавшие на комоде.

— Ты уходишь? Куда?

— Не знаю.

— Опять вернёшься поздно ночью? Не уходи, Ятора же дома…

— …

— Прошу тебя, хотя бы сегодня вернись до того, как он уснёт.

«Заткнись. Заткнись!» — пульсировало в висках.

Ему нужно было сбежать от этой безнадёжной реальности. Хотя бы на пару часов. Он должен был сказать Мариэ правду: «Компания банкрот, мы разорены». Но гордость стояла поперёк горла. Как это объяснить? Что делать дальше? Разум твердил, что нужно принять удар, но сердце отказывалось. Хотелось исчезнуть. Испариться.

Контроль над собой окончательно рухнул, и тот ком колючей боли, что сидел в груди, вырвался наружу вместе со словами:

— Да отстань ты! Неужели я не имею право побыть один?!

Он распахнул дверь и выскочил на улицу.

— Какое же я ничтожество, — прошептал Юкинобу в пустоту.