Деревня Лян

Ехавший верхом Линь Син про себя вздохнул:

«За эти дни мы встретили столько разбойников, но ни один не смог меня убить. Вот такой недостаток, когда становишься всё сильнее.»

Хотя с каждым обращением времени вспять Линь Син понимал, что ненужных воспоминаний будет становиться всё больше, и они даже начнут мешать его изначальной памяти, но к этому…он лишь испытывал досаду, а не страх. С одной стороны, потому что этот процесс по-прежнему очень медленный, с другой — потому что он знал: бояться бесполезно.

Он по-прежнему намеревался в полной мере использовать свою сверхспособность, ибо понимал, что лишь обретение достаточной силы поможет ему найти в этом мире способ решить свои собственные проблемы.

А использовать обращение времени для постоянного усиления с точки зрения Линь Сина оставалось наиболее перспективным путём.

Поэтому сейчас он по-прежнему был готов принять смерть, ведя битвы не на жизнь, а на смерть в каждом новом витке времени и оттачивая свои мастерства.

* * *

Глухие горы, деревня Лян.

Некогда многолюдное поселение теперь погрузилось в унылое запустение.

Множество возделываемых полей поблизости из-за нехватки рабочих рук были заброшены.

В самой деревне, окружённой частоколом, жили исключительно старики, чей возраст приближался к семидесяти, и они уже давно не видели ни одного молодого лица.

Глубокой ночью Линь Син и Цзин Шиюй добрались до деревни Лян. Это была первая за долгое время встречаемая ими деревня, где ещё оставались люди и можно было отдохнуть.

Поэтому они решили заночевать здесь и продолжить путь завтра.

Придя в дом одной старушки, когда Цзин Шиюй достала и вручила ей пять лянов серебра, пожилая женщина радушно приняла их.

Едва войдя в гостевую комнату, девушка-марионетка, обняв игрушечную кошку, повалилась на кровать и холодно заявила:

— Я устала до смерти! Я спать.

Глядя на неподвижно лежащую на кровати девушку-марионетку, Цзин Шиюй задумчиво посмотрела на Линь Сина и спросила:

— Ей не нужно что-нибудь поесть?

Линь Син покачал головой, давая понять, что не нужно, а взгляд Цзин Шиюй, устремлённый на девушку-марионетку, становился всё более заинтересованным.

Спустя некоторое время старушка принесла солёные овощи и паровые лепёшки, и Цзин Шиюй спросила:

— Бабушка, нет ли у вас вина?

Старушка горько усмехнулась.

— Это глухая деревня, откуда здесь взяться вину? Придётся вам, почтенным гостям, потерпеть.

Цзин Шиюй вздохнула, казалось, всё ещё сожалея об отсутствии вина, а Линь Син с любопытством спросил:

— Я посмотрел, в деревне, кажется, уже почти никого не осталось?

Старушка с безнадёжностью ответила:

— Эх, молодёжь либо забрал на войну генерал-губернатор Чжао, либо сама ушла искать лучшей жизни на стороне. Остались в деревне только мы, старые да дряхлые, ждущие смерти.

Линь Син спросил:

— А поля снаружи нельзя обрабатывать?

Старушка вздохнула.

— Генерал-губернатор собирает такой высокий поземельный налог, что не потянуть — вот и приходится забрасывать…

Поговорив ещё немного, старушка ушла отдыхать, а Цзин Шиюй с Линь Сином приступили к ужину.

Но едва Линь Син поднёс ко рту лепёшку, чтобы её съесть, как Цзин Шиюй остановила его.

— Ты совсем не знаешь, как вести себя в странствиях? Разве можно так просто есть что попало?

Цзин Шиюй взяла лепёшку и солёные овощи, растёрла их пальцами, а затем коснулась кончиком языка, слегка облизнув.

Тут же её лицо исказилось, и она с отвращением сплюнула.

— Как и ожидалось, подмешали дряни.

* * *

В одной из мастерских деревни Лян.

Из комнаты непрерывно валил густой отвратительный смрад.

Под быстрый звук стука можно было видеть, как старик осторожно, с помощью кухонного ножа, нарезает уже высохший палец.

Глядя на всё уменьшающийся кусочек, старик не удержался и облизнулся.

— Это последний кусок мяса.

Другой старик, стоящий рядом и помешивающий варево, хрипло усмехнулся.

— Разве сегодня не приехало трое? Когда всё будет нарезано и отправлено в котёл — нам хватит ещё надолго.

Рядом доносилось бульканье кипящей воды, и время от времени в густом поднимающемся бульоне мелькали крупные человеческие кости.

Старик с ножом снова облизнулся, кивнул и сказал:

— Слышал, там две женщины. Женщины — это хорошо, мясо у них мягкое.

Старик-повар, услышав это, казалось, тоже загорелся сильным желанием.

— Грудную часть мне, хочу жирного мяса.

В этот самый момент позади них раздался скрип, и, обернувшись, они увидели, что вернулась старушка, относившая еду приезжим.

Старушка, сияя от радости, сообщила:

— Еду с усыпляющим зельем уже отнесла и скормила им. Подождём, когда ночью крепко уснут, и в дело.

Старик с ножом закивал.

— Зови всех сюда, сначала доедим оставшееся мясо. На сытый желудок работается лучше.

Старушка поспешно выбежала позвать остальных. В итоге за столом собрались восемь стариков. Их глаза горели зелёным светом, а желудки урчали от голода, пока они смотрели, как старушка раскладывает каждому в руку по маленькому кусочку мяса.

И тут внезапно с грохотом распахнулась дверь. Потрясённые старики обернулись и увидели, как под воздействием невидимой Духовной Силы в комнату плавно вплыла Цзин Шиюй, а её длинные волосы развевались позади.

— Сборище старых мерзавцев, хотели съесть меня?

Один из стариков с рёвом схватился за лежавший рядом колун и бросился на Цзин Шиюй, но в следующий миг отлетел в сторону.

Его грудь будто с силой ударил невидимый огромный молот. Она сплющилась и деформировалась, затем он выплюнул большое облако кровавого тумана и рухнул на пол.

Оставшиеся старики, хоть и перепугались, один за другим поднялись, схватили стоявшие рядом вилы, мотыги, серпы и прочий сельский инструмент и с криками бросились на Цзин Шиюй.

Глядя на этих стариков со зловещим блеском в глазах и искажёнными яростью лицами, Цзин Шиюй нахмурилась, Духовной Силой лёгким взмахом разнеся их головы одну за другой.

Стоявший рядом Линь Син невольно поморщился и сказал с упрёком:

— Достаточно было убить, зачем уродовать трупы?

Цзин Шиюй фыркнула.

— Вдруг кто-то выживет, если не размозжить головы?

Хотя Цзин Шиюй и говорила это, но у следующих нескольких стариков головы в итоге не разорвало, они лишь были повёрнуты на сто восемьдесят градусов, после чего их тела рухнули на пол.

Взгляд Линь Сина скользнул по разбросанным по комнате человеческим костям, мясному бульону и даже головам… Про себя он горько вздохнул.

«Сумасшедших в Зеркальном Мире слишком много. За весь путь мы не встретили и нескольких добропорядочных людей.»

Оставшаяся в живых старушка, что носила еду, сидела на полу, глядя на усеявшие пол тела и парящую в воздухе Цзин Шиюй. В её страхе сквозило отчаяние.

— Еретичка! Ты, еретичка! Столько людей убила — да тебе не будет покоя даже после смерти!

Цзин Шиюй же с любопытством посмотрела на кость, которую та сжимала в руке, и спросила:

— Есть ли у тебя ещё какие-нибудь козыри? Выкладывай все сразу.

Старушка истерически захохотала, подняла предмет, похожий на бедренную кость, и завизжала:

— Вы все умрёте! Все умрёте!

Цзин Шиюй презрительно хмыкнула, и в следующий миг голова старухи провернулась на триста шестьдесят градусов, после чего та с глухим стуком рухнула на пол.

Перебив всех стариков, Цзин Шиюй развернулась и ушла.

— Пошли, уже поздно. Нужно хорошенько поспать, завтра рано в путь.

Вернувшись в комнату, они увидели, что девушка-марионетка по-прежнему лежит на кровати неподвижно, словно крепко спит.