Подготовка к отъезду и ситуация в области Восточного Утёса

Уезд Верхней Реки, в храме Учения Небесной Воли.

Цзин Шиюй, глядя на собравшихся в главном зале, спокойно произнесла:

— За эти годы Цзин Юйвэй беспардонно бесчинствовала внутри учения, обкрадывала казну в личных интересах и присвоила столько средств учения, что ей хватило бы на всю жизнь. И при всём этом она ещё хотела сговориться с посторонними, погубить нас, учителя и ученика, и одним махом поглотить всю область Восточного Утёса.

После этих слов те мастера и верующие учения, что издавна враждовали с Цзин Юйвэй, уже тайно кивали, и накопленные в их сердцах обиды были пробуждены.

Затем Цзин Шиюй хлопнула в ладоши, и несколько силачей внесли ящики с золотом, серебром, драгоценностями, а также классическими книгами и рукописями.

— Во время обыска усадьбы этой ведьмы Цзин Юйвэй мы, как и ожидалось, застали её преступления и нашли присвоенные ею за многие годы средства учения. Эти деньги по праву принадлежат братьям учения, но она одна использовала их в личных целях. Сегодня я беру на себя ответственность вернуть их всем присутствующим.

Один за другим ящики с золотом и серебром почти заполнили весь зал, а добавленные рядом классические книги заставили глаза всех присутствующих округлиться от изумления. Похоже, никто не ожидал, что при обыске в усадьбе Цзин Юйвэй найдут столько всего.

Сейчас, услышав, что Цзин Шиюй собирается разделить всё это между присутствующими, у всех ещё сильнее пересохло в горле, а в глазах читалось и изумление, и радость.

Большинство бывших подчинённых Цзин Юйвэй также успокоилось, с надеждой глядя на ящики с богатствами.

Затем Цзин Шиюй при всех распределила изъятые ценности. Будь то золото, серебро, драгоценности, документы на дома и лавки или даосские книги и рукописи — всё было разделено в соответствии со стажем, старшинством и силой присутствующих, удовлетворив большинство.

После раздела денег Цзин Шиюй внезапно снова поднялась, одной рукой вытащив нефритовую шпильку-меч, и, указывая на мужчину средних лет, громко заявила:

— Хуэй Чжигун, последние несколько дней ты сговаривался с посторонними, распространяя слухи по всему городу. Такого как ты, тайно вредящего собратьям по учению, сегодня я зарублю одним ударом меча. Кто-нибудь хочет что-то сказать?

После того как свет меча отсёк голову этого упрямого сторонника Цзин Юйвэй, позволив крови забрызгать подол её платья, Цзин Шиюй холодно окинула взглядом присутствующих.

— Если кто-то ещё будет сговариваться с посторонними, мешая будущему учения, его ждёт такая же судьба.

Изначальная радость всех от неожиданного обогащения словно была окачена ушатом холодной воды, и в глазах, смотрящих на Цзин Шиюй, уже появилось почтение, смешанное со страхом.

Чередуя милость и наказание, она временно подавила хаос последних дней, но в её глазах не читалось и тени радости. Всё потому что она знала: подавить этих людей нетрудно, настоящая проблема — её приближающийся дядюшка-наставник.

Думая об этом, Цзин Шиюй почувствовала, что у неё начинает болеть голова. Про себя она вздохнула.

«В конце концов, силы всё ещё недостаточно. Будь её больше, чего бы стоило убийство Цзин Юйвэй? И не пришлось бы этим старикам пользоваться ситуацией для шантажа. В крайнем случае, придётся поделиться с ними большей частью выгод области Восточного Утёса.»

Она знала, что такие вещи, как взаимная расправа между собратьями по учению, в эти смутные времена — лишь предлог для начальства. Что на самом деле нужно этим старикам — так это использовать этот предлог, чтобы выжать из неё больше выгод.

Как, например, её дядюшка-наставник. Она не верила, что тот действительно так сильно к ней расположен. По мнению Цзин Шиюй, он скорее хотел проглотить её целиком, с деньгами, кожей и костями.

Все великие старейшины учения были старыми, хитрыми и пронырливыми, ослеплёнными жадностью, осторожными и дорожащими жизнью — разве они легко позволили бы кому-то воспользоваться собой?

В этот момент она увидела, что подошла Шу Тин и сказала:

— Наставница, Линь Син снова выдвинул требование. Хочет телегу, которую мог бы тянуть человек.

Едва услышав имя Линь Сина, Цзин Шиюй, казалось, не могла удержаться от улыбки.

— В чём проблема? Заплатите и переделайте для него одну.

Шу Тин не выдержала и сказала:

— Наставница, слухи об ущелье уже распространились по всему городу. Когда дядюшка-наставник приедет, он обязательно воспользуется ситуацией. Я думаю, лучше выдать этого Линь Сина и свалить всё на него.

С её точки зрения, это был лучший способ решения проблемы, и Шу Тин всё это время считала, что её наставница, возможно, так и планировала.

Но Цзин Шиюй нахмурилась и отчитала её.

— Линь Син — мой будущий ученик, а значит, будущий брат внутри учения. Как ты могла думать о таких вещах, как предательство собрата по учению?

Наблюдая за уходящей после отчитывания Цзин Шиюй, Шу Тин невольно подумала:

«За эти дни разве мало «братьев внутри учения» было тобой убито? Разве этого Линь Сина нельзя продать? — затем она вспомнила о дядюшке-наставнике, который вот-вот должен прибыть в область Восточного Утёса. — Эх, дядюшка-наставник зрелый и основательный, опытный и искушённый, не достигнув ещё семидесяти лет, уже стал властителем целого региона, создав громкое имя на северо-западе, прозванный Мечом Сансары. Он всегда убивает с одного удара, и ему никогда не требуется второй… Выйдя за дядюшку-наставника, будь то использование ситуации, чтобы войти в число великих старейшин, или в конце концов пережить его, всё равно это выгодно… — Шу Тин вздохнула. — Почему же наставница никак не соглашается?»

* * *

В последующие несколько дней Линь Син каждый день оставался во дворе, готовя бумажные талисманы и практикуя мастерство Духовного Зрения, и жил довольно беззаботно.

Только иногда, выходя, он замечал, что многие подчинённые Цзин Шиюй, а также многочисленные верующие Учения Небесной Воли всегда выглядели озабоченными и спешащими, словно столкнулись с каким-то важным событием.

Однако в Зеркальном Мире борьба никогда не прекращается, одна волна ещё не улеглась, как поднимается другая, и Линь Син не особенно интересовался этим, по-прежнему сосредоточившись на собственных делах.

А вот учитель Бай наконец не выдержала одиночества и каждый день выходила погулять, возвращаясь затем хвастаться перед Линь Сином собранными новостями.

— Я-то думала, что случилось, а оказалось, информация о нашей битве в ущелье просочилась. Сейчас по всему городу ходят слухи, что это Цзин Шиюй и ты убили Цзин Юйвэй и посланника Учения Звёздного Сияния. Бывшие подчинённые Цзин Юйвэй тоже подняли шум, требуя у Цзин Шиюй объяснений, но, говорят, всех их подавили. Но это ещё не самая большая проблема.

Прождав полдня и обнаружив, что Линь Син совсем не спрашивает продолжения, Бай Ии могла лишь фыркнуть и продолжить сама.

— Говорят, дядюшка-наставник Цзин Шиюй уже прибыл в уезд Верхней Реки и намерен тщательно расследовать это дело, — видя, что Линь Син по-прежнему сосредоточенно практикует мастерства, Бай Ии не выдержала и спросила: — Линь Син, тебя разве не волнует это дело? Учение Небесной Воли — откровенно еретическое учение. Вдруг Цзин Шиюй не выдержит давления и всё расскажет, а учение начнёт действовать против нас!

Линь Син небрежно ответил:

— А что изменится, если я буду волноваться, и что изменится, если я не буду? В любом случае нужно торопиться с практикой. В Зеркальном Мире только достаточная сила может противостоять бурям.

Не обращая внимания на бушующие внешние ветра и дожди, Линь Син продолжал ежедневно серьёзно готовить больше бумажных талисманов и практиковать мастерство Духовного Зрения.

Только вот отсутствие возможности практиковаться в смертельных схватках в течение многих дней вызывало у него некоторый дискомфорт и даже сожаление.

А из-за присутствия учителя Бай он постоянно пассивно слышал много внешних новостей.

Например, кого-то из подчинённых Цзин Шиюй увели.

Или, например, какого-то управляющего лавкой арестовали и допросили.

Или же о том, что ученик Цзин Шиюй столкнулся с прибывшими из главного храма Учения Небесной Воли и был ими проучен.

И ещё о том, как дядюшка-наставник из Учения Небесной Воли в городе вовсю собирал богатства, вызывая всеобщее недовольство.

В общем, в сознании Линь Сина, не слишком интересующегося внешней обстановкой, положение Цзин Шиюй, казалось, складывалось не очень хорошо.

И в этом процессе Линь Син постепенно понял, что структура Учения Небесной Воли отличалась от его первоначальных представлений.

Раньше Линь Син считал, что это, возможно, учение со строгой иерархией.

Слушая новости последнее время, он пришёл к мысли, что Святые Девы учения подобны предпринимателям, а великие старейшины учения — словно инвесторы, всегда остающиеся на безопасных позициях за кулисами.

Святые Девы, взяв инвестиции учения, отправляются основывать своё дело. В случае провала они становятся расходным материалом, в случае успеха с них потребуют огромную долю прибыли.

А если Святая Дева останется последней, не значит ли, что после того, как с неё возьмут огромную долю прибыли, у неё появится шанс стать партнёром?

Линь Син думал, что здесь всё не так просто и, вероятно, есть ещё много трудностей, которые Цзин Шиюй предстоит преодолеть.