Побег

— Сегодня ты тоже прекрасна, а я слишком отвратителен.

Я боюсь, что погублю тебя.

* * *

— Мэдлин, в возрасте двадцати пяти лет.

Она сбежала.

Да, Мэдлин сбежала. Из особняка, из Ноттингемского поместья. Собрав в сумку одежду, деньги и все необходимое, она ушла, тщательно подготовившись.

Причина ее побега была проста, абсурдна и трогательна. Она хотела посмотреть кино. Она просто хотела посмотреть фильм. Американский фильм "Чарли Чаплин". Она хотела спрятаться среди неизвестных людей.

Она не знала, позволит ли граф, если она попросит. Но тот факт, что ей приходилось опасаться его взгляда, беспокоил ее. Она хотела быть свободной.

Мэдлин была всецело поглощена мыслью о том, что Ян Ноттингем сдерживает ее, не давая двигаться вперед.

Оставив записку о том, что собирается осмотреть достопримечательности города, она покинула особняк. Заранее заказанный автомобиль спокойно мчался по дороге. Водитель взглянул на Мэдлин, сидевшую на пассажирском сиденье. Ей не понравился этот взгляд, но не так уж много было желающих проделать весь этот путь до поместья.

Легкий ветерок, обдувавший ее уши, казался освежающим. Скорость машины была скоростью свободы. Расстояние, на которое она удалялась от особняка, было расстоянием от заточения.

“Кажется, у тебя хорошее настроение”.

“….”

Если бы только водитель не болтал без необходимости, ее настроение улучшилось бы еще больше.

Оказавшись в Лондоне, она планировала посетить кинотеатры, универмаги, художественные галереи, музеи, здание парламента и библиотеку. Она хотела остановиться в самом шикарном отеле и в самом убогом отеле, встречаться с разными людьми.

Даже если бы она попросила у графа разрешения на поездку в Лондон, она была уверена, что не получила бы удовольствия от бесплатного путешествия. Он, несомненно, приставил бы кучу слуг следить за каждым ее шагом и вмешиваться в него.

Ей это не нравилось. Она чувствовала себя так, словно была исчезающей конфеткой. Это только расстраивало и раздражало ее без всякой причины.

Мэдлин считала то, что она делала, скорее “прогулкой”, чем бегством. Ну, неважно.

“Прошло много времени с тех пор, как я была в Лондоне”.

Сойдя на вокзале, она пересаживалась на поезд, следующий до вокзала Кингс-Кросс.

Цена свободы - это цена билета на поезд. Когда она приехала в Лондон, она подумала о том, чтобы подстричь волосы под "хлопушки". Ее сердце наполнилось детской уверенностью.

Сейчас в особняке, должно быть, царит хаос. Возможно, о ней доложили графу.

Если она войдет, это ничего не изменит.

"В любом случае, он не сможет преследовать меня в таком виде’.

Неожиданно в голову пришла порочная мысль. Использовать чужие недостатки в качестве оружия - подлый поступок. Но она хотела использовать это против всего, что есть в мужчине. Его эмоциональных ран, физических увечий, всего остального.

Она намеренно избегала думать о том, что, возможно, достигла самого дна.

Конечно, это не гарантировало, что граф отпустит его. Граф сидел и наблюдал за происходящим. Новости из Лондона, Нью-Йорка и Парижа доходили до него по разным каналам. Его слова стали сигналами, которые пересекли далекую Атлантику, и астрономические суммы денег потекли туда и обратно.

Найти одну молодую женщину в Лондоне не составило бы большого труда.

Но она не хотела быть пессимисткой. Она достигла своей цели, просто разозлив одного мужчину больше, чем обвинив его в недостатках.

Скорость поезда - это скорость свободы.

Она напевала песню, названия которой не знала.

* * *

Как только Мэдлин Ноттингем приехала в Лондон, ее глаза расширились. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она в последний раз бывала в особняке, но там уже не было такой мрачной атмосферы, как сразу после войны. Толпы людей в городе были переполнены энергией.

Конечно, часто можно было увидеть, как раненые солдаты с печальными лицами просят милостыню. Мэдлин доставала деньги каждый раз, когда видела их.

В разных местах были вывески с художественными оформлениями, а также места, где мужчины и женщины собирались выпить кофе. Даже до войны женщинам было трудно заходить в кафе, но, похоже, многое изменилось.

"Сначала я должна зарегистрироваться в отеле".

Любуясь неоновыми вывесками, она чуть не попала под машину, проезжавшую мимо. Она поспешно перевела взгляд на тротуар, не желая выглядеть деревенской деревенщиной.

Отель, который она выбрала, не был ни слишком дорогим, ни слишком дешевым. Выбор слишком роскошного места мог привести к встрече с графом или кем-то из ее знакомых, а она пока не была готова к дешевому проживанию.

Добравшись до гостиничного номера, она распаковала свои вещи. Женщину за стойкой регистрации это не слишком обеспокоило, когда она увидела женщину, путешествующую в одиночестве. Что ж, в наше время женщинам, имеющим работу и живущим в одиночестве, ничего не поделаешь.

По сравнению с довоенным временем, оно стало совсем другим. Конечно, часто можно было увидеть, как раненые солдаты с печальными лицами просят милостыню. Мэдлин доставала деньги каждый раз, когда видела их.

Она легла на кровать, и тут до нее дошло.

‘Я сбежала".

Ощущение пустоты, как будто в ее легких проделали дыру. На то, чтобы сбежать, ушло долгих три года. Было ли это долгим или коротким, зависело от перспективы.

Чувствуя легкий испуг, думая о том, что граф рассердится, услышав новость о ее побеге, и каким-то образом…

‘Чувство вины" или что-то в этом роде медленно поползло вверх по ее спине, словно размазываясь. Чувство вины? В ней?

Хех. У нее вырвался саркастический смешок. Если бы она не испытывала жалости к графу, это было бы ложью, но это было не более чем дешевое сочувствие и мимолетные эмоции.

Она вспомнила мать графа. Женщину с нежным и печальным лицом. Держа Мадлен за руку, она говорила раскаивающимся тоном.

- Этот ребенок больше не верит в Бога.

Как будто потерял только веру. Этот человек никогда не рассказывал о том аду, который он пережил, но одно было несомненно. Он верил, что у человечества нет ни процветания, ни цели. Для него этот мир был всего лишь ничего не значащей пылинкой.

‘Неужели я для него просто тряпичная кукла?"

Она не могла его понять. Скорее, ей не хотелось видеть, как он краснеет у нее на глазах.

Она не хотела думать о себе, которая хотела отвернуться от этого факта, особенно от того ужасающего факта, что она может быть важна для него.

Пока она не упала, ей пришлось бороться с ощущением, что она блуждает в бесконечном вихре.

* * *

— “Мне не нужна еще одна история; когда в мире встречаются два существа, одно из них в любой момент может разбиться вдребезги. Пойдем со мной. Я знаю, что такое зло, поэтому со мной ты будешь в большей безопасности, чем с другими”.

Итало Кальвино, “Виконт с раздвоенным сердцем”

* * *

Стоя перед кинотеатром, Мэдлин уставилась на афишу. На видном месте висел постер фильма, который показывали в Соединенных Штатах. Мужчина с усами, печальным лицом и преувеличенным выражением лица.

“Чарли Чаплин....”

Мэделин прочитала афишу.

“Малыш”.

Фильм показался ей грустным. Но, похоже, его стоило посмотреть. Мэделин немного поколебалась, но в итоге купила билет. На зрительских местах сидели пары и семьи.

Мэдлин последовала ее примеру и заняла свое место. В кинотеатре погас свет.

На протяжении всего фильма у Мэдлин была иллюзия, что она все время видит сон. Чей-то другой сон. Это было очень странное ощущение.

Мэдлин, если бы она сказала, что хочет посмотреть фильм, граф построил бы для нее кинотеатр на вилле. Он купил бы проектор и пленку, создав сцену специально для нее. Материальные блага были для него чем угодно.

Сначала она смеялась, но постепенно на глаза навернулись слезы. Она не могла понять, почему это так грустно.

* * *

— Мэдлин Ноттингем, двадцати шести лет.

Это была ночь, полная кошмаров. Крысы размером с человеческую руку, если смотреть на них сквозь решетку.

В конце тяжелой борьбы, когда мужчина открыл глаза, первое, что он увидел, было изображение своей жены, которая сидела на кровати и дремала. Ее светлые волосы были растрепаны в разные стороны, а халат, накинутый поверх комбинации, словно соскользнул с ее плеч.

Сквозь халат виднелась ее нежная, соблазнительная фигура.

Широкий лоб, округлый рот и глаза, которые, казалось, смотрели задумчиво, даже когда были закрыты. Щеки персикового цвета. Его жена, которая, казалось, была сделана из меда и золота. В его обычно холодной комнате царила теплая атмосфера.

Он был удивлен тем фактом, что остался жив. Но это не означало, что это место было раем. Он совершил слишком много грехов, чтобы попасть туда.

Посмотрев на женщину некоторое время, он понял, что держит ее за руку. Как только он почувствовал ее мягкую и теплую руку, его ладонь стала горячей, как будто ее нагрели огнем.

Когда он застонал и приподнял верхнюю часть тела, то увидел, что его жена сидит на кровати и дремлет. Теплый и мягкий солнечный свет лился ей на затылок через окно.

Он подумал, что, может быть, на краткий миг было бы неплохо насладиться этим покоем. Рано или поздно решение придет. Так было до тех пор, пока его жена не открыла глаза…