Пролог

— Неужели ты думала, что если будешь вести себя как проститутка, то к тебе явится прекрасный принц?

Граф Ноттингем холодно усмехнулся. Он приблизился, опираясь на костыли. Увидев, что Маделин рефлекторно отпрянула назад, граф рассмеялся еще громче. Ее задние зубы задрожали, а по коже побежали мурашки.

— Почему вблизи ты выглядишь еще более нелепо?

— Нет, это не так...

Однако в голосе Маделин не было уверенности. Ее тон был тревожным, шелестящим, словно увядший лист.

Маделин Ноттингем было двадцать восемь лет. С момента ее свадьбы с графом Ноттингемом прошло шесть лет. На словах это называлось браком, но на деле это было не более чем принудительным контрактом.

По крайней мере, так думала сама Маделин.

Не таким должен быть настоящий брак. Ее муж не должен был быть таким жестоким.

Она родилась в богатой и аристократической семье, но не могла отрицать, что единственное, что у нее осталось, — это человек-чудовище перед ней и дом с привидениями. Реальность была сурова, а ее муж — еще суровее.

Он не вызывал симпатии с самого начала. В нем не было ничего милого или человеческого. Для Маделин было легче ненавидеть этого человека, чем полюбить.

Одноногий граф Ноттингем подходил к ней все ближе и ближе. Огромные шрамы, горизонтально и вертикально пересекавшие его лицо, по мере его приближения становились все более яркими и ужасающими. Несмотря на то, что он сильно исхудал, сам его скелет был огромным и достаточно грозным.

Гибрид оборотня и вампира, он выглядел словно призрак, который не должен был существовать.

При виде пошатывающегося мужа Маделин вздрогнула и застонала.

Не успела она опомниться, как подошедший граф свободной рукой стиснул ее тонкое белое запястье.

— Удивительно, как же ты плакала под этим мужчиной.

Несмотря на эту явную насмешку, лицо мужчины вблизи было багровым от бешенства и желания убить. Его темно-зеленые глаза напоминали звериные, впалые щеки были бледны, а шрамы — слишком отчетливы.

«Это чудовище».

— Уберите руки! — сдавленно простонала Маделин, охваченная страхом и природным ужасом.

Однако мужчине было все равно.

— Барон был добр к тебе? Наверное, шептал слова любви. Этим змеиным языком...

— Не говорите о нем ни слова!

— ...

При этих словах руки мужчины стиснулись сильнее. Из-за испытываемой физиологической боли на глазах выступили слезы.

Но важнее всего было то, что, как бы холодно ни относился к ней граф Ноттингем, то, что совершила Маделин, было неправильным.

Она и сама понимала, что ее тайную встречу с бароном нельзя ничем оправдать. Пусть между ними и не было физической связи, но в душе она уже не раз изменяла и предавала своего мужа, графа.

 «Любила ли я Арлингтона? Нет, это нечто большее...»

«Думай об этом как о мести».

Маделин мысленно покачала головой. Не имело значения, любила она барона или нет. Важно было лишь то, что она ненавидела человека, стоящего перед ней, и хотела причинить ему боль. Маделин надеялась, что он будет в ярости и разобьется на тысячи осколков. Тот, другой человек, был не так важен.

Конечно, она была готова заплатить за это свою цену. Маделин поклялась перенести бесчестье и позор. Однако она не думала, что подобное решение может спровоцировать мужчину, стоящего перед ней.

— ...Ты не сможешь выбраться, — прогремел над ее ушами низкий, похожий на пещерный гул голос, — даже если умрешь, даже если умру я. И если даже этот чертов дом с привидениями рухнет. Ты не выберешься отсюда.

Эти слова были полны вселяющего ужас зла. Ее запястье болело.

— Нет. Отпустите мою руку!

«Ублюдок».

Маделин громко кричала. Но как бы сильно она ни шумела, слуги, казалось, ничего не слышали. Все они были призраками особняка Ноттингема, были его руками и ногами. Их долгом было слышать, но не слушать все это зрелище.

Ужасное одиночество и стыд душили Маделин.

— Я собираюсь убежать! От тебя, от этого отвратительного места...

Губы Маделин искривились. Ненависть наконец-то победила страх. Она будет свободна. Она действительно вырвется из хватки этого отвратительного человека.

— Ты не сможешь заманить меня в ловушку.

Она вырвется отсюда. Из этого ужасного особняка. Этого дома с привидениями.

Маделин снова отступила назад. Она собиралась повернуться и спуститься по лестнице. Но тут произошло нечто странное. Ее отставленная нога не нашла опоры, а затем Маделин упала.

Это было падение.

~ Туд ~

~ Туд ~

~ Туд ~

Вместе с этим звуком она начала скатываться вниз по винтовой каменной лестнице. Охотничьи трофеи дома: лошадь, олень, тигр, волк и лев — безучастно наблюдали за происходящим.

Послышался крик «зверя».

Удар повторился, и сознание Маделин начало тускнеть. Боль разрушала ее.

Это был конец.

Маделин Ноттингем, вернее, Маделин Лоэнфилд, сбежала от этой любовной связи и в итоге погибла.

Сквозь ускользающее сознание Маделин слышала, как кто-то снова и снова выкрикивает ее имя. Это было жутко, но, с другой стороны, и отрадно. Если она причинила ему даже малейшую боль... это могло облегчить ее душу.

Однако, подобно шарику, катящемуся по винтовой лестнице, судьба занесла ее куда-то не туда?

Когда она очнулась, то оказалась не в раю (куда, конечно, по ее мнению, она никак не могла попасть), не в чистилище и не в аду...

Она вернулась в свои семнадцать лет.

В великолепный и прекрасный особняк Лоэнфилдов.

В весну семнадцатилетней девушки.

Подобно тому, как оживает то, чему еще не суждено было умереть, семнадцатилетняя жизнь Маделин началась заново.