Начало кошмара (2)

— Хочу открыть линию выстрела.

— Если на одного — готов хоть сейчас.

Попробовал, что называется, наугад попросить — и в ответ получил мгновенное, без раздумий, «о́кей».

Первый шаг к тому, чтобы вскрыть стену из тяжёлых рыцарей, стоящих перед нами на переднем плане, нужно сделать настолько молниеносно, чтобы у врага не было ни единого шанса на контратаку. Я и сам, в общем, могу — но с помощью Рудры это будет надёжнее на порядок.

— Этого хватит. Прошу.

— Будь спокоен.

Я не представлял, какой способ применит Рудра, а он, в свою очередь, не мог предсказать, как я собираюсь пробить священника, обнёсшего себя барьером из святой воды.

Но ведь мы с ним — те, кто скрестил клинки в смертельной схватке. Мы оба признали силу друг друга. Потому я без колебаний попросил его о помощи, а Рудра — мгновенно, в два слова, согласился. Из одного этого короткого обмена и родилось то странное взаимное доверие, которое я сейчас ощутил.

— Иду — «Алый покос».

Текучим, естественным, бесшумным движением он выпустил вперёд тот самый алый росчерк, что я уже когда-то видел, — багровая полоса, протянувшаяся в пустоте. Принцип тот же, что у моего «Красного покоса»: проклятое оружие, напившееся крови, превращает её в новое лезвие.

Тогда, в нашем поединке, он открыл этим самым приёмом бой; но сейчас, как мне показалось, удар был и быстрее, и острее.

Присмотревшись, я заметил: проклятая катана в его руке, прежде кроваво-алая, теперь стала чёрной как смоль. За время, прошедшее с того дня и до сегодня, она, видимо, эволюционировала. Что цвет — это далеко не единственное, что в ней изменилось, было понятно по зловещей ауре, исходившей от обнажённого клинка.

— Му-у-у, эта барышня, надо сказать, очень даже мастерица, господи-ин! Хотя до Хицуги ей, конечно, далеко!

Что это ещё за реакция — типа «ты на других девушек загляделся, а я тебе в ответ свои таланты демонстрирую»? Я вообще никого ни с кем не сравниваю.

…Пока я обменивался с Хицуги этой пустой болтовнёй, Рудра уже закончил свою работу.

Прямо передо мной, как раз напротив меня, один тяжёлый рыцарь рухнул наземь.

— А-а-а-а! Нога!! Моя нога!!

С таким криком он катался по земле, но смеяться над этой неуклюжей картиной мне не хотелось. У него левая стопа была начисто отделена от тела, и держалась только за счёт оставшегося кусочка кожи и одной пластины поножа. И мясо, и кость — срезаны чисто, аккуратно.

С такой раной даже самый здоровый громила не сможет стоять. Похоже, Рудра с самого начала целил не на смертельный удар, а именно на то, чтобы свалить противника, и именно в этом ключе применил «Алый покос».

Кровяной клинок, ползущий прямо по земле, у самой её поверхности, увернуться, очевидно, крайне трудно.

Как бы то ни было, Рудра свою часть уговора выполнил блестяще. Между мной и священником больше нет ни одной преграды.

В следующее же мгновение тяжёлые рыцари, отрабатывая отточенную командную выучку, заткнут эту дыру и кинутся в контратаку — но мне этой узкой щели вполне хватит.

— «Магический меч — Бласт-Блэйд».

Алебарды четырёх тяжёлых рыцарей, которых я зарубил, прорываясь сюда, Хицуги уже подобрала и завершила на них «раскалённое очернение».

Толстые щупальца широко занесли алебарды и ровно, синхронно, без малейшего отклонения, метнули их разом. Прямо в священника, обнёсшего себя куполом из стекающейся святой воды — куполообразным барьером. Прямой пас.

— Бласт!!

Под бодрый возглас Хицуги, как и прежде, вверх взметнулись чёрно-красные огненные столбы. Все четыре алебарды попали в цель, и заключённая в них огневая мощь, без всякого остатка, прошла в купол. Однако —

— Кх, бесполезно. Подобными атаками мой «Святой кристальный гейзер» не пробить.

Из густой пелены чёрного дыма донёсся голос — с интонацией хладнокровного превосходства. Я почти видел самодовольное выражение на лице красавчика-очкарика.

Ну, даже без его минералки-в-названии-барьера тяжёлым рыцарям такой взрыв вполне по силам выдержать. Пехоту — сметёт, а вот тяжёлых рыцарей со щитами без точного попадания в упор не выбьешь.

Поэтому от «Бласт-Блэйда» я с самого начала рассчитывал лишь на то, чтобы хоть немного ослабить защиту барьера.

Главный удар — впереди.

— «Резонанс проклятых вил»!..

«Хонтед-Грейв» из правой руки я со всей силы швырнул прямо в небо. Вращаясь, как циркулярная пила, с бешеной скоростью, нагината пошла вверх, словно прорезая воздух.

Оставляя за собой жуткий чёрный след, в небо разнеслась, конечно же, та самая проклятая мелодия, от которой стынет кровь. Этот безнадёжный диссонанс, в котором словно бы накладываются друг на друга десятки женских воплей, проходит сквозь уши, бьёт прямо в мозг, отзывается в самой душе.

И в этом ощущении — да, «Кубикири» в моей левой руке отчётливо задрожал. Прекрасно. Значит, доказано: даже если просто подбросить нагинату, лишь бы она «пела», «Резонанс проклятых вил» исправно срабатывает.

Только в этот раз главную роль играет не «Ната-сэмпай».

Из теневых врат я вызвал тот меч, что показал великолепную эволюцию во время охоты на Ластроуз — «Прожорливый клык-меч „Гокуа́ку-Ши́ку“». Знакомая, как и прежде, на ощупь рукоять. Освободившейся правой рукой я взял её — нет, не я один: я и Хицуги, вдвоём — за один и тот же эфес.

— Вгрызись же — «Бег голодного волка»!

— Ну же, Гокуаку-пёсик, фа-ас!!

Перехваченный обратным хватом «Гокуаку-Шику» я бросил вперёд, как метают копьё.

Лезвие, направленное вперёд остриём, начало раскрываться надвое в виде ножниц, и, точно голодный волк, разевающий пасть, оно с разинутой «челюстью» помчалось через воздух. Лететь со скоростью стрелы, выпущенной с тетивы, его заставляла не только моя нечеловеческая мускульная сила.

Этот меч действительно был наполнен волей пожирателя, своей собственной волей жрать добычу. Ощущение было такое, словно, отпущенный с моей руки, он наконец вернулся к своей дикой природе.

Впрочем, даже отпущенный из руки, на «шее» он по-прежнему носит свою «цепь» — никуда не денется.

Так «Гокуаку-Шику» влетел в купол из святой воды, всё ещё развёрнутый где-то за дымом.

— Вот сейчас! Гр-ра-а-а! Цап!!

В моей голове разнёсся прелестный, на манер маленькой девочки, изображающей собачку, возглас Хицуги — а в реальности —

— Ги, ии-аааааааааааааааааааа!!

…до моих ушей донёсся мучительный, жалкий вопль мужчины.

Похоже, брошенный мной «Гокуаку-Шику» — благодаря своей способности «пожирать ману» и подкреплению от «Резонанса проклятых вил» — благополучно пробил барьер святой воды. В деле прорыва защитной магии всё-таки лучше «пожирания» нет ничего.

— Возвращайся.

Эта команда относилась не только к Хицуги, но и к подброшенному в небо «Хонтед-Грейву».

Как раз в этот момент нагината, попавшая под власть гравитации, прямой струёй устремилась вниз.

Описав траекторию, точно перемотанный задом наперёд момент броска, она аккуратно нырнула в раскрытое у меня под ногами пространство теневой магии. Возврат завершён.

— Е-есть! Пёсик, домой!

И Хицуги, успешно зацепившая священника, тоже начала возвращение.

Её весёлый, лёгкий тон не соответствовал делу — чёрные «цепи-демонические руки», обвившие рукоять «Гокуаку-Шику», с чудовищной силой потянули его обратно. Лязг и скрежет цепей в звуке металла звучали как яростное шипение огромной железной змеи.

Так из не рассеявшейся ещё чёрной дымовой пелены, ставший несчастной жертвой голодного волка и захваченный его клинком, прямо ко мне «приехал» священник.

Его туловище оказалось зажато между «зубьями» «Гокуаку-Шику», которые сейчас имели форму гигантских пилообразных ножниц. Острые, как клыки хищника, зазубренные кромки глубоко впились ему в плоть. Если даже сейчас резко его встряхнуть, освободить не получится — скорее, при малейшей ошибке в нажиме, его сразу же разрежет надвое.

Кровь, хлеставшая из тела, не только пачкала белую ризу, но и разлеталась в воздухе крупными брызгами. Вид у этого нарядно одетого священника был на редкость жалкий.

С такими, без капли жалости, мыслями я наложил руку на стянутое мечом тело. «Гокуаку-Шику» поручаю держать Хицуги, а сам правой схватил священника за грудки и приподнял.

— А-а, бо-… больно… Боже, по… по…

С клинком, впившимся в тело, с почти полностью закатившимися глазами, в чудовищной муке, он лепетал слова молитвы, обращённые к своему богу.

Если уж сейчас он способен лишь на это — то ни сил, ни средств на ответный удар у него явно не осталось. Магическая книга — его оружие — уже давно выпала, и обе освобождённые руки бессильно свисали вдоль тела.

— Если выпить его кровь — это тебя хоть немного восстановит?

Он одной ногой в могиле, но пока ещё жив. Я подумал, что вампир, попивший свежей крови, наверное, наберёт сил, — и, прежде чем добить, спросил у Рудры. Нежити обычные восстанавливающие зелья ведь не помогают; вот я и решил, что это могло бы стать заменой хай-поушена.

Рудра слегка удивлённо распахнул глаза, а затем тут же тонко, едва заметно улыбнулся и ответил:

— Прости, но по обстоятельствам я отказался от крови.

Так вот почему он такой измождённый. Я слышал, что вампирам не обязательно ежедневно пить человеческую кровь, чтобы жить… значит, и совсем без неё можно существовать.

— Взамен — поднесу святую кровь моей госпоже.

В то же мгновение грудь священника пронзил чёрный, как смоль, клинок.

Рудра проткнул его проклятой чёрной катаной в руке — со спины. Точно в сердце; остриё, торчащее из левой стороны груди, не оставляло в этом сомнений.

— Ка… ха…

Заглушая страдальческий стон священника, вонзившаяся в него катана вдруг с гулким «дам» сильно пульсировала. Похоже, она в буквальном смысле начала пить кровь: чернильно-чёрный клинок постепенно наливался алым, как раскаляющийся металл, и в итоге засветился густым багровым светом.

И в следующий миг тело священника… иссохло.

Это было так, словно те пятьдесят лет, что ему ещё предстояло прожить, сжались в три секунды. Лицо, ещё несущее некоторую краску жизни, потому что он балансировал на грани жизни и смерти, мгновенно осунулось, покрылось глубокими морщинами, приобрело отвратительный землистый оттенок. Двадцати-, а может, и под двадцать, лет — то лицо молодого, симпатичного человека — в одно мгновение превратилось в иссушенный, как у умирающего от тяжёлой болезни старика, остов.

Знай его раньше — никто, глядя на этот труп, не определит, что это один и тот же человек.

— …Будто «вытягивание жизни».

— Да, похожее.

Произнеся это так, как будто ничего особенного и не происходит, Рудра вытащил катану из иссохшего, как мумия, тела священника, не отряхнув кровь, и плавно вложил клинок обратно в ножны. Текучее движение, без единого лишнего жеста.

После того как кровопускание закончилось, я отшвырнул в сторону уже ненужное тело священника. Затем, как и с тем рыжеволосым, на всякий случай отрубил ему голову и отфутболил подальше. Даже если случится божье чудо, теперь он точно не воскреснет.

— Там Гарудан дерётся. Помоги ему, если можно.

По мельком увиденному облику, этот Гарудан — мужчина, который вместе с Рудрой и тем бритым налысо… да, авантюристом Заком, был нанят разбойничьей бандой в Фарэне в качестве телохранителя.

Какой странной кармой троих из них занесло сюда — может, это и есть «провидение чёрных богов»?

— С самого начала и собирался.

Кого бы то ни было — спасу всех, кого решил спасти.

Быстро вытащим Гарудана — и пора уже идти убирать чародейку.