Рин

Владения Хельвеция, которыми правит граф Виенто Доминик Хельвеция Бергунт, расположены на западе Республики Синклер и являются сравнительно богатыми землями. Несмотря на удаленность от Священного города Элизион, благодаря мягкому климату, плодородной почве, богатым лесам и выходу к морю, являющемуся ключевым фактором для торговли, развитие этих земель было впечатляющим. Нынешний граф, которому еще только за сорок, проявил блестящие способности в управлении внутренней политикой.

О том, насколько велика власть графа и его владений, можно судить уже по тому, что он завоевал пост главнокомандующего Третьей армией крестоносцев в экспедиции на Пандору.

Сейчас граф Бергунт находится на пороге величайшего прорыва со времен освоения Хельвеции, однако незадолго до того, как он объявил об участии в экспедиции, на его земли обрушилась череда несчастий.

Это были массовое нашествие монстров, банды разбойников, пришедшие из разоренных соседних земель, и восстание еретиков, которые долгое время скрывались в тени. Появление сразу трех опасных сил практически одновременно поставило в тупик даже такого опытного правителя, как граф Бергунт.

Стоило отправить войска на спасение деревни, атакованной монстрами, как по пути они попадали в засаду разбойников. Едва удавалось перегруппироваться и возобновить марш после разграбления обозов, как на них нападали еретики. Подобные ситуации случались нередко.

Рыцари Хельвеции, не пренебрегавшие ежедневными тренировками, не терпели явных поражений в открытом бою, но их силы таяли, а усталость неумолимо накапливалась.

Но больше всего графа терзала гибель его единственного сына, которого он растил как наследника, в битве с еретиками.

Даже после смерти драгоценного наследника нападения в разных частях владений не прекращались. Мирные и богатые земли стремительно погружались в хаос. Тревога росла с каждым днем, выхода из ситуации не было видно, а недоверие к лорду усиливалось...

И именно в этот момент внезапно появилась одна девушка.

Прекрасная дева с черными волосами и черными глазами. Монахиня, облаченная в белоснежное одеяние.

Её звали Линфельт.

Было громогласно объявлено, что она — дочь графа Бергунта. Впрочем, если бы речь шла просто об обнаружении внебрачного ребенка, это вряд ли вызвало бы такой ажиотаж.

Однако то, что имя Линфельт стало известно каждому в её землях и даже достигло далекого Священного города Элизион, было заслугой не её красоты, а её исключительных способностей.

«Святилище». Так называлась её Первородная Магия, столь мощная, что казалось, будто она пробудилась как Апостол, получив благословение Белого Бога.

С помощью этой силы она истребляла монстров, уничтожала банды разбойников и стерла с лица земли армию ненавистных еретиков. Менее чем через год после появления Линфельт в Хельвеции воцарился мир.

Совершив эти чудесные подвиги и обладая прекрасным, святым обликом, Линфельт естественным образом получила новое имя.

Её стали называть Святой Девой Хельвеции.

---

Меня зовут Рин. Я обычная ученица монахини, каких полно в Синклере. И служу я не в каком-нибудь белоснежном сверкающем соборе Элизиона, а в грязной, ветхой церквушке в трущобах, куда заходят только сироты да нищие. Я даже крещение толком не прошла — так, пародия на монахиню.

Сама понимаю, что статус у меня сомнительный, но для сироты без роду и племени, как я, это, пожалуй, самое то. Сколько себя помню, меня бросили в этой церкви, и как только я начала что-то соображать, я уже дралась за кусок черного хлеба на столе с другими сиротами, которых здесь выращивали... то есть, о которых заботились.

Мои сверстники-сироты, достигнув 15 лет, быстро сваливали отсюда. Либо они бессердечно исчезали навсегда, либо умирали, не дожив до совершеннолетия. Единственной, кто остался здесь после пятнадцати, была я — фальшивая послушница, которой пришлось возиться с новым поколением сопливых спиногрызов.

Не то чтобы я мечтала об этом. Просто так вышло, по течению. Монахиня, которая управляла церковью до этого — то есть, моя приемная мать — была уже в таком возрасте, что могла отправиться на небеса в любой момент. Она стала слишком старой, чтобы справляться в одиночку.

Поэтому мне пришлось стать своего рода преемницей и продолжать эти дни, ухаживая за мелкими паршивцами, у которых энергии хоть отбавляй. Я думала, что так будет продолжаться вечно, и в конце концов, ворча и жалуясь, я стану такой же старухой, как та монахиня, и умру здесь.

Но однажды моим шумным, но мирным будням пришел внезапный конец.

— Рад встрече. Я Себастьян, служу дому графа Бергунта. По приказу графа я пришел забрать вас.

Появился невероятно красивый рыцарь с золотыми волосами и голубыми глазами, и не успела я ничего понять, как меня вытащили из церкви, прикрываясь приказом графа.

— О, ты Рин... Линфельт! Боже, эти черные волосы и глаза, ты вылитая она... Без сомнения, ты — моя дочь!

— ...Простите?

Очнулась я уже не на дне трущоб, а в особняке графа Бергунта, где сам лорд обнимал меня в атмосфере трогательного воссоединения.

Нет, погодите, я вообще не догоняю, что происходит...

— Ну, короче говоря, ты — внебрачная дочь графа.

Только вечером того же дня, когда Себастьян объяснил мне всё по порядку в выделенной мне спальне, я наконец-то начала понимать ситуацию.

Так называемая тайна рождения. Бедная я на самом деле благородная леди! На самом деле принцесса?! Такие истории — обычный сюжет для дешевых развлекательных книжонок, которые ходят даже в трущобах, и многие мечтательные девочки ведутся на это.

Но для меня, закаленной пятнадцатью годами суровой жизни в приюте, это казалось глупым уходом от реальности. Я реалистка: завтрашний кусок хлеба важнее мечтаний.

Кто бы мог подумать, что такая, как я, за одну ночь станет настоящей дочерью графа...

— Хотя на самом деле, правда это или нет — неизвестно.

— Серьезно? Тот граф так растрогался, чуть не плакал.

— Для аристократа актерская игра — пустяк. Хотя он выглядел довольно увлеченным... В любом случае, раз сам граф желает принять тебя как дочь, ты теперь Линфельт, дочь графа Бергунта.

— ...Что еще за Лин-как-там-её? Меня зовут Рин.

— Похоже, это имя граф хотел дать своей дочери при рождении. Радуйся, имена похожи.

— Не хочу я ничего такого пафосного... И вообще, ты, смотрю, быстро перешел на неформальный тон.

— Ну так, мне теперь придется быть твоим личным телохранителем и дворецким. Нужно выдрессировать тебя, чтобы ты не зазнавалась, превратившись из сироты из трущоб в графскую дочку.

— Ха?! Что значит «выдрессировать»?!

— Сейчас ты — необразованная соплячка из трущоб. С завтрашнего дня я вобью в тебя манеры, подобающие дочери графа.

— ...Чего? Манеры? Этикет?

— Не только этикет. Танцы, науки, как правильно заваривать чай — тебе придется выучить кучу всего.

Танцы — это же когда на празднике урожая все водят хоровод вокруг костра как попало, да? Науки — это чтобы уметь считать деньги и не дать себя облапошить хитрым торговцам? Спокойно, в трущобах я лучше всех умею торговаться. А чай — просто кидаешь листья в кипяток, и готово. Пф-ф, легкотня, проще простого, а-ха-ха-ха...

— Ха-а... Ты серьезно? Что за бред, я же не какая-то благородная леди.

— Я же сказал: теперь ты благородная леди.

У меня вырвался лишь сухой смешок. За один день мир вокруг меня перевернулся. Пощадите. Верните меня обратно, в ту шумную, но мирную жизнь.

— Но это все лишь дополнение. Граф положил на тебя глаз, скорее всего, из-за твоей Первородной Магии...

— Ч-ч-что ты несешь, я не умею пользоваться магией...

— Не прикидывайся дурочкой, мы уже все выяснили. Ты ведь можешь использовать его — «Святилище».

— Ха-ха... Значит, уже раскусили...

Мой секрет, единственная особая способность, отличающая меня от других — это «Святилище».

Хотя, ничего особенного. Я просто могу по желанию создавать прозрачный защитный барьер, атакующей силы у него ноль. Это просто магия для самообороны, как раз чтобы такой юной деве, как я, было не страшно одной ходить по переулкам трущоб.

Единственным человеком, знавшим истинную природу этой магии, была монахиня, которая меня вырастила. Впрочем, она лишь сказала мне это пафосное название — «Святилище», и дала пару наставлений: не показывать это людям без нужды и не переоценивать свои силы.

Будь я горячим парнем, я бы с такой способностью стал рыцарем или магом и мечтал бы о карьере, но я обычная девчонка, которая боится боли и страха. Мне и без советов монахини в голову не приходило использовать это иначе как для защиты в крайнем случае.

Но, похоже, с этим секретом покончено.

— Отныне твоя главная задача — развивать эту особую магию и научиться ею управлять.

— Легко сказать! И как мне это сделать? Я никогда не училась магии и понятия не имею, как это работает.

— Вот поэтому ты и будешь учиться. Слушай внимательно: через три месяца ты поступаешь в Магическую Академию Элизиона.

— ...Чего? Это что, поступление по блату?

— Учитывая, что у тебя есть только задатки магии, ты еще нормальный вариант. Успокойся.

Да щас.

Даже я слышала про Магическую Академию Элизиона. Место, где собираются самые умные и сильные маги Республики. Говорят, знаменитые аристократы, легендарные рыцари и даже священнослужители — все выпускники этой школы. В Республике нет никого, кто бы не знал о ней.

— Ха-ха... Это же невозможно, абсолютно...

Но сколько бы я ни говорила, судьбу уже не изменить. Мои дни страданий, полные невозможного и абсурдного, начались именно тогда.

Первые три месяца в меня вбивали минимальное образование леди, чтобы я не опозорилась в академии. И делал это мой садист-телохранитель-дворецкий, который был красив совершенно напрасно.

Первое, что я усвоила — это не изысканные манеры за столом и не грациозные танцы, а то, что этот Себастьян — невероятно двуличный тип, у которого хорош только фасад. Для своего господина графа и для всех остальных он был учтивым красавчиком-рыцарем с ослепительной улыбкой, но со мной он разговаривал как с быдлом и осыпал оскорблениями.

Но, по иронии судьбы, только перед ним я могла быть самой собой, поэтому я не могла ненавидеть его по-настоящему, и это бесило. Ладно, за то, что он тайком приносил мне сигареты и выпивку, я ему благодарна.

Спустя три месяца я, кое-как эволюционировав в подобие леди, действительно поступила в Магическую Академию Элизиона. Себастьян поступил вместе со мной, и только тогда я поняла, что это не совпадение — он стал моим личным слугой именно с прицелом на это. Поздно дошло.

В общем, благодаря моим непрерывным усилиям и поддержке Себастьяна — ах да, я уже тогда звала его Себасом — мне удалось прожить школьную жизнь среди элитных студентов, балансируя на канате.

Сбылись ли планы графа, я до сих пор не знаю, но в итоге мое «Святилище» действительно выросло. Да еще как, с невероятной скоростью.

Не успела я оглянуться, как стала обладательницей самого большого объема магии среди студентов моего потока. Я превзошла даже ту синеволосую ведьму с золотыми глазами и вечно отсутствующим выражением лица, про которую ходили слухи, что при поступлении она сломала измеритель магии своим запредельным резервом.

Но мне было не радостно стать первой в таком деле. Потому что из-за этой вечно сонной ведьмы моя первая любовь разбилась вдребезги. В отличие от Себастьяна, он был по-настоящему добрым, без всякого двойного дна, интеллигентным учителем магии с серебряными волосами, которому так шли очки. 27 лет, холост — мое сердце трепетало. Вот оно, обаяние взрослого мужчины. Думаю, я так старалась освоить «Святилище» именно благодаря учителю.

Но когда я призналась ему в день выпускного...

— Прости, Линфельт... В моем сердце уже есть другая.

— Э-э-э?! Как так... Кто же это, учитель?!

— Э-это...

— Скажите мне. Если это не просто удобная ложь, чтобы отказать мне... Я не смогу смириться, пока не услышу её имя!

— Это Фиона Солей. Я собираюсь пойти и признаться ей в своих чувствах прямо сейчас.

Я покинула академию, рыдая навзрыд, и вернулась в Хельвецию.

Кстати, я не знаю, что случилось с учителем и той заторможенной ведьмой. И знать не хочу. Вряд ли найдется женщина, которая откажет такому красавчику, добряку, сильному магу, да еще и профессору академии в таком молодом возрасте, с высоким социальным статусом и доходом. Черт побери, когда я представляю их воркующими, подушка до сих пор мокнет от слез обиды и зависти. Я ведь была серьезна по-своему.

В общем, стоило мне вернуться с разбитым сердцем, как было официально объявлено на всю Хельвецию, что я — родная дочь графа Бергунта. Пока я была в академии, я уже носила фамилию Бергунт, но избегала прямо заявлять, что я дочь графа. Позиция «дальняя родственница» была удобной и не вызывала проблем.

Но теперь пути назад не было, сделать вид, что ничего не было, уже нельзя. Это был мой дебют в высшем свете.

Поскольку объявление было внезапным, оно вызвало немалый переполох и волнение... но в то время Хельвеции было не до этого.

Монстры, разбойники и еретики бушевали повсюду — ситуация была настолько ужасной, что даже Белый Бог, наверное, захотел бы смыть все это потопом.

Но усмирило их не божественное чудо и не доблесть рыцарей, а... да, это была я, освоившая «Святилище» в совершенстве.

Похоже, граф не собирался сразу бросать меня на передовую. На самом деле, первый месяц после возвращения я провела тихо в поместье. Прошла официальное крещение в красивой церкви Хельвеции. Именно тогда мне дали святое имя Ария. Это имя, данное в честь Святой Матери Арии, самое популярное среди женских святых имен. Ни плохое, ни хорошее, но с правильной историей — идеально для меня, не желающей выделяться. Можно сказать, без изысков.

После того как я немного насладилась мирным временем — случился тот инцидент.

В стычке с еретиками, скрывавшимися в трущобах, сгорела церковь, где я выросла. Сироты погибли в багровом пламени, а монахиня, моя приемная мать, отправилась на тот свет, испытав муки чистилища. Она умерла, так и не увидев, какой я стала: дочерью графа, выпускницей Магической Академии Элизиона, настоящей монахиней с именем Ария.

Там я впервые убила человека. Я убивала всех еретиков, попадавшихся мне на глаза, используя «Святилище».

Мое «Святилище» теперь подчинялось мне полностью — и радиус действия, и прочность. Стоило врагу попасть в поле зрения, я могла отрезать ему путь к отступлению и раздавить барьером. По сути, это как если бы на тебя упал потолок в запертой комнате. Бежать некуда.

Так, случайно прославившись в истреблении еретиков, я под разными предлогами начала носиться по всей Хельвеции вместе с рыцарями.

На западе давила монстров, на востоке — разбойников.

С монстрами было легко: стоило перебить достаточное количество, как остальные разбегались. С разбойниками тоже все закончилось довольно счастливо: многие из них стали бандитами из-за неурожая в соседних землях, и благодаря великодушию графа их приняли как новых подданных.

Только с еретиками ничего нельзя было поделать. Поэтому я истребляла их безжалостно и до последнего.

И не успела я оглянуться, как родилась Святая Дева Хельвеции, принесшая мир в эти земли.

— ...Да вы шутите.

И словно для того, чтобы вписать новую страницу в эту легенду, меня отправили в составе армии крестоносцев в экспедицию на Пандору.

— Это уже перебор, в этот раз все реально плохо.

— Эй, сколько можно ныть. Враг уже перед носом.

Сегодня 20-е число Месяца Мрака. Великая метель, которую в этих краях называют «Гнездом Белого Дракона», наконец утихла, и небо снова стало пронзительно синим, без единого облачка.

Время было как раз такое, когда в академии звенел первый звонок. Дрожа от утреннего холода, я ехала по снежной равнине верхом на своем любимом Единороге.

Рядом со мной был Себастьян в серебряных доспехах, выглядевший как настоящий принц, а сразу позади — те немногие, но надежные товарищи, которых я встретила в боях и которые последовали за мной сюда, хоть они и идиоты.

А еще дальше позади — бесчисленная армия солдат-крестоносцев в одинаковых белых сюрко.

— Ха-а...

Я тяжело вздохнула. Прямо передо мной возвышалась огромная стена, защищаемая свирепыми демонами.

Даже если в ней пробиты дыры, неужели мы действительно сможем преодолеть такую высокую стену? Я думаю, что и граф, и Церковь, и Бог, давший оракул сражаться, сошли с ума, раз решили атаковать такое место.

Думаю, но раз уж мы здесь, ничего не поделаешь.

Решайся, Рин.

— ...Вперед, храбрые солдаты крестоносцев! Занавес истинной Священной Войны поднимается. Перед нами стоят заклятые враги нашего Господа: еретики, поклоняющиеся злым Черным Богам, и порочные демоны. Сегодня мы свершим над ними святой суд и уничтожим это мерзкое войско демонов во имя Белого Бога!

Я прокричала пафосную речь, которую вчера ночью отчаянно заучивала, протирая сонные глаза, и умудрилась нигде не ошибиться.

Мои старания не прошли даром: крестоносцы позади меня пришли в дикий восторг. Среди оглушительного рева «О-о-о!» и «У-о-о!» летали кровожадные призывы «Убить демонов!» вперемешку со святыми молитвами «Да пребудет с нами Божья благодать!».

Честно говоря, я до сих пор не очень понимаю, по какому праву я стою во главе армии и веду солдат, но раз мне сказали это сделать, я выполняю свою роль.

Ведь если мы выиграем эту войну, я, возможно, получу свои собственные владения. Не обязательно большие: хватит места для одного дома, небольшого огорода и сарая для скота. Тогда я наконец-то запрусь в своем скромном уголке и заживу тихой, мирной жизнью, вдали от битв и интриг аристократов.

Это моя нынешняя мечта и надежда.

Поэтому, пожалуйста, демоны Спады. Будьте паиньками и проиграйте.

С этой эгоистичной и приземленной молитвой в сердце я подняла свой любимый длинный посох и закричала во весь голос:

— ...Всем войскам, в атаку!