Тяжелая пехота против тяжелых рыцарей
— …«Заряженный плазменный поток» (Плазма-Бластер) — огонь.
Бушующий поток фиолетовых молний обрушился на наступающую армию крестоносцев.
«Плазма-Бластер», выпущенный с пятидесятиметровой высоты, был воистину подобен молнии, что низвергается с самих небес. Нет — словно тысячи молний разом сплелись в один сокрушительный жгут электрического огня, и его остриё в одно мгновение, безо всякого сопротивления, испарило Тяжёлых рыцарей (Армор-Найт), что выставили перед собой огромные башенные щиты (Тауэр-Шилд), готовясь встретить удар.
В миг попадания их захлестнул водоворот света, и они наверняка попытались задействовать защитные приёмы. Но даже непреклонная защита Тяжёлого рыцаря — та самая, что хвалится непробиваемостью для любых рубящих и колющих ударов, для огня и для электричества, — перед этим залпом оказалась всё равно что несуществующей.
Низвергающийся гибельный фиолетовый поток на одно лишь мгновение задержали стальные рыцари, выставляя свою оборону, — но уже в следующий миг и крики их, и сами жизни исчезли далеко-далеко, в сверкающем мареве пурпурных молний.
Ядовитый и в то же время ослепительно яркий фиолетовый разряд силой запасённого в нём чудовищного жара пропахал глубокую борозду на укрытой густым снегом земле. На белоснежной равнине протянулась чёрная полоса разрушения, точно вычерченная одной прямой линией.
Густые клубы поднимающегося белого пара, кажется, состояли не только из испарившейся снежной воды — нет, столько в них было, что не один и не два, а целые полчища беломундирных солдат тоже превратились в пар. Даже Тяжёлые рыцари, лучшая защита из всей пехоты, выдержали лишь мгновение. А обычные пехотинцы и вовсе ничего не могли поделать — гнев молнии растоптал их без следа.
И вот, «Плазма-Бластер» Куроно, как он того и хотел, своей беспредельной разрушительной мощью прогрыз глубокую брешь в строю крестоносной армии.
— Какая мощь…
В конце концов луч уткнулся в развёрнутый магами противника Тройной защитный барьер (Трай-Шилд), и, обрушив за один колоссальный взрыв всю эту накладку из защитных заклинаний, наконец-то иссяк. Эриэлд, наблюдавший за этим, невольно прошептал такие слова.
Эриэлд, заместитель командующего Четвёртым отрядом спадской армии «Гладиаторы», на деле был ветераном Первого отряда «Брэйв-Харт» (Храброе Сердце) — наиэлитнейшего отряда, подчинённого напрямую королю Спады. Узнав об этом, любой житель Спады мог сразу же оценить, насколько богат его боевой опыт.
И вот именно такого ветерана этот удар искренне восхитил. Ранг 5 авантюриста — не пустой звук. А для того, кто угодил под подобный обстрел, это поистине ночной кошмар наяву.
Хорошо, что он — наш союзник. Хорошо, что он оказался здесь, внутри этого закрытого пространства, отгороженного барьером. Эриэлд возблагодарил Чёрных богов за их удачную милость — и наконец сделал свой первый шаг по дороге смерти.
— В а-а-ата-аку!!
С храбрым воинственным кличем побежали вперёд Тяжёлая пехота (Дзюусохэй) спадской армии в первых рядах, а за ней — авантюристы.
Стартовой точкой им стал не сам гребень стены, а пространство непосредственно перед заделанной пробоиной. Само собой, в обычное время никакого настила в этой точке быть не может — но они смогли заранее занять там позиции, использовав в качестве опоры огромную лестницу из «Священного барьера», которую крестоносцы развернули, чтобы перебраться через стену.
Пробоина находилась примерно в пятнадцати метрах над землёй. Если взрослый мужчина побежит во весь опор — он скатится вниз за секунды.
Штурмовая группа едва ли набирала и сотни человек. Но именно благодаря малому числу они смогли быстро вонзиться в брешь, пробитую «Плазма-Бластером» Куроно. К счастью, по обе стороны от выжженной молнией полосы снег испарился — и обнажилась голая, удобная для бега земля. И покоившийся прямо перед ними, как маленький холм, исполинский корпус Тауроса до половины оголился из-под снежной шубы. Это лучше всего показывало, какой свирепый огненный ветер только что прошёл над ними.
Но красноречивее всего о разрушительной мощи говорила сама полоса попадания: землю в этой линии раскалило, точно лаву, и в ней, где ещё мгновение назад стояли люди, теперь зияла пустота.
Чуть в стороне валялись доспехи и оторванные конечности, кое-как сохранившие свою форму, — это были те, кто чудом избежал прямого попадания. Они смолились, шипели, дымились — и служили лишь декорациями, подчёркивающими весь ужас этого пространства.
В одно мгновение порождённую картину ада крестоносцы поначалу встретили оторопью, но перед лицом боевого клича спадской армии, ринувшейся в атаку, всё-таки очнулись.
Белое людское море снова пришло в движение. Чтобы поглотить смельчаков-врагов, которые, при всём своём бесстрашии, были подавляюще малочисленны.
— Хаа-а-ааа!
Эриэлд держал в правой руке копьё и одним выпадом смело пронзил вышедшего против него крестоносного пехотинца — даже не одного, а сразу двух.
Алое копьё «Вермилион-Пилум» — оружие, изготовленное специально для бойцов «Брэйв-Харт» из того же сплава армадаитовой руды и Светлого серебра (Мифрил) — комбинированного металла (Юнион-Метал), — из которого сделаны и его собственные шлем, и латы. Это копьё прокалывает не только человеческое тело, но и обычную железную кольчугу — как простой лист бумаги.
Дополнительных магических эффектов у него нет, зато как чистое копьё — оно доведено до предельного совершенства, и потому в этой пылающей резне нет ему более надёжного товарища. Сколько ни пронзи им солдат, остриё не теряет остроты, древко не ломается ни от рубящих, ни от ударов.
Едва обагрённый кровью наконечник вышел из груди пехотинца, как в тот же миг плавным движением был выброшен вперёд золотой круглый щит (Раунд-Шилд) — «Голден-Торус». Стремительным шагом он нанёс шилд-баш и без труда отшвырнул в сторону два обмякших трупа, превратившихся в простой хлам.
Но Эриэлд вытолкнул трупы не просто для того, чтобы расчистить путь. Главной целью этого удара щитом было отбить летящий с фронта огненный шар, выпущенный отрядом магов и налетающий, как хищный ястреб на добычу.
— Хах-ха-ха-а! Слабовато!
Сквозь дым и пламя промчались, не получив ни царапины, его Тяжёлые пехотинцы.
И не один Эриэлд отбивает шквал огненных заклинаний. Залп Огненных стрел (Игнис-Сагитта) был встречен в одно мгновение всеми его пехотинцами разом, не нарушившими строй: одновременно они выставили щиты и единым фронтом отразили атаку.
Конечно, у каждого из них своё индивидуальное мастерство, но самое главное в подразделении Тяжёлой пехоты — это слаженное взаимодействие. Одновременно выпустить копья — и срубить вражеский фронт единым «полем» удара. Одновременно поднять щиты — и защитить себя и соседа.
В Спаде ещё со времён её основания щит Тяжёлой пехоты — это большой круглый щит (Раунд-Шилд). И стиль «в правой руке копьё, в левой щит» неизменен по сей день.
Хоть щит и большой, но удержать его одной рукой можно лишь так, что правую сторону тела, занятую копьём, он не закрывает. Зато слева, наоборот, появляется небольшой запас. Этим-то запасом и прикрывают свободную правую сторону тела соседа слева. Беда лишь в том, что у крайнего справа бойца с этой стороны щита уже нет. На эту крайнюю позицию ставят самого сильного из подразделения. И в добавок, чтобы хоть немного прикрыть его правую часть, такому крайнему правому позволено надевать особый наплечник с большой пластиной — «Райт-Хэнд Глори» (Десница Славы). И самим этим обстоятельством — раз он надел эту перчатку — он уже всем своим видом доказывает: вот настоящий мастер. Ровно так, как звучит её имя: правая рука, схватившая славу.
И сейчас именно эту золотую славу несёт на своей правой руке Эриэлд.
— Не обращайте внимания на эту мелкоту, вперёд!
Места в строю крестоносцев пехоты, открывшиеся после первого удара, тут же занимают новые волны бойцов, наплывающих с обеих сторон. Алая Тяжёлая пехота прорубает в их рядах буквально кровавый коридор.
Белый частокол копий, встречающих их в лоб, в лобовом столкновении разламывают красные копья. Когда две армии выдвигают свои копейные фланги и схлёстываются — это называется «копейная сшибка». Спадцы превосходят крестоносцев и по боевой подготовке, и по качеству снаряжения, потому именно за ними остаётся перевес.
Даже уступая в числе, своим мастерством и боевым духом спадские рыцари расталкивают врага и продолжают яростное продвижение.
— Прочь с дороги, чернь! Этих мы остановим — мы, Четвёртый Тяжёлорыцарский орден Хельвеции!
Среди диссонансной какофонии воплей и предсмертных криков раздался особенно громкий выкрик-представление.
Пехотинцы, державшие копейный частокол, поспешно расступились в стороны, и на их место выступили закованные в сверкающие, серебристо-белые латы воины.
— Смотрите — это охрана командирши! Прорвёмся через них — и до головы заклинательницы рукой подать!
Похоже, отряд Тяжёлых рыцарей, развернувшийся вокруг Лининфельт защитной свитой, выдвинулся вперёд, чтобы как можно скорее остановить штурм. И впрямь — лучше встретить противника на расстоянии, чем драться у самой её спины. Так и безопаснее, и надёжнее.
При таком огромном числе войск, даже если они оставят свою позицию, для прикрытия Лининфельт ещё остаются бесчисленные пехотинцы и маги. Сорваться с места им вовсе не накладно. Они полагают, что обороны должно хватить — но мы-то уже не строим планы на возвращение живыми, мы идём ва-банк, в смертельный таран. Чтобы единственным ударом достать до этой хрупкой девы, защитный строй кажется уже не таким непробиваемым.
Но прежде чем дойти до неё, абсолютным условием остаётся — пробить вот этот заявленный «Четвёртый Тяжёлорыцарский орден Хельвеции». Атака подошла к самому тяжкому своему рубежу.
— Не отступать, давите! «Огненный натиск» (Игнис-Чардж)!
— Ни шагу назад, отбейте их! «Ледяной разлом» (Айз-Брэйк)!
Обе стороны держат перед собой щиты, обе вооружены длинными древковыми. Очень похожие силуэты — Алая Тяжёлая пехота и Белые Тяжёлые рыцари — в самый миг лобового столкновения скрещивают свои отточенные боевые приёмы.
Алое копьё, изрыгающее пламя. Белая алебарда (Хальбард), окутанная леденящим холодом. Огонь и лёд, противоположные стихии, и тут же по обоим строям прокатилась оглушительная ударная волна.
— Кх! Что за мощь, тупоголовые силачи!
Похожий на командующего рыцарь, попятившись на шаг, выкрикнул в исступлении проклятие.
Пылающий удар Спады смешал чёткие шеренги Тяжёлых рыцарей. Кто-то покрылся уродливыми ожогами на безупречно-белой полной броне (Фулл-Плэйт-Армор) и сильно покачнулся, кто-то рухнул на колени, а кто-то — и таких немало — не сумел сдержать огненный укол и получил в нагрудник глубокую чёрную дыру.
Элитная Тяжёлая пехота Спады лишний раз доказала, что по боевой мощи превосходит крестоносных Тяжёлых рыцарей.
— Заполнить бреши! Шагайте по трупам — вперё-ё-ёд!
Однако людей у нас было отчаянно мало.
Жгучим пламенем мы повалили немало врагов. Но и с нашей стороны несколько бойцов всё же пали под белым ледяным жалом. Из-за малой численности отряда каждая такая потеря оборачивается катастрофическим падением общей боевой силы.
В нормальной ситуации задние ряды Тяжёлой пехоты мгновенно заменили бы выбывших и восстановили строй. Но сейчас за их спиной — только авантюристы, у которых хватает дел отбиваться за свою же жизнь. Хотя то, что они хоть как-то прикрывают спадцам тыл, — само по себе уже больше, чем можно было ожидать.
Эх, кабы в этот момент пришла поддержка дальнего огня… Но, увы, ни одной стрелы, ни одного огненного шара с тыла не прилетело. Даже Куроно — и тот не способен в одиночку прикрыть всех безупречно. Хотя если учесть, что до сих пор сюда летело удивительно мало по-настоящему сильных заклинаний, — это значит, что именно он успел блистательно вычистить опасных магов.
Своё дело он сделал. Дальше пусть тыловая группа, оставшаяся у стены, сама как может постарается уберечь свои жизни.
Эриэлд так и решил для себя, и в глубине его души нет места ни одному недобром слову ни в чей адрес. Под покровом стальных мускулов у него в груди сейчас горит лишь одно — огонь боевой ярости.
— У них — горстка! Никого не пропускать! Раздавим тут всех до одного!
Тяжёлые рыцари, при всей нарушенности строя, опираясь на подавляющее численное превосходство и поддержку отовсюду, не пугаясь, идут в новую атаку.
В ответ Тяжёлая пехота тут же стягивает ряды, занимая места погибших, и быстро восстанавливает плотный штурмовой строй. Естественно, теперь он меньше. Давление врага становится ещё сильнее, ещё ожесточённее, и обрушивается на Эриэлда и его людей с удвоенной мощью.
— У-о-о-оо-о-о-оо!!
Слаженность Тяжёлой пехоты, отточенная бесчисленными тренировками. Точное удержание строя, точный тайминг и атаки, и обороны. Но всё это работает лишь до тех пор, пока рядом стоят товарищи.
Один шаг, два шага, три шага… когда они продвинулись хотя бы шагов на десять, по правую и левую руку от Эриэлда уже не осталось ни одного товарища — лишь сжимавшие его в клещи белые Тяжёлые рыцари с заляпанными вражеской кровью латами.
Ситуация уже представляет собой грязную свалку — нет, скорее, картину истребления горстки превосходящим числом.
— «Разлом» (Брэйк)!
С каким-то совсем нечеловеческим усилием рыцарь без труда вращает огромную алебарду одной рукой и обрушивает на Эриэлда отточенный боевой приём. Слева и справа на него синхронно обрушиваются двойные удары.
— Кх… «Щит» (Гард)!
Эриэлд резко выбрасывает вперёд «Голден-Торус», и на золотой щит обрушивается чудовищное давление. На щите, видевшем уже не одну битву, появляется новый шрам, но Эриэлд силой, которую трудно ожидать от эльфа, всё-таки отбил атаки сразу двух противников.
— Хм!
В правого, у которого после удара сильно нарушено равновесие, он тут же, точно отрабатывая джеб, вонзает быстрый и точный укол в горло. Латный нагрудник и поддоспешная кольчуга, которые прикрывали шею, он попросту продавил силой. Никакого боевого приёма — чистое могущество руки.
Хлещущим фонтаном бьёт кровь, и тем же движением он обращает копьё на стоящего слева.
Этот уже успел восстановить равновесие после первого выпада. И он явно чувствует, что вот-вот последует новый удар: хладнокровно выставил перед собой большой башенный щит (Тауэр-Шилд) с гербом ястреба.
— Думаешь, такой стойкой ты мой укол отобьёшь?!
Резкий рывок — и удар правой руки Эриэлда отшвыривает щит рыцаря далеко в сторону. После такой бреши добить врага сможет и совсем зелёный новичок.
Труп с пробитым горлом валится на оттаявшую после удара плазмы землю, и в тот же миг Эриэлд делает ещё один шаг вперёд.
— «Разлом» (Брэйк)!
— «Огненный разлом» (Игнис-Брэйк)!!
Не успел он сделать и второго шага, как путь ему преграждают новые враги.
Сколько ни руби — дорога вперёд не открывается. Нет, можно сказать, что путь уже окончательно замкнулся.
Сами по себе они, разумеется, сильнее Тяжёлых рыцарей. Но Тяжёлый рыцарь — это куда более крепкий орех, чем простой пехотинец. Чтобы остановить продвижение — этого с лихвой хватает.
Эриэлд, в очередной раз отбивая удар щитом, наконец-то подумал:
— Здесь… и конец?
В уголке его поля зрения медленно валится на землю ещё один Тяжёлый пехотинец в красной броне.
Молодой рыцарь. Тот самый юнец, что когда-то, не зная меры, попытался ухаживать за его дочерью и был ею с лёгкостью отшит. И, несмотря на неудачу, он не сдавался: этой весной у него, помнится, появилась славная подружка — пусть и не такая красавица, как дочь Эриэлда, зато по-своему милая. Эриэлд помнит, с каким сияющим лицом этот юноша об этом рассказывал.
Не сумел его уберечь. Прости меня. Бессилие давит на грудь, словно готовясь окончательно его раздавить.
— «Сокрушительный удар» (Брэйк-Импакт)!!
Лёгкое колебание духа, видно, обернулось мгновенной потерей внимания. А может быть, даже Эриэлду — если на него синхронно обрушатся боевые приёмы трёх Тяжёлых рыцарей сразу — попросту не хватает рук, чтобы всё отбить.
— Гу-о-оо?!
Наконец-то его щит был отброшен. Не выпущен — Эриэлд успел удержать рукоять, — но защитная стойка перед корпусом распалась. Виной тому стал приём мастерского уровня, который ударной волной поражает ещё и противников рядом.
На один лишь миг — но опытный боец такого шанса не упустит — Эриэлд открыл уязвимое место своего тела.
«Чёрт». Даже на сожаление времени не было.
— Алый росчерк (Сюити-Иссэн).
Потому что добивающий удар, который должен был сразу последовать, так и не пришёл.
Вместо этого перед его глазами сверкнул красный росчерк клинка. Алый — ярче «Вермилион-Пилума», красный, как живая кровь, — прорезал воздух перед ним, и шея рыцаря с высоко занесённой над головой алебардой странно медленно, словно во сне, отделилась от тела.
А когда сознание вернулось — он заметил, что у двух других Тяжёлых рыцарей точно так же отлетели головы; они грохочущим металлическим ломом валились в чёрно-красную лужу крови.
Прямо перед собой Эриэлд видит только одного-единственного человека в чёрном.
Низкого роста — затеряется в любой толпе, не приметишь. Под чёрным длинным пальто, по очертаниям, тело тоньше его собственного — собственного, нарощенного годами тренировок, — раза в два.
В руке этого тощего, словно высохшее дерево, мужчины — клинок. Точнее, по его художественному изгибу и форме это не меч, а катана.
В коллекции спадского королевского двора и просто во время своих обходов по оружейным лавкам Эриэлд видел катаны не раз и не два. Изящное серебряное лезвие, красиво волнующийся узор линии заточки. Красивое, но при этом сильное оружие — так он раньше про них думал.
Однако катана в руках этого мужчины ничуть не похожа на тот стройный, благородный облик из памяти.
С её клинка, чёрного, как сама ночь, постоянно срывается зловещая красноватая аура, словно от испаряющейся свежей крови. Прислушаешься — и чудится, будто слышишь предсмертный хрип тех самых Тяжёлых рыцарей, что только что были им зарублены.
Да. Это, вне всякого сомнения, проклятое оружие.
— Идите же дальше, господин заместитель командующего.
Лишь однажды этот человек обернулся в его сторону. Лицо его скрывала маска — белый череп. Самого лица не видно — но Эриэлд заметил, как сверкают за прорезями маски зрачки. Не похоже, что перед ним обычный человек.
— Ты выручил меня. Благодарю тебя, господин самурай.
«Угум», — коротко кивнув, мечник в чёрном — Самурай (Самираи) — стремительно превратился в чёрный вихрь и врезался в гущу врагов.
Молниеносное, неуловимое глазом перемещение и яркие, ослепительно-кровавые росчерки катаны. Тяжёлые рыцари один за другим становились трупами в стальных гробах и валились наземь.
— Такие мастера, оказывается, ещё прятались среди авантюристов…
Эриэлд только теперь как следует оглядел поле боя — и заметил, что вместо павших Тяжёлых пехотинцев в бой втянулись авантюристы, и держатся они куда лучше, чем можно было предположить.
— А-ну, прочь с дороги, мелочь пузатая! Этот самый сильный спадский рыцарь, господин Гардан, лично идёт! Не мешайте!
В противоположность Самураю, который кромсал противников чистой скоростью, в гуще боя крушил рыцарей оголтелой лобовой мощью один великан.
Ростом он на целую голову выше Эриэлда — за два метра. В правой руке у него — массивная, толстенная булава, в левой — широкий и толстый щит. Снаряжён куда внушительнее, чем любой Тяжёлый пехотинец или Тяжёлый рыцарь. И тело его — Стальной голем (Айрон-Голем) тусклого свинцового цвета, с алым глазом-моноклем, что светится посреди стальной груди.
— Хе-хе-хе, прикончу здесь вражеского командира — и сам в один прыжок стану генералом!
Голем во весь голос орал о своих амбициях с поистине неуёмной экзальтацией, но благодаря его бешеному напору в строю крестоносцев и впрямь начал проступать прорыв.
— О-о-о-о! Сейчас наш шанс! В атаку!!
Заметив этот неожиданный успех авантюристов, Эриэлд высоко поднял копьё и, поведя за собой оставшихся в его подчинении считаных Тяжёлых пехотинцев, ринулся в последний решительный штурм.